Приключения главного героя во многом навеяны реальной работой одного из соавторов в региональных СМИ.

Город, в котором происходит действие книги, вымышлен. Это собирательный образ райцентра Калининской области. А сама книга – не учебник истории. Это ностальгия.

На улице шел снег. Большие крупные хлопья. Сказочная погода, как будто бы опять наступил Новый год. А вот и народ начал собираться у стенда, возбужденно переговариваясь… Тоже словно бы готовятся к празднику. Но нет, тема-то гораздо серьезнее.

– Что-то как-то шумно, – тревожно сказала Аглая и инстинктивно прижалась ко мне.

Я сжал ее руку крепче, и мы ускорили шаг. Страха не было, хотя это я исключительно про себя. Наверное, мне просто очень хотелось узнать результаты моих стараний. Нет, не моих – наших. Тут мы все хорошо потрудились, даже те, кого я еще вчера не назвал бы коллегами. И вот я иду к газетному стенду, возле которого уже скопилась приличная толпа. Действительно громкая, но разве голоса людей – это не то, за что я боролся? Чтобы они говорили, а не били друг другу морды и не ломали то, что стоило бы сохранить!

Вот кто-то выругался, причем довольно громко и непечатно. Теперь и мне стало неуютно, но я постарался скрыть это за бодрым и уверенным внешним видом. Во-первых, для своей девушки, а во-вторых, потому что страх – это последнее, что сейчас нужно, если я хочу, чтобы меня стали слушать. Пусть даже я кому-то не нравлюсь. Не до сантиментов! Толпа, особенно возбужденная, стихия опасная. Мне уже довелось видеть, на что способны вроде бы тихие люди, если их спровоцировать, предварительно разозлив.

– Так что же получается? – раздался чей-то надрывный от возмущения голос. – Опять от нас все скрывали? Сначала Чернобыль, теперь вот это вот? А вдруг у меня под домом чумные могилы? И что мне теперь делать?

– Снимать штаны да бегать… – ответил еще один, более низкий и ворчливый.

– А вы напрасно, товарищ, иронизируете! – взвился первый. – Думаете, это все ерунда? Посмотрим, когда у вас в подмышках бубоны начнут заводиться!..

– Бубоны не заводятся, это же не мыши…

– Да какая разница! Подыхать все равно неохота!

– Так вот же пишут для вас, – третий голос показался мне вдруг знакомым. – Чумные захоронения в средневековье были по всему городу. За сотни лет возбудителей болезни в них не осталось. А что до холеры… Опять же читайте – не распространяется она так просто!

Якименко собственной персоной стоял вполоборота к стенду и тыкал пальцем в мою статью, где приводились слова медиков, ветеринаров и даже первого секретаря райкома. Краеведа обступили взволнованные старушки, женщины с детьми и особо активные мужчины в меховых шапках. Наверное, рабочие с дневной смены. Кто-то нетерпеливо выкрикивал, перебивая Александра Глебовича, его пытались образумить, но хватало ненадолго.

Над толпой, где я навскидку насчитал человек пятьдесят, клубился пар из многочисленных говорящих ртов, и складывалось ощущение, будто все они дружно курят. Была и другая ассоциация – как в бане. И еще одна, которую я стремительно гнал из головы прочь. Дым от чего-то горящего…

– О, Фаина, здравствуйте! – я поприветствовал девушку-хиппи, которая вертелась рядом с толпой. Значит, где-то поблизости Котенок. – Вы с Алексеем?

– Добрый вечер, товарищ редактор, – недавняя помощница по собранию не ожидала меня увидеть и даже резко дернулась, будто ее ударили. – Алексей… Нет, он сегодня занят, мы потом с ним обсудим. Вы же про газету хотели поговорить?

– О разном, – уклончиво ответил я. – Но раз его здесь нет…

Фаина не ответила, лишь неловко улыбнулась и отошла в сторону. На меня обратили внимание еще несколько человек в толпе, даже вежливо кивнули, но основная масса собравшихся по-прежнему была поглощена обсуждениями. И это прекрасно. Больше шансов услышать что-то действительно неподотчетное, искреннее. Хотя общий накал страстей в то же время словно бы поубавился.

– Она странно себя ведет, – заметила Аглая, имея в виду Фаину.

– Согласен, здороваться с кем-то одним невежливо, – кивнул я, напряженно пытаясь выловить что-нибудь интересное из разговоров в толпе.

– Да я не об этом, – моя спутница поморщила носик. – Как будто подслушивает и почему-то не хочет, чтобы ее за таким делом застали…

– Так и мы подслушиваем, – я понизил голос. – Думаю, Котенок сам не хочет светиться и потому Фаину сюда подослал.

– А что вдруг поменялось? – Аглая повернулась ко мне. – Раньше он, наоборот, в центре внимания всегда был. Стремился даже.

– Есть у меня одна мысль… – начал я, и тут нас с Аглаей заметили.

– Евгений Семенович! – обрадованно позвал меня Якименко. – Аглая Тарасовна! Как хорошо, что вы здесь! Я как раз…

Его слова потонули в многоголосом людском гомоне. Все взволнованные старушки и мамы, а также их хмурящие брови защитники моментально переключились на нас с Аглаей. Собравшиеся говорили наперебой. Про чуму, про холеру, даже про тиф. Кто-то высказал опасения в разрушении кладбища, но его тут же заглушили. Вот теперь точно требуется показать непоколебимость. Словно риф в бушующем море.

– Тише, товарищи! – я выставил вперед руки. – Тише! Я прошу вас, дайте сказать!

– Сказать дайте! – гаркнул кто-то, и по голосу вроде бы я опознал того, кто громче всех спорил с Якименко.

Шум не прекратился, но заметно поутих, и теперь я хотя бы мог разобрать отдельные реплики. Все-таки уверенность в себе передается и окружающим, не зря же так говорят. Никто не буянит, не проявляет агрессию, наоборот, успокоились, словно только и ждали моего появления. Или нет?..

Я скользнул взглядом поверх голов – ага, вот и милиция. Наверняка все время были тут, просто стояли и наблюдали. Самый обычный «луноход», желто-голубой «уазик» с мигалками, притаился в сумраке рядом с соседним домом. Уверен, где-то неподалеку здесь еще и люди Поликарпова тенями патрулируют окрестности. И все равно хочется верить, что моя харизма тоже сработала. Милиция-то как стояла на месте, так и стоит, не вмешиваясь, да и просто никак не реагируя. А толпа у стенда уже превратилась в народ.

– Товарищи, опасности нет, – начал я, когда гомон почти умолк. – Мы очень подробно все описали, запрашивали даже Калинин. Вчитайтесь только, какие фамилии в статье указаны. Куда ни ткни, так доктор наук или минимум кандидат.

В будущем люди начнут выбирать источники информации, и даже популярность интервью станет зависеть не от «звезды», а от того, кто задает вопросы. Одни будут верить государственным СМИ, другие оппозиционным, третьи и вовсе иностранным. И лишь немногочисленная группа читателей или зрителей станет заморачиваться на фильтрацию контента по принципу точности фактов, а не, скажем, по манере подачи. Но тут, в Советском Союзе, велика сила именно авторитета. Профессионального, политического – уже не так важно.

– Так это… – люди словно бы спохватились. – Просто все неожиданно так… То Чернобыль, то…

– О чем и речь, – я говорил размеренно, без малейшей спешки. – Это же наша работа – говорить о том, что волнует. И задавать нужные вопросы специалистам. Можете не сомневаться, понадобится – еще раз спросим. Мы, журналисты, народ настырный.

Среди собравшихся прокатился смешок, кто-то добродушно заметил, что газетчики и впрямь липучие, как банные листы…

– Ой, смотрите! – раздался детский голосок. – Тут еще одна газета!

Толпа моментально расступилась, на мгновение дав мне почувствовать себя Моисеем. Теперь я хорошо видел стенд со стоящим возле него Якименко, а рядом – девочку в типичной советской цигейковой шапке с «рогом» на затылке. В ручонке она держала яркий листок бумаги, а чтобы его не потерять, даже сняла рукавичку, смешно повисшую на бельевой резинке. Я невольно улыбнулся, вспомнив, как и мне мама в детстве точно так же крепила варежки. Резинка, кстати, нередко использовалась и вместо фабричных тесемочек на шапке – так и сам головной убор надежно фиксировался, и завязывать бантики было необязательно.