| Casement windows opened, crazy doors were unbarred, and people came forth shivering-chilled, as yet, by the new sweet air. Then began the rarely lightened toil of the day among the village population. Some, to the fountain; some, to the fields; men and women here, to dig and delve; men and women there, to see to the poor live stock, and lead the bony cows out, to such pasture as could be found by the roadside. | Открывались окошки, отодвигались засовы покосившихся дверей, люди выходили, поеживаясь, не сразу осваиваясь с холодком свежего утреннего воздуха, и с раннего утра принимались за свой повседневный нескончаемый труд, шли с ведрами - к водоему, с мотыгами - в поле, женщины и мужчины копались в земле, пасли тощую скотину на тощей траве по оврагам и обочинам дорог. | | In the church and at the Cross, a kneeling figure or two; attendant on the latter prayers, the led cow, trying for a breakfast among the weeds at its foot. | В церкви и на кладбище можно было застать распростертую в отчаянии фигуру, и тут же рядом с молящейся перед распятием тощая корова щипала траву у подножия креста. | | The chateau awoke later, as became its quality, but awoke gradually and surely. | Замок, как ему и подобало, пробудился позднее; он пробуждался постепенно, в строго определенном порядке. | | First, the lonely boar-spears and knives of the chase had been reddened as of old; then, had gleamed trenchant in the morning sunshine; now, doors and windows were thrown open, horses in their stables looked round over their shoulders at the light and freshness pouring in at doorways, leaves sparkled and rustled at iron-grated windows, dogs pulled hard at their chains, and reared impatient to be loosed. | Сначала забытые всеми старинные мечи и рогатины, припомнив былые охоты, окрасились кровью, потом заиграли на солнце Своими остриями и лезвиями; внизу распахнулись окна и двери, кони зафыркали в стойлах, косясь и оглядываясь на свет, проникавший в щели, листва зашуршала, затрепетала, приникая к решеткам окон, собаки запрыгали, нетерпеливо гремя цепями, чуя, что их вот-вот выпустят. | | All these trivial incidents belonged to the routine of life, and the return of morning. | Так изо дня в день начиналась жизнь в замке. | | Surely, not so the ringing of the great bell of the chateau, nor the running up and down the stairs; nor the hurried figures on the terrace; nor the booting and tramping here and there and everywhere, nor the quick saddling of horses and riding away? | Но сегодня она началась как-то необычно: внезапно загудел большой колокол, по лестнице вверх и вниз забегали переполошившиеся люди; они толпились на каменном крыльце, топтались на дворе, бегали, суетились, седлали лошадей, а затем верховой сломя голову поскакал куда-то по дороге. | | What winds conveyed this hurry to the grizzled mender of roads, already at work on the hill-top beyond the village, with his day's dinner (not much to carry) lying in a bundle that it was worth no crow's while to peck at, on a heap of stones? | Уж не ветер ли дохнул этой суетой на каменщика, чинившего дорогу на горе за деревней? Рядом с ним на кучке щебня лежал узелок со скудной едой на день, и глядеть то не на что - вороне раз клюнуть. | | Had the birds, carrying some grains of it to a distance, dropped one over him as they sow chance seeds? | Может быть, птицы, гнездившиеся в саду замка, пролетая здесь, случайно занесли весточку, как заносят они зерно, пускающее росток. | | Whether or no, the mender of roads ran, on the sultry morning, as if for his life, down the hill, knee-high in dust, and never stopped till he got to the fountain. | Так оно было или нет, только в это знойное утро каменщик вдруг бросил работу и опрометью помчался с горы, поднимая облака пыли; он бежал не переводя дух, точно за ним кто-то гнался, и остановился только у водоема. | | All the people of the village were at the fountain, standing about in their depressed manner, and whispering low, but showing no other emotions than grim curiosity and surprise. | Вся деревня собралась у водоема; хмурые, как всегда, люди, не обнаруживая никаких других чувств, кроме угрюмого любопытства и удивления, стояли кучками, разговаривали шепотом. | | The led cows, hastily brought in and tethered to anything that would hold them, were looking stupidly on, or lying down chewing the cud of nothing particularly repaying their trouble, which they had picked up in their interrupted saunter. | Тут же, привязанные наспех к забору или к чему попало, стояли и лежали коровы; их только что повели пастись и сразу погнали обратно, и теперь, тупо уставившись перед собой, они терпеливо пережевывали жвачку, хотя и жевать-то, в сущности, было нечего - им сегодня не пришлось пощипать травы. | | Some of the people of the chateau, and some of those of the posting-house, and all the taxing authorities, were armed more or less, and were crowded on the other side of the little street in a purposeless way, that was highly fraught with nothing. | Кое-кто из дворовых, служащие почтового двора и все должностные лица по сбору податей столпились на другой стороне улицы; все они были так или иначе вооружены, но их бессмысленное топтанье на одном месте явно показывало, что и они ровно ничего не понимают. | | Already, the mender of roads had penetrated into the midst of a group of fifty particular friends, and was smiting himself in the breast with his blue cap. | И вот тут-то и появился каменщик. Он ворвался в толпу у водоема и, колотя себя в грудь синим картузом и размахивая руками, с жаром начал что-то рассказывать кучке обступивших его закадычных приятелей. | | What did all this portend, and what portended the swift hoisting-up of Monsieur Gabelle behind a servant on horseback, and the conveying away of the said Gabelle (double-laden though the horse was), at a gallop, like a new version of the German ballad of Leonora? | Что все это означало? Что означало это неожиданное появление верхового из замка? Что успел он шепнуть управляющему господину Габеллю, который тут же вскочил позади него на коня, и они вместе поскакали во весь опор (двое на одном коне), как в немецкой балладе о Леноре[34]? | | It portended that there was one stone face too many, up at the chateau. | Это означало, что к числу каменных лиц в замке неожиданно прибавилось еще одно лицо. | | The Gorgon had surveyed the building again in the night, and had added the one stone face wanting; the stone face for which it had waited through about two hundred years. | Ночью Горгона снова явилась в замок, окинула его своим взором, и еще одно лицо превратилось в камень: двести лет она ждала терпеливо, ей недоставало именно этого каменного лица. | | It lay back on the pillow of Monsieur the Marquis. | Оно лежало на подушке господина маркиза. | | It was like a fine mask, suddenly startled, made angry, and petrified. | Лицо, подобное красивой маске, - его внезапно разбудили, разгневали и превратили в камень. | | Driven home into the heart of the stone figure attached to it, was a knife. | В окаменелой груди торчал нож, вонзенный в сердце. | | Round its hilt was a frill of paper, on which was scrawled: | Рукоятка ножа была обернута клочком бумаги, на нем было нацарапано: | | "Drive him fast to his tomb. | "Рази насмерть! | | This, from Jacques." | Это тебе от Жака". | | X. Two Promises | Глава X Два обещания | | More months, to the number of twelve, had come and gone, and Mr. Charles Darnay was established in England as a higher teacher of the French language who was conversant with French literature. | Время бежало своим чередом, шли недели, месяцы, и так прошел год. Мистер Чарльз Дарней жил в Англии и занимался преподаванием французского языка и французской литературы. | | In this age, he would have been a Professor; in that age, he was a Tutor. | В наше время он числился бы в профессорах, но тогда его называли наставником. | | He read with young men who could find any leisure and interest for the study of a living tongue spoken all over the world, and he cultivated a taste for its stores of knowledge and fancy. | Он занимался с молодыми людьми, располагавшими временем для серьезного изучения живого языка, вошедшего в употребление по всему свету, знакомил их со всем тем, чем Франция обогатила науку и искусство. | | He could write of them, besides, in sound English, and render them into sound English. | Кроме того, он писал по-английски очерки о Франции и прекрасно переводил французских авторов на английский язык. | | Such masters were not at that time easily found; Princes that had been, and Kings that were to be, were not yet of the Teacher class, and no ruined nobility had dropped out of Tellson's ledgers, to turn cooks and carpenters. | Таких учителей в то время было не легко найти: бывшие наследные принцы и будущие короли еще не занимались учительством, и знатные клиенты банкирского дома Теллсона еще не выбыли из его банковских книг и не подвизались в Англии в качестве поваров и плотников. | | As a tutor, whose attainments made the student's way unusually pleasant and profitable, and as an elegant translator who brought something to his work besides mere dictionary knowledge, young Mr. Darnay soon became known and encouraged. | Мистер Дарней, человек широкообразованный, умел заинтересовать своих учеников, они делали большие успехи; и это создало ему репутацию прекрасного преподавателя; кроме того, он приобрел известность как переводчик, ибо переводы его отличались не только точностью, но и другими достоинствами. | | He was well acquainted, more-over, with the circumstances of his country, and those were of ever-growing interest. | Он хорошо знал, что происходит во Франции, а события, назревавшие там, вызывали все больший интерес. | | So, with great perseverance and untiring industry, he prospered. | Так, благодаря своим обширным знаниям, усердию и настойчивости мистер Дарней добился известного положения. | | In London, he had expected neither to walk on pavements of gold, nor to lie on beds of roses; if he had had any such exalted expectation, he would not have prospered. | Обосновавшись в Лондоне, он не тешил себя мечтами о легкой жизни, о том, что ему все будет доставаться даром: с такими мечтами он бы ничего не добился. | | He had expected labour, and he found it, and did it and made the best of it. | Он хотел работать - и нашел себе работу, делал ее добросовестно и старался приносить пользу. | | In this, his prosperity consisted. | Этим и объяснялся его успех. | | A certain portion of his time was passed at Cambridge, where he read with undergraduates as a sort of tolerated smuggler who drove a contraband trade in European languages, instead of conveying Greek and Latin through the Custom-house. | Он часто ездил в Кембридж, где занимался со студентами, преподавая им как бы контрабандой живой европейский язык, вместо латинского и греческого, которыми их, по программе, обильно снабжали через университетскую таможню. | | The rest of his time he passed in London. | Но постоянным местом его жительства был Лондон. | |
