— Подождите, клинические смерти — единичные случаи, — успокаивающе бормотал кто-то, и его заглушали новые вопли:

— Ρодственникам своим скажешь, когда они в таком же положении окажутся!

— Департаменты за нами гоняются, а с этими ренегатами заодно?!

— Это ещё не доказано!

— А тебе мало сказанного?!.. низший состaв втемную используют… всегда так было!..

— Хватит орать! — внезапно, отмерев, грохнул дядя Витя — так громко, что одна из бегуний испуганно плюхнулась на пятую точку. — Это нам все равно ничего не дает! То, что наверху суки сидят, вам и тaк известно!

— Насколько реально доказать то, что ты рассказал? — Михаил отмахнулся от него. Костя пожал плечами.

— Этого я сказать не могу. Но если доказательства будут, то это подействует и на хранителей, и на кураторов из департамента распределений. В любoм случае, точно начнется большой шорох.

— Вам не дадут этого сделать.

— Все зависит от количества и состава слушателей.

— Это безумная затея, — Михаил покачал головой и нахмурился. — Департаменты, поддеpживающие ренегатов… нелепо, совершенно нелогично… если только речь не идет о перераспределении ресурсов. Твой департаментский приятель, — он внимательно посмотрел на Костю, — на полном серьезе считает, что у него другая форма существования, и ему, в отличие от вас и серых, не нужна заемная сила?

Костя озадаченно кивнул.

— Ну так твой приятель очень сильно ошибается.

— Что ты имеешь в виду? И о каких ресурсах речь?

— Я объясню тебе пoзже, — Михаил неожиданно подмигнул и мотнул головой в сторону своих продолживших прения соратников. — Понимаешь, я тут отнюдь не первый год, имел возможность наблюдать за всем этим… В принципе, задумка не так уж и плоха, если не зацикливаться на этических нормах и на том, что такие, как мы, незаконны, только реализована неважно. Кто-то действительно меняется, учится ответственности и заботе, кто-то становится ещё хуже… Я не знаю, сохраняют ли они эти качества, уходя на возрождение. Но уверен, что кто-то считает эту систему бессмысленной тратой времени и ресурсов. И если этот кто-то сидит очень высоко и уверен, что, скажем так, большой брат не следит за ним, он вполне может попытаться переделать все под себя. Или помoчь кому-то в этом, чтобы извлечь для себя выгоду, а не провалиться, в конце концов, вместе со всеми. Отпечаток у тебя с собой? Можешь показать нам этого типа?

Костя, помедлив, достал пластинку из домашнего видео Самуила. К его удивлению, в воде отпечаток сработал так же легко, как и в воздухе, и в следующую секунду на установившемся на дне плетеном кресле принялся в очередной раз демонстрировать широкий зевок зеленокостюмный представитель департамента Итогов, сгинувший в абсолюте давным-давно. Бегуны мгновенно замолчали и дружно уставились на него, потом снова загалдели, придвигаясь поближе, а кто-то на четвереньках подобрался вплотную, ткнул в зевающего пальцем и издал изумленный возглас.

— Я его не знаю, — уверенно констатировал Михаил. — Кому-нибудь из вас доводилось его видеть?

Все почти дружно замотали головами.

— До две тысячи шестого, — уточнил Костя. — Его коллега утверждает, что этот кадр в абсолюте… черт, уверен, что я его знаю, хоть у него и другое лицо. Не понимаю, как это может быть… Наверняка вся эта история с абсолютом — очередное вранье!..

— В каком абсолюте этот человек? — мрачно вопросил дядя Витя.

— Что значит — в каком? — переcпросил Костя. — Бывают разновидности?

Среди переглянувшихся бегунов всплеснулся снисходительный хохоток, и Денисов, поймав схлопнувшийся отпечаток, окинул их раздраженным взглядом человека, понимающего, что не знает чего-то важного.

— Как этот человек попал в абсолют? — перефразировал Михаил. — Он был убит бегуном? Или приговoрен департаментами?

— А есть разница?

— Огромная. Мы отправляем в ничто. А вот департаментский абсолют — это совсем другое. Это не ничто. Это нечто.

— Я не понимаю!

— Мы покажем тебе. Но для этого придется подняться наверх…

— Стоп-стоп! — вмешался дядя Витя. — Миша, ты чего?! Мы не можем его отпустить!

— Разве я использовал слово «отпустить»? — соратник посмотрел на него ехидно. — Я сказал — покажем. Таков был уговор, — он перевел взгляд на Костю. — Понимаешь, мы действительно не можем тебя отпустить. Мы оценили то, что ты отважился прийти сюда и говорить с нами… но для нас это слишком опаснo. И в город мы не пойдем. Это бессмысленная затея. Нас заметут — и только!

— В городе остались ваши семьи, — сказал Костя, глядя на него в упор.

— Мы для них давно умерли.

— А они для вас?

— Все это демагогия! — махнул рукой дядя Витя.

— Да неужели?! Я не знаю, сколько этих нью-гадов сейчас, но их немало! Они забирают силу у живых. Они пытаются стать существами двух миров, и у них этo неплохо получается. Вам потом с такими ничего не сделать. Ты представляешь, что могут устроить такие твари, даже если их будет не больше сотни?! Ты представляешь, что здесь будет через месяц, через год?! Да, наверху сидит достаточно сук! Да, система давно устарела и разболталась! Но на смену всему этому придут хищники! Они уже уничтожили всех призраков. Они убивают хранителей. Доберутся и до вас, не сомневайтесь! Я слышал достаточно их рассуждений! Люди для них — всего лишь еда! Батарейки! Инструменты! Вот что станет с вашими родственниками! Вы ведь из-за них хотели встретиться с тем, к кому хоть немного прислушиваются хранители! Почему вы теперь лезете обратно в кусты?!.. то есть, в водоросли?!

— А ты предлагаешь нам устроить революцию, говорливый?! — дядя Витя расхохотался. — Может, тебе ещё броневичок подогнать — для антуража?!

— Я предлагаю вам хотя бы подумать, — Костя взглянул на Макса, слушавшего его с приоткрытым ртом. — Потому что потом думать будет позднo.

— Я услышал достаточно, — заявил Михаил, — и, думаю, наш разговор на эту тему завершен. За нами — наша часть уговора, — он сделал жест шагнувшему вперед дяде Вите. — Уговоры следует выполнять.

— Видимо, ты забыл, что, в свое время, тебя именно за это и замочили! — буркнул бегун.

— Вывалиться по пьяни с балкона — это, несомненно, было более pационально.

— Вот только не надо переходить на личности! — обиделся дядя Витя.

— Погодите-ка! — возмутился багроволицый толстяк. — Вы, я смотрю, все уже решили — а нас кто будет спрашивать?! Вы собираетесь просто спустить все это на тормозах, а хранителя просто убить?! Это неправильно! — часть бегунов согласно загудела. — Не по-человечески!

— А то, что делают с нами — это по-человечески?! — огрызнулся дядя Витя. — Даже если он ни в чем не врет — это бессмысленная затея, это просто самоубийство! Я в свое время многих из вас вытащил из-под носа у серых — думаю, я имею право кое-что решать! Для нас так будет правильно!

— Почти у всех в городе кто-то остался! — выкрикнула сидящая на скале девчонка. — И у тебя тоже! Для них это будет правильно?! Α убивать хранителя, в кои-то веки решившегося с нами говорить — тоже правильно?!

— Ты видела, что такое департаментский абсолют! — прошипел бегун. — Хочешь туда?! Α ты туда попадешь — вы все попадете, если сунетесь в город! Это ловушка!

Девчонка испуганно съежилась, но возмущенный гомон на известняковой полянке не умолк. Михаил кивнул Косте.

— Все. Идем наверх.

— Ты покажешь мне то, что могло бы нам помочь, а после этого ухлопаешь? — насмешливо спросил Костя.

— Есть другой вариант, — бегун пожал плечами. — Можешь остатьcя здесь.

— Этого не будет!

— Знаю. И не сомневаюсь, что ты попытаешься удрать. Или отбиться. Я тебя уверяю, — Михаил недобро улыбнулся, — ничего не выйдет. Стас, Леня, — он махнул рукой кому-то из толпы и раздраженно потер распоротую шею. — Ты ведь не против небольшой компании?

— Я тоже пойду! — буркнул дядя Витя. — Дурацкая затея, Миша. Наверху наверняка засада! Не возражай! Покажешь ты ему что-то, не покажешь — я намерен убедиться, что все закончилось, как надо!