– Вы про скупку тиража и управляемый вандализм? – уточнил я. – Да, решил обратить их оружие против них же самих. Народ ведь у нас не слепой, сразу увидит, что остались одни боевые листки, а официальной газеты в киосках нет.

– Управляемый вандализм, – Поликарпов медленно повторил мои слова, словно распробовал вкусное ресторанное блюдо. – Интересная формулировка. Согласен, ловко вы товарища Набоко используете.

– Я бы так не стал говорить, – я покачал головой. – Он знает, для чего мне это нужно. И вы, Евсей Анварович, тоже в курсе нашего разговора.

Чекист едва слышно хмыкнул себе под нос, понимая, на что я неприкрыто намекаю.

– Как я уже говорил, Набоко не безнадежный парень, – неожиданно сказал Поликарпов. – Можете не волноваться, этот, как вы изволили выразиться, управляемый вандализм станет частью нашей спецоперации. И Леонид со своими парнями – ее участники. Подтягивать за хулиганство милиция их не будет. Я прослежу.

– Спасибо, – кивнул я. – Но чтобы вы понимали, я не потакаю хулиганству и уголовщине. Напротив, терпеть их не могу. Однако ради доброго дела иногда можно и снять белые перчатки.

– Все верно, – улыбнулся Поликарпов, затем полез в карман и достал пачку купюр, стянутых зеленой резинкой. – Возьмите, это на расходы.

– Оставьте, Евсей Анварович, я не продаюсь, – я попытался перевести разговор в шутку, хоть и, возможно, не слишком удачную. – А еще и сам зарабатываю.

– Евгений Семенович, не кокетничайте, – Поликарпов по-прежнему говорил с улыбкой, но в голосе начали проскальзывать знакомые железные нотки. – Это деньги для дела. Нашего с вами общего.

– А есть подвижки? – я не мог не прощупать обстановку.

– Есть, – кивнул Поликарпов. – Через того самого Пэла мы вышли на организатора… Точнее, не совсем – на посредника, просто более высокого уровня. Его пока не задерживаем, ждем, когда он наведет нас на мозговой центр.

– Это вы о покушении? – я внезапно почувствовал сухость во рту, и сглотнул.

– Хочу успокоить вас, Евгений Семенович, – сказал чекист. – Судя по всему, вас действительно хотели просто запугать. Но все равно не теряйте бдительности. И мы, разумеется, тоже продолжим вас охранять.

– От грузовика? – натянуто улыбнулся я.

– Да хоть от катера, – покачал головой Поликарпов. – От чего угодно.

– А «Правдоруб» и «Молния»? – водитель уже развернул серую «Волгу» в сторону редакции, но я не отступал. – Мы же не дети, Евсей Анварович, наверняка вы уже вышли на них…

– Давно, – чекист сегодня оказался неожиданно откровенен. – Но опять же – на рядовых исполнителей. А крупная рыба пока в глубине. Ее мы и ожидаем, затаившись около лунки.

– Понял, – кивнул я. – Значит, игра продолжается.

– Продолжается, – подтвердил Поликарпов.

Первым делом, вернувшись в редакцию, я просмотрел план номера вечерки. И остался доволен! Все-таки Зоя на своем месте. Не жалею ни разу, что продвинул ее кандидатуру. Даже тему болезней умудрилась затронуть по-своему, чтобы не пересекаться с «Андроповскими известиями». Так, если в основной газете у меня должны выйти календарь прививок, история эпидемий в уезде и «объяснялка» про вакцинацию, то из пятничного выпуска вечерки читатели узнают, что такое ОРВИ и чем она отличается от ОРЗ. А еще – простые правила гигиены, помогающие защититься от инфекций.

«Интересно», – улыбнулся я, увидев, что Зоя поставила в план интервью с Варварой Афанасьевной Строговой, подругой и коллегой Аглаи.

А потом я даже одобрительно закивал, обнаружив задание для Сони Кантор – выведать все о скотомогильниках, где покоятся умершие от сибирской язвы животные, и в идеале достать последние результаты проверок образцов, которые, как оказалось, регулярно проводятся союзным минздравом. Тоже хорошая мысль: цифры и факты решают. Еще в качестве идеи на следующий номер я увидел наброски статьи о работе ветеринарных служб. Ее Зоя хотела написать сама. Молодец, правильное решение. Пусть девушка продолжает нарабатывать опыт не только руководить, но и самой готовить отличные материалы. Надо лишь грамотно все это сочетать, чтобы не завалить себя чрезмерной нагрузкой. Но за этим уже я помогу ей проследить.

– Валечка, – я поднял трубку внутреннего телефона. – Пригласите ко мне, пожалуйста, Громыхину, Бульбаша, Бродова и Шабанову. И еще… вызовите Хлыстова. Сбор через час, это с учетом времени на то, чтобы он добрался.

– Поняла, Евгений Семенович.

– Да, и еще, Валечка, – спохватился я. – Богдан Серафимович пусть тоже заходит.

Сегодня среда, день планирования и обсуждения идей. Устроим с коллегами мозговой штурм, а цепкий калининский деятель Хватов получит новую пачку аргументов в пользу телерадиоцентра. Фактически-то у нас только приемная вышка, которая транслирует центральные каналы на телевизоры андроповцев, и пионером в авторских передачах уже скоро станет Калинин. Но я буду еще раньше. Даже знаю, как это сделать.

– Значит, ты не отступишь, – усмехнулся Богдан Серафимович.

– Конечно же, нет, – я тоже ответил улыбкой. – Как видите, моя идея с вечеркой оказалась работающей. Так и здесь.

– Но ведь в Андроповске только корпункт, Женя, вещать неоткуда и некуда, – Дорофей Псоевич Хлыстов, корреспондент Всесоюзного радио, почесал белоснежно седой затылок. Этим они, кстати, были очень похожи с Хватовым, только радийщик вдобавок щеголял длинными моржовыми усами.

– А если на любительские частоты? – подкинул идею Бульбаш.

– Думаю, Поликарпов с коллегами нам не дадут это сделать, – усмехнулся Хватов. – Это же фактически подпольное вещание. Как «Би-Би-Си» и «Голос Америки».

– «Би-Би-Си», кстати, с сегодняшнего дня прекратили глушить[2], – возразил Дорофей Псоевич. – Теперь их можно послушать.

Я вспомнил, как утром британскую радиостанцию поминал депутат Растоскуев. А я еще удивился. Оказывается, вот оно как – ветер перемен крепчает.

– Знаю, – грустно вздохнул Хватов. – Не нравится мне это все, ох, не нравится…

– Напрасно, Богдан Серафимович, – я покачал головой. – Мы же все время только об этом и говорим. Не глушить надо и не запрещать, а самим делать хорошо и качественно. Да так, чтобы всех за пояс заткнуть. Чтобы людям самим нас хотелось слушать. И читать. Тут мы, к слову, справляемся.

– Кстати, мне знакомый звонил, – вклинился в разговор Бродов. – В киосках ни одного экземпляра не осталось. Все раскупили.

– Прекрасно, – я улыбнулся, понимая, что бойцы Сивого выполнили задание.

– А вот на остановке кто-то стенд с газетой порвал, – добавил Арсений Степанович.

– И не на одной, – добавила Зоя. – Валя мне говорила, что звонили читатели, сообщили, что вечерку сорвали в нескольких местах.

– Поздравляю, товарищи, – я обвел взглядом небольшое собрание, мысленно удивившись оперативности «хулиганов». – Конкуренты нас уже не только не любят, но и боятся. Вы же понимаете, что они тем самым показывают свою слабость?

– А вы считаете, что это они? – Бродов по-прежнему время от времени переходил в разговоре на «вы», особенно когда был со мной в чем-то не согласен.

– А кому это еще нужно? – я ответил вопросом на вопрос. – Были бы это, например, мальчишки-сорванцы, вряд ли бы они провели такую массовую акцию вандализма.

– Вандализм и есть, – нахмурился Хватов. – Правильно говоришь, Женя.

– Добавим новость об этом в следующий номер, – предложил я. – Не будем открыто говорить, что это наши конкуренты. Просто сообщим о факте, а читатели сами разберутся.

– Так надо же им, наоборот, указать! – воскликнул Бродов, нервно теребя свои фирменные подтяжки. – Указать, что мы знаем и осуждаем!

– Арсений Степанович дело говорит, – одобрительно кивнул Хватов. – Нужна реакция.

– Так это и будет реакция, – терпеливо объяснил я. – Проигнорировать сам факт мы не можем, но и вешать ярлыки без доказательств – это не наш метод.