С каждым его шагом голова драконицы нагибалась ниже. Артур, наоборот, распрямлялся, широко расправляя плечи и задевая макушкой свод.

Теперь казалось, что он тут хозяин. Что драконица, по глупости рычавшая на того, кто сильнее, вдруг осознала ошибку… И кланяется, жмется туловищем к земле, чтобы Артур ее пощадил.

– Ну? Пошла! – рычал князь.

Мое сердце сжималось от жалости. Он прав, снаружи нам придется туго… Но и малышам будет несладко, когда взойдет красное солнце. Их шкура еще тонка, а Цейнер суров к слабым.

– Аууррр, – просительно протянула самка и склонила зубастую морду к земле.

Словно желала ласки или пресмыкалась перед более крупной тварью. Я огляделась в поисках того, кто напугал ее до дрожи в чешуйках, но нашла только голые стены. И невозмутимого, хладнокровного князя.

– Уви-уви-уви-уви! – повизгивала четверка, прижимаясь к толстому заду драконицы.

Малыши подпрыгивали, волновались, и мамаша, чтобы усмирить их суету, била хвостом по земле.

Не отрывая взгляда от лица Артура, драконица отступала. Пятилась из пещеры, по памяти нащупывая выход.

Солома в пучке разгорелась, по стенам заплясали мрачные тени. Две были совсем странные – словно черные перепончатые крылья, они рисовались над хищным силуэтом хавранца.

Парень обернулся, нашел меня за спиной, хмуро кивнул. Тени на стене колыхнулись. И я поняла: не так сильно драконица испугалась огня и щита, как этого опасного черного взгляда. Я так-то не трусиха, но даже мне стало не по себе.

– Наверное, ее с малышами согнали с нового места, и она решила вернуться сюда, – пролепетала я, вонзая ногти в чужой ремень.

В смущающей сцепке мы оттесняли хозяйку пещеры на траву снаружи.

– Тут занято, – процедил Артур. – Нам нужнее, Рита.

– У малышей чешуя еще тонкая. Под Цейнером им жарко, – объяснила шепотом. – Самые слабые могут погибнуть. А если уйдут далеко от воды, то всему семейству придется туго.

Пожилая сирра Фервина до сих пор вела лекции в маг-питомнике. Я их иногда посещала вместе с Тайкой, крепкий желтый уровень силы позволял.

– Наша кожа, конечно, толще! – возмущенно выдохнул князь. – А вода с крышей нам вообще без надобности!

– Мы можем взять шкуру… и укрыться в лесу, в тени… Сейчас ночь.

Арх Звездноликий, Сато сын небесный, что я несу? На шкуре, в лесу? Вот с этим?

– Аррр! – это была не драконица, а тролль. Набрав воздуха в грудь, он прошипел: – Бездна… Да что мне с тобой делать, сердобольная? Собирай вещи. Живо.

– Секунду!

Приободренная его уступкой, я выпустила ремень. Наклонилась и торопливо вернула в сумку все, что рассыпала, включая сахарных единорожек. Сверху воткнула черную рубашку. И снова вцепилась в брюки, потому что… не за талию же мне его держать, ну?

– Идем, бедствие, – опустив щит, парень вынырнул из пещеры и отвел от драконицы глаза. Самка с радостным «ур-р-ру-ру» вбежала в свой каменный дом и скрылась под навесом.

Облегчение от правильного поступка было недолгим: мы только что лишились крыши над головой. Ночью. В Тхэ-Ване, кишащем диким зверьем и психами, покупающими невинных дев.

Чу-у-удненько.

Артур сердится. Это было заметно невооруженным глазом. Нервным размашистым шагом он подошел к шкуре, расстеленной на траве для просушки, и накинул ее на плечо.

– Следующее надежное укрытие ищешь ты, мисс «Драная Энциклопедия Веера»!

– Я знаю… что это был… паршивый план… – догоняя маньяка, бормотала я.

Тяжелая сумка оттягивала руки, но я не рисковала перевесить ее на похитителя. Ему общение со мной и так нелегко давалось.

– Как и все до него. Идем, шустрее, – сопел Артур, размахивая тлеющим пучком соломы над нехоженой тропкой.

Поразмыслив, он накинул шкуру поверх полуголого тела, как доисторический плащ (говорила же: варвар!). И взял курс к лесу, что тянулся темной игольчатой тенью вправо вдоль журчащей реки.

Мы плутали по темному лесу еще час, топая в сторону течения.

Рано или поздно дорога должна была вывести нас в какой-нибудь населенный пункт. В деревню или в сам Йоммерхад – город, построенный зажиточными магами. Теми, кто набрал силы впрок и умеет творить истинные чудеса.

Беда в том, что магия в Тхэ-Ване давалась нелегко, болью и кровью… Как правило – женской. Так что я не была уверена, что нам стоит соваться в крупные города, где каждый второй рад поживиться невинностью.

– Давай, Энциклопедия… Самое время рассказать про чертов мирок, – проворчал Артур, ломая ботинками сучья.

Передвигаться по корням и колючему сухостою было непросто. Сандалии едва держались на пятках, половина лент была порвана. Чувство, что я голыми ступнями касалась острых камней и шипастых коряг.

– Эмм… В отличие от энхарадских, тхэ-ванские драконы не имеют человеческой формы, – припомнила лекцию сирры Фервины. – Это просто животные. Дикие.

– Я в курсе. Видел похожего, только черного и куда крупнее, – не оборачиваясь, признался парень.

– Где? – удивилась я.

– Дома, в Хавране. Я тебе показывал в «Темном соединении», но ты и это забыла.

Пропустив укор мимо ушей, я догнала похитителя.

– В Хавране водятся драконы? Ну… огхарреть!

– Давно вымерли. Сотни лет назад, – пробухтел он, не сбавляя шага.

Под ногами парня раздавался громкий треск, привлекая к двум проходимцам излишнее внимание. На шум из лесных глубин могли сбежаться дикие твари! Но хавранец не привык тихонько отсиживаться.

– Фон обеднел… Магия начала усыхать. Дракону, когда он вылупился, пришлось тяжко, – пробормотал он.

– Серьезно? То есть… ты прям не шутишь?

– Я не буду объяснять на пальцах, Рита! Просто прими как шурхов факт: магия в Хавране была. Потом сплыла. Но скоро снова будет, когда я ее верну.

– Ясно. Приняла, – невразумительно пожала плечами. – Только не психуй, ага?

– Будешь с тобой спокойным… Словом, того дракона я убил. Считай, что из милосердия: бедолага все равно не выжил бы без крепкого фона, – заметив что-то впереди, Артур притормозил и обернулся. – А местным вполне комфортно. Плодятся, прыгают, «урурукают». Значит, магии достаточно. И где она, тролль тебя задери?

– Везде… кроме твоего резерва. Без проводника ей туда не попасть.

Солома истлела и погасла. Я обвела глазами темную чащу: Тхэ-Ван пропитан магией до основания. Только достать энергию из недр не так-то просто… И тут я Артуру не помощница.

– Остановимся здесь. На рассвете поищем место получше.

Уголок, который присмотрел князь для ночлега, имел несколько преимуществ. Сомнительных, но мы не в том положении, чтобы перебирать.

С одной стороны овраг был отгорожен замшелым холмиком, с другой – обнят густым кустарником. Деревья сплетались кронами над головой, вздыбленные корни торчали из земли, создавая естественные преграды.

Артур швырнул шкуру в узкую нишу, застеленную мхом, и поманил меня пальцем.

– Так, детка… Ты слева, я справа. Без визга и возражений.

Ложиться? Туда?

Я сделала шаг назад, наступила на корягу, скривилась от боли и обиженно ойкнула. Судьбоносное полотно намекало, что пути назад нет.

– Ложись, ложись, – поторопил парень, отобрал мою сумку и швырнул на шкуру взамен подушки.

Ла-а-адно.

Встав на четвереньки, я заползла в овражек и свернулась клубком. Довольно мягко, почти уютно, если не обращать внимания на запах сырой земли и прелого меха.

Не дожидаясь приглашения, парень рухнул рядом. Аромат лесной сырости тут же дополнился ноткой мужского пота, жаром горячей кожи и, в целом, общей пряностью ситуации.

Ниша была узкой, он вынужденно придвинулся к моим лопаткам и затих. Обжигающе выдохнул в позвонки, спрятанные под тонкой тканью комбинезона.

– Если ты меня тронешь… хоть пальцем… – промычала, не оборачиваясь. Вымоталась так, что ноги отнимались.

– Как-нибудь обойдусь. Спи, детка.

Но что-то в его хрипе намекало, что эта ночь будет длинной. И один из двоих ее, возможно, не переживет.