| "Friends, you deceive yourselves, or you are deceived. | - Вы заблуждаетесь, друзья, или вас кто-то ввел в заблуждение. | | I am not a traitor." | Я не предатель. | | "He lies!" cried the smith. | - Врет! - крикнул кузнец. | | "He is a traitor since the decree. | - По новому декрету он предатель. | | His life is forfeit to the people. His cursed life is not his own!" | Жизнь его принадлежит народу, он не вправе распоряжаться собой, гнусный аристократ! | | At the instant when Darnay saw a rush in the eyes of the crowd, which another instant would have brought upon him, the postmaster turned his horse into the yard, the escort rode in close upon his horse's flanks, and the postmaster shut and barred the crazy double gates. | Дарней увидел устремившиеся на него со всех сторон злобные взгляды и почувствовал, что толпа вот-вот ринется на него, но в эту минуту смотритель повернул лошадь, и Дарней, а за ним следом, не отставая ни на шаг, оба его конвоира, все трое, въехали во двор, и смотритель поспешил закрыть покосившиеся ворота и задвинуть их болтом. | | The farrier struck a blow upon them with his hammer, and the crowd groaned; but, no more was done. | Кузнец грохнул молотом в ворота. В толпе пронесся гул - и этим все кончилось. | | "What is this decree that the smith spoke of?" | Поблагодарив смотрителя, Дарней сошел с лошади. | | Darnay asked the postmaster, when he had thanked him, and stood beside him in the yard. | - Что это за декрет, о котором говорил кузнец? -спросил он. | | "Truly, a decree for selling the property of emigrants." | - Верно, вышел такой декрет, чтобы продавать с торгов имущество эмигрантов. | | "When passed?" | - А когда же он вышел? | | "On the fourteenth." | - Четырнадцатого этого месяца. | | "The day I left England!" | - В тот самый день, как я выехал из Англии! | | "Everybody says it is but one of several, and that there will be others-if there are not already-banishing all emigrants, and condemning all to death who return. | - Все говорят, что это не один такой декрет будет, готовится еще несколько, может они уже и вышли- всех эмигрантов объявить вне закона, смертная казнь всем, кто вернется. | | That is what he meant when he said your life was not your own." | Должно быть, он на этот декрет и намекал, когда говорил, что вы своей жизнью не распоряжаетесь. | | "But there are no such decrees yet?" | - Но ведь этих декретов еще нет? | | "What do I know!" said the postmaster, shrugging his shoulders; "there may be, or there will be. It is all the same. What would you have?" | - А кто его знает, - отвечал смотритель. - Да и не все ли равно, вышли они или вот-вот выйдут, тут уж ничего не поделаешь! | | They rested on some straw in a loft until the middle of the night, and then rode forward again when all the town was asleep. | Они улеглись спать на сеновале и поднялись уже далеко за полночь, когда все кругом угомонилось и город спал глубоким сном. | | Among the many wild changes observable on familiar things which made this wild ride unreal, not the least was the seeming rarity of sleep. | Среди многих диковинных перемен, поражавших Дарнея во время этого фантастического путешествия, его особенно поражало странное ночное оживление, люди здесь как будто совсем не ложились спать. | | After long and lonely spurring over dreary roads, they would come to a cluster of poor cottages, not steeped in darkness, but all glittering with lights, and would find the people, in a ghostly manner in the dead of the night, circling hand in hand round a shrivelled tree of Liberty, or all drawn up together singing a Liberty song. | Когда после долгой езды по безлюдным дорогам им случалось проезжать мимо какой-нибудь жалкой глухой деревушки, он с удивлением видел светящиеся окна и залитую огнями деревенскую улицу, где люди, взявшись за руки, водили хоровод среди ночи, кружась словно призраки вокруг чахлого деревца, именуемого древом Свободы, - или распевали хором гимн, прославляющий Свободу. | | Happily, however, there was sleep in Beauvais that night to help them out of it and they passed on once more into solitude and loneliness: jingling through the untimely cold and wet, among impoverished fields that had yielded no fruits of the earth that year, diversified by the blackened remains of burnt houses, and by the sudden emergence from ambuscade, and sharp reining up across their way, of patriot patrols on the watch on all the roads. | Но город Бове в эту ночь, на их счастье, спал, и они выбрались безо всяких помех и вскоре снова очутились среди голых равнин на пустынной дороге под холодным дождем, моросившим на заброшенные поля, на черные обгорелые развалины сожженных усадеб, из-за которых, внезапно преграждая путь, выскакивал ночной патруль - кучки вооруженных патриотов, охранявших все тропы и дороги. | | Daylight at last found them before the wall of Paris. | На рассвете они, наконец, подъехали к стенам Парижа. | | The barrier was closed and strongly guarded when they rode up to it. | Ворота были закрыты, и у заставы был выставлен сильный караул. | | "Where are the papers of this prisoner?" demanded a resolute-looking man in authority, who was summoned out by the guard. | - Где бумаги арестанта? - спросил суровый властный человек, вызванный дежурным часовым. | | Naturally struck by the disagreeable word, Charles Darnay requested the speaker to take notice that he was a free traveller and French citizen, in charge of an escort which the disturbed state of the country had imposed upon him, and which he had paid for. | Возмущенный словом "арестант", Чарльз Дарней поспешил заметить этому человеку, что он вольный путешественник, французский гражданин, что ему навязали охрану ввиду неспокойного состояния страны и что он за нее уплатил. | | "Where," repeated the same personage, without taking any heed of him whatever, "are the papers of this prisoner?" | - Где бумаги арестованного? - переспросил тот, не слушая Дарнея. | | The drunken patriot had them in his cap, and produced them. | Пьяный патриот извлек их из своего колпака и подал ему. | | Casting his eyes over Gabelle's letter, the same personage in authority showed some disorder and surprise, and looked at Darnay with a close attention. | Пробежав письмо Г абелля, суровый человек нахмурился, на лице его выразилось глубокое изумление, он поднял глаза и внимательно поглядел на Дарнея. | | He left escort and escorted without saying a word, however, and went into the guard-room; meanwhile, they sat upon their horses outside the gate. | Затем, не сказав ни слова, он повернулся и пошел в караульню, оставив конвоиров с их узником перед запертыми воротами. | | Looking about him while in this state of suspense, Charles Darnay observed that the gate was held by a mixed guard of soldiers and patriots, the latter far outnumbering the former; and that while ingress into the city for peasants' carts bringing in supplies, and for similar traffic and traffickers, was easy enough, egress, even for the homeliest people, was very difficult. | Дожидаясь, когда их впустят, Чарльз Дарней с интересом поглядывал по сторонам. Прежде всего он обратил внимание, что ворота охранялись смешанной стражей - тут были и солдаты и патриоты, причем последних было значительно больше; он заметил, что крестьян с телегами и торговцев провизией сравнительно легко пропускали в город, тогда как выход из города, даже, казалось бы, для самых безобидных обывателей, был сильно затруднен. | | A numerous medley of men and women, not to mention beasts and vehicles of various sorts, was waiting to issue forth; but, the previous identification was so strict, that they filtered through the barrier very slowly. | Пестрая толпа мужчин и женщин с возами, телегами и домашней скотиной дожидалась пропуска. Но каждого, кого выпускали из города, подвергали такой тщательной проверке, что очередь подвигалась чрезвычайно медленно. | | Some of these people knew their turn for examination to be so far off, that they lay down on the ground to sleep or smoke, while others talked together, or loitered about. | Многие из ожидающих, видя, что им еще долго томиться, растянулись тут же на земле и спали, другие курили и разговаривали, а кто просто слонялся, прохаживаясь взад и вперед. | | The red cap and tri-colour cockade were universal, both among men and women. | Почти на всех - и мужчинах и - женщинах - были красные колпаки с трехцветными кокардами. | | When he had sat in his saddle some half-hour, taking note of these things, Darnay found himself confronted by the same man in authority, who directed the guard to open the barrier. | Так, не слезая с коня, Дарней ждал у ворот уже около получаса и, поглощенный своими наблюдениями, не заметил, как подошел тот же человек и приказал караульному открыть ворота. | | Then he delivered to the escort, drunk and sober, a receipt for the escorted, and requested him to dismount. | Затем он вручил конвоирам, пьяному и трезвому, расписку в том, что принял от них доставленного арестанта с рук на руки, и приказал Дарнею спешиться. | | He did so, and the two patriots, leading his tired horse, turned and rode away without entering the city. | Дарней соскочил на землю, один из конвоиров подобрал поводья его усталой лошади, и оба патриота, не заезжая к город, повернули и поскакали обратно. | | He accompanied his conductor into a guard-room, smelling of common wine and tobacco, where certain soldiers and patriots, asleep and awake, drunk and sober, and in various neutral states between sleeping and waking, drunkenness and sobriety, were standing and lying about. | Дарней вместе со своим провожатым вошел в караульное помещение; там было сильно накурено, воняло перегаром, солдаты и патриоты, пьяные н трезвые, кто спал, кто бодрствовал, кто клевал носом, и в зависимости от степени опьянения и усталости одни еще держались на ногах, другие лежали вповалку на полу. | | The light in the guard-house, half derived from the waning oil-lamps of the night, and half from the overcast day, was in a correspondingly uncertain condition. | Свет в помещении от выгоревших за ночь масляных фонарей и хмурого утра, глядевшего в окно, тоже был какой-то неверный, располагающий но то ко сну, не то к бодрствованию. | | Some registers were lying open on a desk, and an officer of a coarse, dark aspect, presided over these. | В глубине за столом сидел угрюмый, нахмуренный человек, по-видимому начальник караула, и перелистывал какие-то списки. | |
