Волнение разлилось по оцепеневшему телу. Никогда еще я не ночевала с парнем вот так. Почти в обнимку. На меховой шкуре, в тонком, едва ощутимом на коже тряпье.

Его выдохи прожигали шелк наряда, делали в ткани новые дырки. А глаза – я чувствовала! – были открыты. В полумраке лесной глуши они находили мои уши, мою шею, украдкой касались волос… и все это нервировало до мурашек.

Когда красный Цейнер брал паузу и скатывался за горизонт, ночи в Тхэ-Ване наполнялись прохладой. Замерзнуть я не могла, конечно. Но неуютный ветерок бегал по ногам и рукам. Мечталось о тяжелом одеяле, продавленном матрасе, нормальной подушке и свежем белье.

– Только не дергайся, – потребовал парень перед тем, как перекинуть тяжелую руку через меня. Другую фамильярно сунул под шею и согнул в локте. – Так намного удобнее.

– К-кому? – жалобно пробормотала я, ощущая, как меня оттаскивают назад и вжимают в теплый живот. – Зачем ты?..

– Чтобы не свинтила никуда, пока я сплю, – хмыкнул похититель, закидывая на меня еще и ногу. Во избежание.

Попалась. В капкан из рук, ног и гхарровых вздохов!

Не то чтобы я до этого планировала сбежать от маньяка… Потому что – куда? И как я там дальше… одна? Но вот теперь отчаянно захотелось испариться.

Я замерла россохой, застрявшей в зубах крупного хищника. Даже от прелого меха отплевываться перестала: пускай лезет в нос, хуже уже не станет.

Непривычный жар поколачивал тело. Когда первая волна паники прошла, я заметила, что сама жмусь к маньяку. То есть… прямо по собственному желанию! Которое было настолько непреодолимым, что я забросила попытки сопротивляться.

Ох, Рита… Да что с тобой происходит? Не настолько ты замерзла, чтобы впечатывать бедовый зад в незнакомца!

– Не так уж паршиво, правда, детка? – прохрипел парень, которому полагалось видеть третий сон, пока я маюсь от стыда.

– Просто… холодно, – пояснила, кусая губу до искр перед глазами.

– Хо-о-олодно, – согласился он, сгребая меня поудобнее. – Никуда ты от притяжения капель не денешься. Даже если имя свое забудешь.

– Нет во мне… никаких… кап-пель… – сонно проворчала я.

– Точно. В тебе «и-и-искра», а не какая-то там паленая хавранская магия, – важно протянул парень и с судорожным выдохом отключился.

Лапа его потяжелела, тело обмякло, прижав меня к шкуре на манер рухнувшего сверху шкафа. С забитыми хламом антресольками.

Я хотела тяжелое, жаркое одеяло, да… Но, боги Веера, почему все мои желания исполняются вот так?!

Притяжение… Да какое еще притяжение? Ничего у меня никуда не притягивается!

Жар тела, вмявшего меня в шкуру, сделал свое грязное дело. Потрепыхавшись напоследок, сознание размягчилось и рухнуло в черную пропасть сна.

Мне снилось что-то тревожное. Обрывки сцен – выдуманных ли, реальных ли? Чужие, но знакомые лица. Грохот сердца, застрявшего в горле, страх, попытка сбежать от погони…

В дикой круговерти вспыхивали чьи-то случайные фразы. Светловолосая тетка, укутанная в сияние, грозилась, что мне не уйти от правосудия. Обзывала лишней, незапланированной.

Потом, скрипя ржавыми оковами, из мрака выплыл мужчина… Липкий, чешуйчатый, с оранжевыми глазами рептилии. Шамкая и хрипя, он повторял снова и снова: «Пока не щелкнул… пока не щелкнул… пока не щелкнул…»

Кто должен был щелкнуть, я никак не могла разобрать.

Уши наполнял чудовищный звон. Будто вокруг били в тысячу колоколов одновременно. Голова раскалывалась от боли. От напряжения с глаз летели искры.

Проклятый тип пытался сообщить что-то важное, и я вслушивалась через боль, через звон…

«Затвор… главный затвор…»

Пленник сидел в клетке и жестко смеялся над моими мучениями. Показывал жестом на свой ошейник, затем тыкал склизким пальцем в мою шею… Его голос скрипом пробирался в сознание.

«Отменить волю… надень… продиктовал…»

Бред все не кончался. Я намертво застряла в плену липкого кошмара, погруженная в запах болота и гнилого проклятия. Как выйти отсюда? Как выбраться?

– Рита, очнись! – прорычали в ухо, отчаянно тряся ватное тело. – Ну же… Открывай!

– Где… где я? – пролепетала, уткнувшись глазами в черные кроны деревьев.

В просветах между ветвей мерцали далекие звезды. Отвратный запах гнили сменился ароматами леса, сырой листвы, мха и шкуры. И еще – чужого пота и мужской терпкости.

– Тут. Со мной.

– С кем… с тобой?

На секунду хмурое лицо, маячившее перед носом, показалось знакомым. Но я никак не могла вспомнить, откуда знаю темноглазого парня с седой прядью в волосах. Это друг? Враг? Любимый?

А потом догадалась. Это же тот псих, что меня похитил из Лурда и притащил в Тхэ-Ван!

Слезы потекли по щекам, в груди обреченно сжался холодный камень. Горечь заполнила горло, словно я действительно забыла кое-что важное. Но что?

– Ты чего разверещалась на весь лес, а, детка? – допытывался парень, бессовестно и беспощадно тыкая меня носом в свою грудь.

Неодетую, между прочим. Хотя сухая рубашка так-то лежала в сумке. Если он этим грубым и прямолинейным способом решил меня впечатлить, то… Ну, впечатлил, каюсь.

– Перестань… трясти… Я не иллюзорная кукла, а вполне себе живой почти-человек, – попросила, просовывая между нами ладони. Маньяк не протестовал, но и не отпускал.

Тряска наконец закончилась, и я смогла сфокусировать взгляд на его глазах.

Не зрачки, а орудия пыток!

– Ну?

– Просто сон, – объяснила. – Дурацкий.

– Знаю я твои «просто сны», – проворчал парень, зачем-то принюхиваясь к моим волосам. – Как-то раз после такого ты приземлилась в мою кровать, насквозь пролетев парочку этажей. Не то чтобы я был против… Но визита сверху не ожидал.

– Не представляю, как и зачем я это сделала… Но обещаю: этого больше не повторится, – убежденно покивала я.

Почти уверена, у меня не найдется веских причин таранить головой этажи, чтобы оказаться в койке у потного хавранца.

– Однако ты снова… в моих руках, – судорожно выдохнул он, пробираясь жарким воздухом за ухо и собирая на коже обалдевших мурашек. – В тот раз ты крепко испугалась. Увидела родителей в прошлом Хавраны, распереживалась и… решила, что мне можно доверять. Что со мной не страшно.

Если он не лжет, то у меня к себе больши-и-ие вопросы.

– Сейчас не тот случай, – нахмурилась я. – Во-первых, с тобой огхарреть как страшно. Во-вторых… напомню, «князь», что мы лежим в овраге на прелой шкуре в чужом мире. И я в эту яму не падала, меня в нее натурально тобой вдавило.

– Иногда доверие нужно чуть-чуть подтолкнуть, – невозмутимо отбил он, укладывая меня затылком на мех. Сам навис сверху, раскинув мышцы плеч черным шатром.

Снова я под ним лежу и… паникую, да? Правда же паникую? Ну вряд ли это другое чувство.

– Что тебе снилось, бедствие?

О, это я могу. Это я знаю. Наконец-то нормальная тема.

– Твараг, – выпалила я, пока хавранец не вернул разговор в смущающее русло. – Думаю, что он… По описанию подходит. Мама рассказывала, что они покрыты зеленой слизью и чешуей. И глаза – рептилии. Этот мужик был точь-в-точь как мой тантальский дед, приходивший к ней в видениях.

– Не понял… Тебе снился дедушка по проклятой линии? – сощурился Артур.

– Вряд ли он, – нахмурилась я. – Этот сидел в клетке, а мой… он, скорее всего…

– Дед твой в экране застрял, вместе с бабкой. Так, про это потом, Рита, – нетерпеливо тряхнул челкой. – Давай про сон. Ты аж тряслась.

– Это ты меня тряс, – напомнила маньяку. – Сон как сон. Кошмарный. Много слизи и… вони. Странно, но факт: у меня во сне чуть нос от отвращения не отнялся. Чрезмерно реальные ощущения.

Я ткнулась ноздрями в плечо маньяка, чтобы хоть чем-то заглушить осадочек от кошмара. Как ни крути, от парня пахло в разы приятнее.

– Может, потому, что это ни шурха не сон, котенок? – Артур в темноте подергал бровью, ожидая какой-то вменяемой реакции.

– Пф-ф-фух… Скажешь сейчас, что я с этим тварагом сто лет знакома? Под луной с ним танцевала, в горы с ним на выходные ездила, а потом он лишил меня невинности?