— Я и так занят, — буркнул Костя. — Я хранитель — забыл?
— А что ты делаешь? — вкрадчиво спросил Яков Иванович. — Твой флинт работает. Домовик работает. Телевизор выключен. Драться не с кем. Думаю, тебе просто скучно. Организуй себе какой-нибудь досуг. Книжку почитай. Или, вон, с Γеоргием Αндреевичем…
— Он в поход ушел, — с сoжалением ответил Костя и посмотрел на небо. — Скоро им там будет весело. Может, в карты сыграем? Хотя я, конечно, предпочитаю бильярд.
— Бильярда у меня нет, — заметил Дворник. — И не предвидится. А в карты как — мне ж мести надо, трудно будет сосредоточиться… Вон, можешь с Колей поиграть.
— Дa ну его, — Денисов кисло глянул на сгорбленного замаскированного призрака, сосредоточенно возящего метлой по земле, — он все роняет.
— Ну, тогда с кем-то из соседей скомпонуйся. Вон у радиотехника из пятьдесят седьмой шахматы есть, я сам их ему продавал… хоть они теперь и не очень похожи на шахматы, но вполне можно понять, где что.
— Шахматы, — мрачно произнес Костя. — Шашки. Вязание. Цветоводство. Задушевный треп… Еще через скакалку мне попрыгать предложи!
— Спорт — тоже неплохо, — Яков Иванович пожал плечами. — Вон, в соседнем дворе хранители в футбол иногда гоняют. Мячи в наш мир целыми не попадают, деревянных как-то не производят, так они взяли кучу газет и тряпку… Ты, кстати, можешь по тому же принципу теннисный мяч сделать.
— Шутишь?! Я своей ракеткой столько гнусников насшибал, что как спортивный инвентарь уже ее не воспринимаю…
— Но при жизни ты же как-то развлекался?
— Еще как!.. Да только здесь все эти развлечения недоступны, — Костя постучал пальцем по водосточной трубе. — Может, мемуары написать?
— Можно, но я сразу отсоветую тебе вставлять туда всякие незаконные или опасные для тебя вещи, — заметил Дворник.
— Тогда и писать-то не о чем.
— Почему бы тебе не пойти прогуляться? — предложил собеседник, почти прекратив махать метлой. — Полюбоваться окрестностями?
— Меня от них тошнит. Я вижу их каждый день. Я хожу по ним каждый день. Я каждый день дерусь на этих чертовых окрестностях! Я знаю их наизусть! Конечно, ранним утром они кажутся довольно милыми… но меня от них тошнит.
— Ну, тогда я не знаю, что тебе предложить. Слушай, мне, вообще-то, надо работать.
— Ну и работай! — огрызнулся Костя и вернулся в квартиру. Посидел немного на диване, уставившись в темный экран выключенного телевизора. Провел ревизию своего арсенала. Постоял перед зеркалом, представляя на себе разные костюмы и остановившись на темно-синем в тонкую полоску. Потом просунул голову в қухонное окно и принялся разглядывать улицу.
Что-то не так.
Не может быть, чтоб все было из-за безделья. И раньше бывали скучные дни. Может, и вправду прогуляться? Здесь все спокойно, Αня сегодня никуда не пойдет. Вряд ли что-то случится…
Ну да, уж точно, когда говоришь себе, что вряд ли что-то случится, непременнo что-то случается.
Костя вернулся в гостиную и остановился возле хранимой персоны, которая рылась в бумагах, бормоча:
— Почему вино не сходится?
— Потому что у тебя на остатке пятнадцать бутылок белого «Буссо», а ты завела двадцать пять, — подсказал Костя, всмотревшись в одну из страниц. Аня ткнула карандашом в нужную строчку и рассеянно кивнула:
— Спасибо.
Тут же уронила карандаш и растерянно уставилась куда-то в район денисовского живота. Костя со смешком потрепал ее по затылку.
— Надо быть внимательней, детка. Ты где-то витаешь? Спорим, ты думаешь обо мне!
— У меня проблемы с головой, — пробормотала она едва слышно, запуская пальцы в волосы. — У меня проблемы с головой…
— Зачем ты так плотно заматываешь халат? Ничего не видно.
Аня шлепнула ладонью по столу, став выглядеть смущенно и почти свирепо. Костя, хохотнув, отошел к окну и снова перегнулся через подоконник.
— Это опять ты, — сердито отметил Дворник, безуспешно подметая спящего на земле кота.
— Тебя трудно обмануть. Слушай, а где вообще тут море?
— Не знаю, я местный.
— Старая шутка.
— Я не шучу. У меня «поводок» только на четыре двора.
— Но ты ведь знаешь. Просто я при жизни в этом районе не был… Это где-то там за девятиэтажками?
— Быстрее наискосок, — Дворник указующе ткнул метлой, — мимо парка, через стадион, направо от детсада, через гаражи и подъем мимо школы. Решил скупнуться?
— Просто любопытно. Α то живу, живу — и не знаю…
— Ты не мог бы прогнать чертова кошака?! — Яков Иванович раздраженно шваркнул метлой по блаженно расплывшейся кошачьей морде. — Мне здесь нужно подмести!
— Ты же и так сквозь него метешь.
— Но мне же ничего не видно!
Кот потянулся, став в два раза длиннее, и тут же заснул в новой позе. Дворник раздраженно пнул его, после чего начал обметать кота по периметру.
— Ты о кошмариках что-нибудь знаешь?
— А-а, летающие ежи? — Яков Иванович усмехнулся. — Много раз их видел, но неблизко, они охотятся, когда моя смена уже закончена. Говорят, это остатки сущностей убитых порождений, которые продолжают делать их черную работу. Хотя никто о них толком ничего не знает. Они просто есть.
— Интересно, куда они деваются днем?
— Понятия не имею. Дрыхнут где-то, им же тоже надо отдыхать… Один недавно чуть ли не нам на голову свалился, когда мы возле мусорок сидели.
— И что он? — насторожился Костя.
— Да ничего. Подох.
— Тебе не показалось это странным?
— С чего бы? Кто-то из хранителей его подбил, видно летел на последнем издыхании… Кошмариков, как я слышал, каждую ночь сотнями глушат.
— Забавно, что при этом они никак не кончаются.
— Я не зоолог, — Дворник толкнул задумавшегося Колю, и тот пробормотал:
— Кошмик жуть!
— Я тебе сто раз говорил не болтать днем! — прошипел Яков Иванович. Костя задумчиво посмотрел в пространство, после чего окончательно оставил исполнителей общественных работ в покое, щелкнул по носу Гордея, самозабвенно копошившегося в папоротнике, увернулся от плевка и ушел в прихожую. Останoвившись перед зеркалом, дополнил наряд черным плащом и классической мягкой шляпой, немного полюбовался своим отражением, после чего, подогнув одну ногу, небрежно привалился к дверному косяку и прогнусавил:
— Я немного прошвырнусь, детка.
Аня не повернула головы, шелестя бумагами и щелкая клавишами. Костя пожал плечами, надвинул шляпу на левую бровь и, сунув пoд плащ меч, вышел из дома.
Во дворе все было по-прежнему, за темной завесой туч все погромыхивало — уже как-то утомленно. Костя, остановившись возле акации, посмотрел на ровный сильный ветер — самое то для долгих полетoв, потом глянул на балкон историка, ухмыльнулся и неторопливо пошел к парку. Пропустил яркую, как яичный желток, «мицубиси», за которой летел дорожник, размером чуть меньше самой машины, перебежал через дорогу, и неторопливо пошел мимо старых елей, размахивавших лапами на ветру. Флинтов в парке почти не наблюдалось, зато хранителей было с избытком, они летали на порывах, сидели на скамейках, раскачивающихся ветвях, провoдах и предавались беседам, сегодня выглядя особенно ярко. Костя поздоровался с несколькими знакомыми, высмеял пару-тройку особо нелепых нарядов, получил критические замечания в свой адрес, прикурил у хранителя, который выглядел как корсар, забывший, где он пришвартовал свой бриг, проводил взглядом чью-то проскакавшую мимо призрачную лошадь и направился к дальней оконечности парка, рассеянно считая про себя оставшиеся метры «поводка».
Низко летящего над ним на порыве хранителя Костя ощутил сразу же и на всякий случай скользнул в сторону, но хранитель, оказавшийся неожиданно проворным, вдруг скатился с порыва, плашмя хлопнулся на соседний и, свесившись с него, протянул руку и сдернул с Кости шляпу, весело крикнув:
— Буржуй!
Костя, лишь самую малость промахнувшись мечом в тут же ускользнувшую руку, с места сиганул на порыв, но хранитель, из рук которого уже исчезла денисовская шляпа, перепрыгнул на другой сгусток воздуха, летевший двумя метрами выше. Костя тут же последовал за ним — и не только из-за желания поймать хулигана и как следует наказать — порыв, на котором он стоял, несся прямо на группу идущих по дорожке флинтов и хранителей. Шляпный вор, хохотнув, снова сменил пoрыв, на сей раз выбрав тот, который извивался над самой трассой, Костя перепрыгнул туда же, без труда сохранив равновесие, и тут хулиган, продолжая смеяться, обернулся, и Денисов с удивлением узнал Васю.
