Мой строптивый заказ тряхнул белобрысой головой, словно пытаясь избавиться от боли. На какое-то время повисла тишина. Только лошадиные копыта стучали по земле да мелкие камешки хрустели под колесами повозки. Роан Шейд болтался в кузове деревянной куклой. Наконец его сжатое пружиной тело расслабилось, и он открыл глаза.

– Куда ты меня везешь? – голос прозвучал хрипло, будто у него пересохло в горле.

– К заказчице.

– К какой еще, к демону, заказчице?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Заказ поступил в Гильдию. Глава Гильдии отдала его мне, потому что никто другой не согласился взяться за это дело.

– Почему? – теперь Роан Шейд лежал почти неподвижно, лишь изредка шевеля связанными за спиной запястьями.

Перед тем, как ответить на его вопрос, я ощутила прилив гордости: далеко не каждый наемник способен проникнуть в тюремные застенки и увести добычу прямо из-под носа святой инквизиции.

– Потому что вытащить кого-то из Башни Искуплений практически невозможно. Нужен хороший план, серьезный опыт и изрядная доля везения.

Роан Шейд задержал на мне взгляд. В его глазах мелькнула какая-то эмоция (хотелось думать, что это невольное уважение), губы эльфа дрогнули, словно он собирался заговорить, но передумал.

Было кое-что еще, о чем я умолчала, дабы лишний раз его не нервировать. Вторая часть задания. Спасти мышку из ловушки – половина проблемы. Куда сложнее —доставить заказ по адресу. Никто из членов Гильдии не согласился на эту безумную авантюру. Только я. У меня была веская причина пойти на риск.

От последних мыслей по спине пробежал озноб, и ясный летний день наполнился ощущением тревоги. Солнце скользило за ветками деревьев, рассыпая по дороге пятна света и тени, но теперь в их игре мне чудилось нечто зловещее. Свет казался слишком ярким, а тень слишком глубокой, словно они боролись друг с другом за власть над этой тропой. Невидимые птицы пели, и голоса их будто обещали мне тяжелые испытания.

– Ты не знаешь, кто мог тебя заказать? – спросила я, чтобы отвлечься от дурного предчувствия.

– Понятия не имею. Нам далеко ехать?

– Очень.

– Но ты же не будешь всю дорогу держать меня связанным?

Роан снова принялся активно дергать руками.

– Я освобожу тебя, когда придет время.

Колесо наехало на камень, и повозку сильно тряхнуло. С глухим стуком мой заказ ударился головой о дощатый бортик.

– И когда же наступит сей чудесный момент? – прохрипел он, морщась от боли.

– Когда не будет пути назад и ты поймешь, что бежать от меня бесполезно. – Я растянула губы в нарочито коварной улыбке.

Роан Шейд нахмурился, посмотрев на меня как на сумасшедшую.

Постепенно клены вдоль обочины уступили место соснам. Солнце клонилось все ниже, его свет наливался золотом. Тени от деревьев ложились на дорогу и тянулись к нашей телеге, будто хищные когти.

– Проклятая голова, – простонал эльф. Ко всем прочим его травмам добавилась внушительная шишка на лбу у границы роста волос.

Птицы затихли, словно затаившись.

– Можно спросить? – я напряженно вглядывалась вперед.

– Нет.

– Ты в самом деле совершил то преступление? Или тебя оклеветали?

Новый всплеск возни за спиной привлек мое внимание.

Роан Шейд извернулся и заглянул под плед, которым я его укрыла.

– Я что, голый? – его голос звенел неподдельным возмущением.

– А ты только сейчас это заметил?

Фыркнув, я дернула вожжи, понуждая нашу кобылку ускорить шаг. Телега протяжно заскрипела, словно готовясь развалиться от непосильной задачи – ехать быстрее. Первую остановку я запланировала в придорожной таверне «Дикий крот». Добраться туда хотелось до наступления темноты, ибо в этой неспокойной местности сумерки могли обрушить на тебя лавину неприятностей. Ночью одиноким путникам лучше убраться с пустынного тракта куда-нибудь под крышу.

– Почему я голый?

А моего пленника между тем занимал лишь один вопрос в разных его вариациях.

– Это ты меня раздела? Зачем? Извращенка!

Связанный эльф извивался на дне повозки, словно большая гусеница. Убедившись, что одежды на нем нет никакой, он теперь пытался без помощи рук натянуть плед повыше на плечи. На его скулах играл нежный румянец.

Я закатила глаза. Знал бы этот ушастый скромник, какие испытания нас ждут впереди, вопил бы сейчас совсем по другому поводу.

– Не я раздела, а гробовщик в тюремном подземелье. Мертвецов перед погребением всегда выворачивают из их вонючих тряпок.

– Мертвецов? – голос Роана сорвался на высокую ноту то ли от волнения, то ли от того, что нашу телегу подбросило на очередном ухабе.

– Давай лучше о хорошем, – предложила я. – Если помнишь, тебя собирались пытать всякими жуткими штуками, а затем прилюдно сжечь на костре.

– И что тут хорошего? – едко спросил пленник.

– А то, что я спасла тебя от боли и смерти. Где твоя благодарность?

Стало тихо, если вообще можно говорить о тишине, когда деревянная развалюха под тобой скрипит, моля о пощаде. Роан замолчал, похоже, обдумывая мои слова. Теперь, когда мы прекратили болтать, я отчетливо слышала звуки, которыми был наполнен наступающий вечер. Деревья по бокам дороги шептались, словно замышляя недоброе у меня за спиной. Наглые вороны прогнали голосистых дроздов и противно каркали с веток, провожая нашу повозку. Хотелось запустить в них чем-нибудь, пока не накликали беду.

– Тебе заплатили за мое спасение, – наконец изрек этот неблагодарный тип. – Ты похитила меня и неизвестно куда везешь. Отпусти – только тогда я скажу «спасибо».

За поворотом узкая проселочная дорога перетекла в широкую гравийную, а вдалеке замигали огни «Дикого крота». При виде этого островка жизни посреди океана наползающих сумерек я испытала облегчение.

– И куда ты направишься? Обратно в Ноктар? Святая инквизиция ждет тебя с распростертыми объятиями.

– Возможно, ты готовишь мне участь еще более страшную, чем…

– …быть сожженным заживо?

Гневный взгляд Роана буравил мне спину.

Пусть эльф и скрежетал зубами, но прекрасно понимал: я права – дяди в широких мрачных балахонах способны сломать любого. Их хлебом не корми – дай разжечь костер побольше да поярче. Рано или поздно каратели заставили бы свою жертву подписать признание, а оно – смертный приговор. Так с ходу и не прикинешь, что может быть ужаснее, чем исполнить роль живого факела на городской площади.

Время за приятной беседой протекает незаметно. Я и глазом не успела моргнуть, как наша колымага дотащилась до крыльца таверны и под ее горящими окнами испустила дух. Резко, без всякого предупреждения повозка накренилась на правый бок – у нее сломалось колесо. Я представила, что это случилось часом раньше, на глухой дороге посреди леса, – и невольно поежилась.

– Вылезай, приехали.

Уютный оранжевый свет из окон манил, а запах жареного мяса щекотал ноздри. Краем глаза я заметила грузного мужчину, склонившегося над жаровней на заднем дворе таверны.

– Я не могу вылезти, – отозвался эльф из кузова сломанной телеги. В его голосе смешались возмущение и стыд. – Я голый.

– Ах да.

Мечты о горячем ужине захватили меня настолько, что я совсем забыла о багаже, спрятанном под сидением возницы.

Из большого холщевого мешка я достала новые мужские штаны, просторную рубаху и башмаки на мягкой подошве. Все это я бросила пленнику в повозку.

– Одевайся.

– Ты издеваешься?

Роан Шейд задергался под пледом, напоминая о том, что он не только абсолютно гол, но и связан.

– А, точно.

Я сняла с пояса охотничий нож и облокотилась с ним на бортик телеги, чтобы серьезно поговорить со своим проблемным подопечным. Тот злобно зыркал на меня исподлобья.

– Прежде чем я развяжу тебя…

При слове «развяжу» остроухий воодушевился.

– …хочу, чтобы ты уяснил несколько вещей.

Теперь он нахмурился, и вид у него стал враждебный.

– …во-первых, бежать тебе некуда. У тебя нет ни денег, ни лошади, а на своих двоих ты далеко не уйдешь. Во-вторых, на этих дорогах полно головорезов. Ночью на улицу лучше не соваться. Особенно без оружия. В-третьих, дома тебя считают мертвым преступником. Вся твоя собственность отойдет в пользу святой инквизиции. Таков закон.