– Что со мной?

Он тряхнул головой, пытаясь удержаться в сознании, но эффект зелья был неумолим. Я знала, что прямо сейчас веки эльфа тяжелеют и на него волнами накатывает сонливость, бороться с которой бесполезно. Но упрямец не сдавался. Его глаза смыкались, а он усилием воли распахивал их раз за разом.

– Не надо сопротивляться, – прошипела я с раздражением в голосе. Шум в коридоре нарастал, и время играло против нас. – Все идет по плану.

– Что ты… со мной… сделала? – язык пленника заплетался. Шейд все чаще клевал носом и в конце концов уронил голову на грудь. Его тело обмякло на стуле. Дыхание постепенно замедлилось до такой степени, что стало незаметным.

Я прижала пальцы к сонной артерии эльфа и довольно кивнула, не нащупав пульса. Баснословно дорогое зелье, оплаченное заказчиком, погрузило моего клиента в глубочайший сон, неотличимый от смерти.

– Открывайте! – в который раз ударил по ушам визг святейшего.

– Сейчас-сейчас. Уже бегу.

Настал черед артефакта, спрятанного на дне чемодана с инструментами. Серебряное зеркальце было обернуто бархатом, чтобы уберечь его от царапин. Я осторожно откинула тряпку и поднесла магическую вещицу к лицу заснувшего Роана Шейда. Пришлось свободной рукой приподнять голову эльфа за волосы.

– Сделай его похожим на покойника, – прошептала я, и символы на обратной стороне зеркала вспыхнули золотом. На этот приказ артефакт отозвался легкой дрожью, которая прошла по моей руке.

Внешность Роана Шейда начала меняться. Покровы побледнели. Углубились тени под скулами и вокруг глаз. Лицо стало серым, словно волшебное зеркало вытянуло из него все краски.

– Добавь рану на голове, чтобы казалось, будто ему проломили череп молотком.

Прядь волос, которую я сжимала в кулаке, слиплась от крови, и алая струйка медленно стекла по лбу до брови. Иллюзия выглядела восхитительно реальной. Не зря Гильдия наемников ежегодно тратила бешеные суммы на расширение своего арсенала.

Едва я закончила наводить морок и убрала зеркало в чемодан, дверь в допросную распахнулась с грохотом. Внутрь ворвалась вооруженная стража во главе с плюгавым мужичком в коричневой мантии. Его взгляд заметался по комнате, пока не нашел меня.

– Госпожа инквизитор! – проблеял мужичок, в котором я без труда узнала Арона Флейма. – Объяснитесь! Почему вы нарушаете протокол?

Голова святейшего канцлера тряслась на цыплячьей шее – то ли от возмущения, то ли в силу развивающейся болезни. Щеки болтались дряблыми складками, словно он резко похудел килограммов на пятьдесят и кожа на его лице отвисла.

– Кажется, я перестаралась. Боюсь, он того.

Я изобразила виноватую улыбку, махнув окровавленным молотком в сторону пленника, обмякшего на стуле.

– Что значит того? – Арон Флейм наклонился к спящему и с брезгливым видом осмотрел рану на его голове. – Он что, мертв?

– Как видите. Должна признаться, я сильно увлеклась допросом и… вот. – Я неловко развела руками, а следом добавила в голос воодушевления: – Зато он согласился со всеми обвинениями, а значит, в любом случае отправился бы на костер. Ну, я немного ускорила его отход. Какая разница?

– Какая разница?! – взвизгнул Арон Флейм. – Он должен был сознаться в своем преступлении в присутствии двух свидетелей! Двух, а не вас одной! Его ждала публичная казнь. Вы понимаете, почему казнь всегда совершается публично?

Я опустила голову, стараясь выглядеть пристыженной.

– В назидание остальным! – распалялся святейший канцлер, тряся своими дряблыми щеками, как крыльями. – Чтобы это темное отрепье нас боялось! Чтобы трепетало от страха при имени святой инквизиции! А вы… Я напишу на вас донесение! Вы не достойны этой должности!

«Вот зануда, – думала я, разглядывая бурые пятна по полу. – Пиши, что хочешь. Посмотреть бы на твою физиономию, когда ты узнаешь, что настоящий Господин Инквизитор лежит, связанный, в своем доме, а во рту у него кляп из старого носка».

Вопреки этим мыслям, я изо всех сил демонстрировала раскаяние, даже сгорбилась, будто под тяжестью чужого гнева.

Святейший зануда еще немного попортил воздух своими душными речами, затем успокоился и кивнул на пленника:

– Тело сбросить в могильную яму за городом.

Я мысленно улыбалась, наблюдая, как мой заказ отвязывают от стула и небрежно швыряют на деревянную каталку. Как и было обещано, Роан Шейд покинул допросную через дверь – под простыней и вперед ногами.

Спустя минут сорок я забрала его у тюремного гробовщика в обмен на тяжелый кошель с золотом. А еще через час выехала с ним за городские ворота, управляя шаткой повозкой, что скрипела ржавыми скобами.

Телега гремела и тряслась. Летний ветерок овевал мое лицо. С двух сторон над проселочной дорогой нависали клены, и воздух пах древесной корой. Когда последние дома скрылись из вида, я остановила телегу на обочине, откинула покрывало и посмотрела на мирно спящего мужчину в кузове.

За время пути иллюзия успела развеяться, кровавая рана на голове исчезла, и краски жизни снова прилили к расслабленному лицу. Пленник был гол, потому что покойников в тюрьме раздевали, а их лохмотья бросали в печь. И связан. Мной лично. На всякий случай. Я должна была доставить его заказчику и сомневалась, что этот упрямец отправится со мной добровольно.

Прикинув время, я дернула вожжи. Надо успеть насладиться тишиной и спокойствием, пока спящий красавец не очнулся и не начал шуметь.

Мирную тишину солнечного дня нарушил хриплый стон. Я повернула голову и краем глаза заметила движение в кузове. Холщевая тряпка, которой был накрыт пленник, колыхалась. За моей спиной поднялась возня – зашуршала солома, заскрипело деревянное днище телеги, а вскоре послышалась и ругань.

– Какого демона?

Сначала в голосе Роана Шейда прозвучало удивление. Затем он повторил свои слова громче, с праведным гневом.

– Какого демона?!

Похоже, мой эльфийский заказ обнаружил, что его руки и ноги связаны.

Удерживая вожжи, я оглянулась через плечо и одарила его лучезарной улыбкой.

– С пробуждением. Как спалось? Не дергайся слишком сильно, иначе голова разболится.

Но Роан Шейд плевал на мои предупреждения. Вместо того, чтобы лежать смирно и приходить в себя после действия зелья, он начал яростно рваться из своих пут, так что вся повозка затряслась. Он то ерзал по дну телеги, извиваясь, словно змея, то трепыхался, как огромная рыба в сетях. При этом из его рта вылетали слова и выражения, которые я никак не ожидала услышать от эльфа. Парочку цветистых оскорблений мне даже захотелось записать себе в блокнот, чтобы ввернуть при случае, настолько они звучали свежо и неизбито.

– А у тебя талант, – присвистнула я.

В ответ этот одаренный рифмоплет осыпал меня новой порцией своего таланта.

Я рассмеялась.

– Где же твои хваленые эльфийские манеры?

Роан Шейд подробно описал, где именно.

Мои плечи затряслись, руки, держащие поводья, дрогнули. Давно я так не веселилась. Разбитая дорога, доставлявшая столько неудобств, вдруг показалась мне прямой и ровной, тишина – удивительно уютной, а будущее – простым и светлым. Последнее было лишь иллюзией, учитывая, куда лежал наш путь.

С огромным удовольствием я продолжала наблюдать за пленником.

Роан Шейд замер и напрягся всем телом, словно надеялся разорвать веревки. Ничего у него, конечно, не вышло, и он бурно выразил свое негодование по этому поводу.

– Развяжи меня! Немедленно!

Извернувшись, он ударил ногами по бортику телеги. Дощатая стенка жалобно скрипнула, железные скобы задребезжали. Я обернулась, чтобы отругать пленника за порчу чужого имущества, но ему уже было не до моих слов. Зажмурившись, он резко втянул воздух сквозь зубы. На его лбу вспухли вены, лицо исказили глубокие рытвины морщин.

– Говорила же, не дергайся, хуже будет. Все-таки не компотик выпил, а серьезное зелье. От него отойти надо. Тебе бы полежать спокойно, а не устраивать истерики.