| "But that very circumstance would be alarming, when we remember how identified he is with his son-in-law." | - Вот это-то меня и пугает. Ведь им же известно, как близко это его касается. | | "That's true," Mr. Lorry acknowledged, with his troubled hand at his chin, and his troubled eyes on Carton. | - Это верно, - потирая подбородок, грустно согласился мистер Лорри и грустно посмотрел на Картона. | | "In short," said Sydney, "this is a desperate time, when desperate games are played for desperate stakes. | - Иными словами, время сейчас страшное, -продолжал Сидни, - игра идет не на жизнь, а на смерть. | | Let the Doctor play the winning game; I will play the losing one. | Пусть доктор делает ставку на жизнь, а я поставлю на смерть. | | No man's life here is worth purchase. | Жизнь человеческая здесь ни во что не ценится. | | Any one carried home by the people to-day, may be condemned tomorrow. | Сегодня человека с триумфом несут на плечах, а завтра - выносят ему смертный приговор. | | Now, the stake I have resolved to play for, in case of the worst, is a friend in the Conciergerie. And the friend I purpose to myself to win, is Mr. Barsad." | Так вот, на этот худой конец я и делаю ставку. Мой козырь - это друг в Консьержери, и козырь этот, который я надеюсь заполучить, не кто иной, как мистер Барсед. | | "You need have good cards, sir," said the spy. | - Для этого вам нужно иметь на руках хорошие карты, - отозвался фискал. | | "I'll run them over. | - Посмотрим, что у меня есть, какая карта. | | I'll see what I hold,-Mr. Lorry, you know what a brute I am; I wish you'd give me a little brandy." | Мистер Лорри, вы знаете, какое я несообразительное животное, - нет ли у вас коньячку? | | It was put before him, and he drank off a glassful-drank off another glassful-pushed the bottle thoughtfully away. | Мистер Лорри поставил перед ним коньяк. Сидни налил себе стаканчик, выпил, налил еще и тоже выпил и не спеша отодвинул бутылку. | | "Mr. Barsad," he went on, in the tone of one who really was looking over a hand at cards: "Sheep of the prisons, emissary of Republican committees, now turnkey, now prisoner, always spy and secret informer, so much the more valuable here for being English that an Englishman is less open to suspicion of subornation in those characters than a Frenchman, represents himself to his employers under a false name. | - Так, так, - задумчиво промолвил он, как будто и в самом деле разглядывал имеющиеся у него в руке карты, - мистер Барсед, тюремная овечка, тайный агент республиканских комитетов, действует иногда под видом тюремщика, иногда изображает из себя заключенного, но всегда остается тем, что он есть - шпионом, тайным осведомителем, услуги которого высоко ценятся, тем более что он к тому же англичанин; здешние хозяева предпочитают держать на такой службе англичанина, полагая, что его не так легко подкупить, как француза, но сей англичанин представился своим хозяевам под вымышленным именем. | | That's a very good card. | По-моему, это очень неплохая карта. | | Mr. Barsad, now in the employ of the republican French government, was formerly in the employ of the aristocratic English government, the enemy of France and freedom. | Мистер Барсед, тайный агент на службе французского республиканского правительства, состоял раньше на службе у английского аристократического правительства, - на службе врагов Франции и свободы. | | That's an excellent card. | Я бы сказал, превосходная карта. | | Inference clear as day in this region of suspicion, that Mr. Barsad, still in the pay of the aristocratic English government, is the spy of Pitt, the treacherous foe of the Republic crouching in its bosom, the English traitor and agent of all mischief so much spoken of and so difficult to find. | При нынешней особо направленной подозрительности вывод напрашивается сам собой - мистер Барсед и сейчас состоит на службе английского аристократического правительства, он не кто иной, как шпион, подосланный Питтом, гнусный предатель, вкравшийся в доверие Республики, которая пригрела эту гадину на своей груди; несомненно, он и есть тот самый злоумышленник, коварный англичанин, которому приписываются всяческие козни; чего о нем только не рассказывают - и все никак не могут напасть на его след! | | That's a card not to be beaten. | Эту карту уж ничем не побьешь! | | Have you followed my hand, Mr. Barsad?" | Как, по-вашему, мистер Барсед, неплохая карта? | | "Not to understand your play," returned the spy, somewhat uneasily. | - Не понимаю я вашей игры, - насупившись, буркнул шпион. | | "I play my Ace, Denunciation of Mr. Barsad to the nearest Section Committee. | - Хожу с туза - подаю донос на мистера Барседа в ближайший комитет. | | Look over your hand, Mr. Barsad, and see what you have. Don't hurry." | Посмотрите ваши карты, мистер Барсед, подумайте, не торопитесь. | | He drew the bottle near, poured out another glassful of brandy, and drank it off. | Картон пододвинул бутылку, налил себе еще коньяку и выпил. | | He saw that the spy was fearful of his drinking himself into a fit state for the immediate denunciation of him. | Он видел, что шпион побаивается, как бы он не напился и не пошел спьяну доносить на него. | | Seeing it, he poured out and drank another glassful. | Он нарочно налил себе еще стакан и выпил. | | "Look over your hand carefully, Mr. Barsad. Take time." | - Посмотрите хорошенько ваши карты, мистер Барсед, не торопитесь. | | It was a poorer hand than he suspected. | Карты у фискала были плохие, хуже даже, чем предполагал его партнер. | | Mr. Barsad saw losing cards in it that Sydney Carton knew nothing of. | Среди этих плохих карт мистер Барсед видел такие, о которых Сидни Картон даже и представления не имел. | | Thrown out of his honourable employment in England, through too much unsuccessful hard swearing there-not because he was not wanted there; our English reasons for vaunting our superiority to secrecy and spies are of very modern date-he knew that he had crossed the Channel, and accepted service in France: first, as a tempter and an eavesdropper among his own countrymen there: gradually, as a tempter and an eavesdropper among the natives. | Отставленный от своей почетной должности в Англии - не потому, что в его услугах перестали нуждаться (ведь только самое последнее время у нас вздумали хвастаться, будто мы презираем секретную службу и шпионов), а потому, что его слишком часто изобличали как лжесвидетеля, -мистер Барсед переправился через Ламанш и поступил на службу во Франции, - сначала провокатором и доносчиком среди своих соотечественников, живших во Франции, потом постепенно в той же роли среди местного населения. | | He knew that under the overthrown government he had been a spy upon Saint Antoine and Defarge's wine-shop; had received from the watchful police such heads of information concerning Doctor Manette's imprisonment, release, and history, as should serve him for an introduction to familiar conversation with the Defarges; and tried them on Madame Defarge, and had broken down with them signally. | При свергнутой ныне власти он был полицейским фискалом в Сент-Антуанском предместье и посещал погребок Дефаржа; чтобы облегчить ему разговор с супругами Дефарж, прежняя бдительная полиция сообщила ему кой-какие сведения в жизни доктора Манетта, о его долголетнем заключении н освобождении; он попробовал было заговорить с мадам Дефарж, но из этого ничего не вышло. | | He always remembered with fear and trembling, that that terrible woman had knitted when he talked with her, and had looked ominously at him as her fingers moved. | Его и сейчас бросало в дрожь при одном только воспоминании об этой страшной женщине, которая, слушая его, зловеще шевелила спицами и ни на минуту не сводила с него глаз. | | He had since seen her, in the Section of Saint Antoine, over and over again produce her knitted registers, and denounce people whose lives the guillotine then surely swallowed up. | Он потом не раз видел ее в комитете Сент-Антуанского предместья, она предъявляла там свои вязаные списки и требовала ареста отмеченных ею людей, которых немедленно настигала гильотина. | | He knew, as every one employed as he was did, that he was never safe; that flight was impossible; that he was tied fast under the shadow of the axe; and that in spite of his utmost tergiversation and treachery in furtherance of the reigning terror, a word might bring it down upon him. | Как все, кто состоит на такой службе, он никогда не чувствовал себя в безопасности; бежать не было никакой возможности - он был связан по рукам и ногам, и грозная тень гильотины неусыпно сторожила его; и как бы он ни изощрялся в наушничестве, предательстве и доносах, как бы ни старался подладиться к установившемуся режиму террора, он знал -достаточно одного слова, и нож гильотины неумолимо обрушится на него. | | Once denounced, and on such grave grounds as had just now been suggested to his mind, he foresaw that the dreadful woman of whose unrelenting character he had seen many proofs, would produce against him that fatal register, and would quash his last chance of life. | Если только на него поступит донос, да еще с такими ужасными обвинениями, на которые намекал его собеседник, эта страшная женщина (он не раз имел случай убедиться в ее жестокости) сейчас же выступит против него со своим вязаным списком, - и тогда уж у него не останется никаких шансов уцелеть. | | Besides that all secret men are men soon terrified, here were surely cards enough of one black suit, to justify the holder in growing rather livid as he turned them over. | Люди, которые идут в тайные осведомители, не отличаются высоким мужеством, но мистеру Барседу, когда он заглянул в свои карты, было от чего побледнеть: у него на руках сплошь, точно на подбор, оказалась одна черная масть. | | "You scarcely seem to like your hand," said Sydney, with the greatest composure. | - Вам, кажется, не очень нравятся ваши карты? -хладнокровно заметил Сидни. | | "Do you play?" | - Ну, как? Играем? | | "I think, sir," said the spy, in the meanest manner, as he turned to Mr. Lorry, "I may appeal to a gentleman of your years and benevolence, to put it to this other gentleman, so much your junior, whether he can under any circumstances reconcile it to his station to play that Ace of which he has spoken. | - Я полагаю, сэр, - с униженным и жалким видом сказал шпион, нерешительно обращаясь к мистеру Лорри, - вы, как добрый и почтенный джентльмен, не откажетесь заступиться за меня и поставить на вид этому молодому джентльмену, что ему в его положении не пристало прибегать к этому козырному тузу, о котором он здесь говорил. | |
