| "Good night!" said the uncle. | - Спокойной ночи! - сказал дядя. | | "I look to the pleasure of seeing you again in the morning. | - Надеюсь, я буду иметь удовольствие увидеть тебя завтра! | | Good repose! | Приятного сна! | | Light Monsieur my nephew to his chamber there!-And burn Monsieur my nephew in his bed, if you will," he added to himself, before he rang his little bell again, and summoned his valet to his own bedroom. | Посветите моему племяннику - проводите его. "Да сожгите этого господина, моего племянника, живьем в его постели!" - добавил он про себя, берясь за колокольчик, чтобы вызвать своего лакея. | | The valet come and gone, Monsieur the Marquis walked to and fro in his loose chamber-robe, to prepare himself gently for sleep, that hot still night. | Лакей выполнил свои обязанности и ушел, а господин маркиз, облачившись в просторный халат, стал медленно прохаживаться взад и вперед по комнате - ночь была такая знойная, душная, -ему еще не хотелось ложиться. | | Rustling about the room, his softly-slippered feet making no noise on the floor, he moved like a refined tiger:-looked like some enchanted marquis of the impenitently wicked sort, in story, whose periodical change into tiger form was either just going off, or just coming on. | Бесшумно ступая в своих мягких ночных туфлях и чуть шелестя халатом, он двигался словно великолепный тигр; точь-в-точь злой волшебник из сказки, который только что из тигра превратился в маркиза и вот-вот снова станет тигром. | | He moved from end to end of his voluptuous bedroom, looking again at the scraps of the day's journey that came unbidden into his mind; the slow toil up the hill at sunset, the setting sun, the descent, the mill, the prison on the crag, the little village in the hollow, the peasants at the fountain, and the mender of roads with his blue cap pointing out the chain under the carriage. | Он шагал взад и вперед по своей роскошной спальне, невольно припоминая сегодняшнюю поездку, и опять видел перед собой дорогу, пламенеющий закат, медленный подъем в гору, солнце, исчезающее за горизонтом, спуск с горы, мельницу, тюрьму на вершине утеса, деревушку в ложбине, кучку крестьян у водоема, каменщика, тыкающего своим синим картузом под кузов кареты. | | That fountain suggested the Paris fountain, the little bundle lying on the step, the women bending over it, and the tall man with his arms up, crying, | Деревенский водоем напомнил ему фонтан в предместье Парижа, бесформенный комок на парапете, женщин, склонившихся над ним, и высокого человека с воздетыми к небу руками, вопившего диким голосом: | | "Dead!" | "Насмерть!" | | "I am cool now," said Monsieur the Marquis, "and may go to bed." | - Ну, кажется, я достаточно остыл, - промолвил маркиз, - можно ложиться. | | So, leaving only one light burning on the large hearth, he let his thin gauze curtains fall around him, and heard the night break its silence with a long sigh as he composed himself to sleep. | Он погасил свет, оставил только ночник на камине и улегся, опустив тонкий прозрачный полог; когда он уже совсем засыпал, ему послышалось, как ночь, нарушая глубокую свою тишину, вздохнула медлительно и протяжно. | | The stone faces on the outer walls stared blindly at the black night for three heavy hours; for three heavy hours, the horses in the stables rattled at their racks, the dogs barked, and the owl made a noise with very little resemblance in it to the noise conventionally assigned to the owl by men-poets. | В течение трех долгих часов каменные лица смотрели со стен замка невидящим взором в черную ночь; в течение трех долгих часов лошади, дремавшие в стойлах, сонно переступали копытами; заливисто лаяли собаки, ухала сова, оглашая воздух совсем не такими звуками, какие ей приписывают поэты. | | But it is the obstinate custom of such creatures hardly ever to say what is set down for them. | Эти упрямые твари любят голосить по-своему и совсем не то, что им положено. | | For three heavy hours, the stone faces of the chateau, lion and human, stared blindly at the night. | В течение трех долгих часов каменные лица и каменные львиные головы смотрели со стен замка недвижным взором в ночь. | | Dead darkness lay on all the landscape, dead darkness added its own hush to the hushing dust on all the roads. | Глухая тьма лежала надо всем краем, глухая тьма ползла по глухим дорогам. | | The burial-place had got to the pass that its little heaps of poor grass were undistinguishable from one another; the figure on the Cross might have come down, for anything that could be seen of it. | На кладбище она залегла так плотно, что сровняла все бедные маленькие холмики, а деревянной фигуры распятого и совсем не было видно, она могла бы спокойно сойти с креста, и никто бы и не заметил. | | In the village, taxers and taxed were fast asleep. | В деревне все спали, - и те, кто платил подати, и те, кому было поручено их собирать. | | Dreaming, perhaps, of banquets, as the starved usually do, and of ease and rest, as the driven slave and the yoked ox may, its lean inhabitants slept soundly, and were fed and freed. | И, может быть, они пировали во сне - голодному снится пир, - а может быть, им снились приволье и отдых и что еще может сниться забитым рабам и подъяремному скоту; сейчас весь этот отощавший деревенский люд спал крепким сном, и все они были сыты и свободны. | | The fountain in the village flowed unseen and unheard, and the fountain at the chateau dropped unseen and unheard-both melting away, like the minutes that were falling from the spring of Time-through three dark hours. | Вода в деревенском водоеме точилась незримо и неслышно, и струи фонтана во дворе замка плескались незримо и неслышно падали и исчезали - на протяжении трех долгих часов, - как исчезают мгновенья, текущие из источника времени. | | Then, the grey water of both began to be ghostly in the light, and the eyes of the stone faces of the chateau were opened. | Но вот, седеющим призраком, зыбясь в предутренней мгле, вода заструилась и в том и в другом водоеме, и каменные очи открылись у каменных лиц на стенах замка. | | Lighter and lighter, until at last the sun touched the tops of the still trees, and poured its radiance over the hill. | Рассвет разгорался сильнее и сильнее, и вот уже первые солнечные лучи брызнули на верхушки спящих деревьев, вспыхнули на склоне холма. | | In the glow, the water of the chateau fountain seemed to turn to blood, and the stone faces crimsoned. | Фонтан во дворе замка словно забил кровью, и густо зарделись каменные лица. | | The carol of the birds was loud and high, and, on the weather-beaten sill of the great window of the bed-chamber of Monsieur the Marquis, one little bird sang its sweetest song with all its might. At this, the nearest stone face seemed to stare amazed, and, with open mouth and dropped under-jaw, looked awe-stricken. | В воздухе зазвенел птичий гомон, а одна маленькая птичка уселась на изъеденный непогодой карниз громадного окна господской спальни и, не умолкая, заливалась радостным звонким пением; и каменная голова на стене рядом таращилась на нее с изумлением, и на ее каменном лине с раскрытым ртом и отпавшей челюстью был написан ужас. | | Now, the sun was full up, and movement began in the village. | Солнце теперь быстро поднималось над горизонтом, и в убогой деревушке под горой началось движение. | |
