| "The road is clear, my dearest. | - Никого нет на дороге, моя душенька. | | So far, we are not pursued." | Нет, никакой погони не видно. | | Houses in twos and threes pass by us, solitary farms, ruinous buildings, dye-works, tanneries, and the like, open country, avenues of leafless trees. | Мелькают редкие домики, по два, по три, одинокие фермы, развалины господского замка, красильни, дубильни и разные другие заведения, луга, поля, ряды оголенных деревьев. | | The hard uneven pavement is under us, the soft deep mud is on either side. | Под ними мощенная щебнем неровная ухабистая дорога, по обе стороны ее глубокая непролазная грязь. | | Sometimes, we strike into the skirting mud, to avoid the stones that clatter us and shake us; sometimes, we stick in ruts and sloughs there. | Иногда мы съезжаем в грязь, чтобы объехать кучу сваленного на мостовой щебня, и камни сыплются на нас, стучат по стенкам кареты, а иногда застреваем на каком-нибудь ухабе, увязнув в глубокой колее, и долго не можем двинуться с места. | | The agony of our impatience is then so great, that in our wild alarm and hurry we are for getting out and running-hiding-doing anything but stopping. | И тогда, измученные страхом и нетерпением мы, в ужасе, не помня себя, готовы выскочить из кареты и бежать, бежать без оглядки, - спрятаться, укрыться куда-нибудь, только бы не стоять посреди дороги! | | Out of the open country, in again among ruinous buildings, solitary farms, dye-works, tanneries, and the like, cottages in twos and threes, avenues of leafless trees. | И вот опять поля, луга, развалины господского замка, одинокие фермы, дубильни, красильни и разные другие заведения, редкие домики по два, по три, ряды оголенных деревьев. | | Have these men deceived us, and taken us back by another road? | Что это, нас, кажется, обманули - поехали другой дорогой и привезли на то же место! | | Is not this the same place twice over? | Конечно, мы здесь уже проезжали! | | Thank Heaven, no. | Ах, нет, слава богу! | | A village. | Деревня. | | Look back, look back, and see if we are pursued! | Посмотрите назад, посмотрите, не гонятся ли за нами! | | Hush! the posting-house. | Тише! Мы останавливаемся. Почтовый двор! | | Leisurely, our four horses are taken out; leisurely, the coach stands in the little street, bereft of horses, and with no likelihood upon it of ever moving again; leisurely, the new horses come into visible existence, one by one; leisurely, the new postilions follow, sucking and plaiting the lashes of their whips; leisurely, the old postilions count their money, make wrong additions, and arrive at dissatisfied results. | Лениво, не спеша, отпрягают нашу четверку; лошадей уводят, карета остается стоять посреди деревенской улочки, и не похоже, что она когда-нибудь двинется; лениво, не спеша, одну за другой выводят со двора лошадей, кучер и форейтор, уже другие, подходят не спеша, лениво распутывая и мусоля кожаные концы своих бичей; прежние кучер и форейтор не спеша пересчитывают деньги, сбиваются со счета и ворчат, что им не доплатили. | | All the time, our overfraught hearts are beating at a rate that would far outstrip the fastest gallop of the fastest horses ever foaled. | А несчастные седоки все это время сидят, как приговоренные к казни, и никакому, самому резвому скакуну в мире не угнаться за их неистово бьющимися сердцами, которые, кажется, вот-вот выпрыгнут из груди. | | At length the new postilions are in their saddles, and the old are left behind. | Но, наконец, новые форейтор и кучер уселись на свои места, прежние отстали и ушли. | | We are through the village, up the hill, and down the hill, and on the low watery grounds. | Мы выезжаем из деревни, поднимаемся в гору, спускаемся вниз, и вот уже снова затопленные луга и поля, бескрайняя болотистая равнина. | | Suddenly, the postilions exchange speech with animated gesticulation, and the horses are pulled up, almost on their haunches. | Но что это? О чем так громко спорят кучер с форейтором, размахивают руками, кричат, и вдруг лошади чуть не встают на дыбы, так круто их осадили, карета внезапно останавливается. | | We are pursued? | Погоня? | | "Ho! | - Эй вы там, в карете! | | Within the carriage there. Speak then!" | Слышите, что ли? | | "What is it?" asks Mr. Lorry, looking out at window. | - Что такое? - спрашивает мистер Лорри, высунувшись в окошко. | | "How many did they say?" | - Как там говорили, сколько их нынче? | | "I do not understand you." | - Не понимаю. | | "-At the last post. How many to the Guillotine to-day?" | - Да вот сейчас на почтовом дворе сказывали, сколько их нынче на гильотину пошло? | | "Fifty-two." | - Пятьдесят два. | | "I said so! | - Ну вот, что я говорил! | | A brave number! | Знатная партия! | | My fellow-citizen here would have it forty-two; ten more heads are worth having. | А вот тут мой приятель, гражданин, спорит со мной, будто сорок два, на десять голов обсчитался! | | The Guillotine goes handsomely. I love it. Hi forward. | Эх, здорово работает гильотина! Славная кумушка! | | Whoop!" | Но-нно! Пошли! | | The night comes on dark. | Ночь надвигается. | | He moves more; he is beginning to revive, and to speak intelligibly; he thinks they are still together; he asks him, by his name, what he has in his hand. | Он начинает шевелиться, постепенно приходят в себя, что-то бормочет, ему кажется, что тот все еще с ним, он просит его о чем-то, называет по имени, спрашивает, что у него в руке! | | O pity us, kind Heaven, and help us! | Господи! Спаси нас! Сжалься над нами! | | Look out, look out, and see if we are pursued. | Посмотрите, посмотрите назад! Не гонятся ли за нами? | | The wind is rushing after us, and the clouds are flying after us, and the moon is plunging after us, and the whole wild night is in pursuit of us; but, so far, we are pursued by nothing else. | Ветер гонится за нами, нас догоняют облака, месяц, ныряя, катится за нами, ночь настигает нас, обволакивает тьмой. Нет, пока еще за нами никто не гонится! | | XIV. The Knitting Done | Глава XIV Покончено с вязаньем | | In that same juncture of time when the Fifty-Two awaited their fate Madame Defarge held darkly ominous council with The Vengeance and Jacques Three of the Revolutionary Jury. | В тот самый час, когда пятьдесят два осужденных на казнь ожидали своей участи, мадам Дефарж, Месть и присяжный трибунала Жак Третий собрались втроем на страшный тайный совет. | | Not in the wine-shop did Madame Defarge confer with these ministers, but in the shed of the wood-sawyer, erst a mender of roads. | На этот раз совещание происходило не в винном погребке, мадам Дефарж встретилась со своими верными приспешниками в сарае пильщика, бывшего батрака, который когда-то чинил дороги. | | The sawyer himself did not participate in the conference, but abided at a little distance, like an outer satellite who was not to speak until required, or to offer an opinion until invited. | Пильщик не участвовал в совете, а сидел поодаль, как подчиненный, которому не дано права говорить, пока его не спросят, и не полагается иметь свое мнение, пока ему не предложат высказаться. | | "But our Defarge," said Jacques Three, "is undoubtedly a good Republican? | - Но ведь Дефарж честный республиканец, -сказал Жак Третий, - в этом не приходится сомневаться. | | Eh?" "There is no better," the voluble Vengeance protested in her shrill notes, "in France." | - Да, уж лучше его не найдешь - во всей Франции другого такого не сыщешь! - с жаром подхватила Месть. | | "Peace, little Vengeance," said Madame Defarge, laying her hand with a slight frown on her lieutenant's lips, "hear me speak. | - Помолчи, Месть, - хмурясь, сказала мадам Дефарж, зажимая ладонью рот своей верной подручной. - Дай мне сказать слово. | | My husband, fellow-citizen, is a good Republican and a bold man; he has deserved well of the Republic, and possesses its confidence. | Мой муж, граждане, добрый республиканец и отважный человек; у него много заслуг перед Республикой, и он пользуется большим доверием. | | But my husband has his weaknesses, and he is so weak as to relent towards this Doctor." | Но у моего мужа есть свои слабости. И вот в чем его слабость - он жалеет этого доктора. | | "It is a great pity," croaked Jacques Three, dubiously shaking his head, with his cruel fingers at his hungry mouth; "it is not quite like a good citizen; it is a thing to regret." | - Факт прискорбный, - прокаркал Жак Третий, с сомнением качая головой и поднося костлявые пальцы к своему алчному рту. - Недостойно хорошего патриота, очень-очень огорчительно. | | "See you," said madame, | - Вы понимаете, - продолжала мадам. | | "I care nothing for this Doctor, I. | - Мне до этого доктора никакого дела нет. | | He may wear his head or lose it, for any interest I have in him; it is all one to me. | Уцелеет у него голова на плечах или нет, - меня это никак не касается, мне все равно. | | But, the Evremonde people are to be exterminated, and the wife and child must follow the husband and father." | Но Эвремонды должны быть истреблены все до одного, жена и ребенок должны последовать за мужем и отцом. | | "She has a fine head for it," croaked Jacques Three. | - А у нее для этого как раз подходящая голова, -одобрительно закаркал Жак Третий. | | "I have seen blue eyes and golden hair there, and they looked charming when Samson held them up." | - Я видел такие белокурые головы с голубыми глазами - глаз не оторвешь, когда Самсон поднимает их за волосы! | | Ogre that he was, he spoke like an epicure. | - В кровожадном чудовище проснулся эпикуреец. | | Madame Defarge cast down her eyes, and reflected a little. | Мадам Дефарж сидела задумавшись, опустив глаза. | |
