Он рассматривал меня, изучая и впитывая все, что видит. Запоминал и рассматривал, чтобы запечатлеть эти моменты на всю жизнь.

Его взгляд пугал, потому как голод, наполнивший голубые глаза, можно было ощутить физически. Но на их глубине скрывалась не менее разрушительная сила. Страх. Мужчина боялся, но тщательно скрывал это, ведь отважным воинам, одним из которых он является, судя по одежде, не свойственно проявлять подобные эмоции.

— Как ты? — тихо спросил он, опасливо присаживаясь на край моей постели, — Светлиана рассказала мне, что ты ничего не помнишь. Это по-прежнему так?

Я кивнула, не в силах промолвить хоть слово.

— Мне так жаль, Эмма… Это я во всем виноват.

Мужчина спрятал лицо в ладонях, чтобы никто не увидел отчаяние в его глазах. Но голос: надломленный, сиплый, убитый горем, выдал его, не оставляя и сомнений в искреннем раскаянии и сожалении.

— Я не должен был оставлять тебя одну… Обязан был охранять и защищать своё сокровище! Эмма, я так хочу исправить все!

— Вы Андронис? Папа Светика? — спросила я, пытаясь уложить в своей голове хоть что-то.

— Милая…

Мужчина поднял взгляд, и меня затопило непонятными ощущениями. В груди стало так больно, что пришлось выпустить девочку из объятий и сжать сорочку в кулак, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, готовое разорваться от горя.

— Что с тобой, мамочка?

— Господин, Эммочка сейчас слишком чувствительна к вашим эмоциям. Прошу, успокойтесь! Иначе состояние госпожи ухудшится!

Вокруг меня забегали женщины, пытаясь отыскать нужные настойки. Светик заплакала, прижимая маленькие ладошки к моему животу и поглаживая. А Андронис после секундной заминки резко сократил между нами расстояние, приподнял меня и усадил на свои колени, обнимая и укачивая, как ребенка.

— Прости… Я не понял сразу… Эммочка моя…

Мне стало лучше сразу, стоило оказаться в мужских объятиях. И еще я почувствовала запах. Острый, но приятный, тот самый, которым пропиталась вся комната. Запах знакомый и родной, но такой далекий. Будто теплое воспоминание из детства, которое успокаивает и дает защиту.

В голове пронеслась картинка, как я иду по поляне, а за руку меня держит светловолосый мужчина с короткими кудряшками. Его глаза, такие же, как у Светика — голубые и искрящиеся. Мужчина подхватывает меня и кружит, а я смеюсь, чувствуя себя самой счастливой рядом с ним.

После я лежу на его груди на большой поляне с луговыми цветами. Мужчина гладит меня по спине и шепчет что-то, но что именно, я никак не могу понять, сколько бы ни пыталась ухватиться за его слова.

Я знаю лишь одно: этот мужчина самый родной и близкий, он единственный, ради кого я хочу жить и с кем хочу встречать каждый рассвет.

— Ты все вспомнишь. Обязательно, родная…

Я пришла в себя под тихое пение Андрониса, так и не выпустившего меня из своих объятий. Мужчина напевал детскую колыбельную, покачивая меня и прижимаясь губами к макушке.

Мы были одни в комнате, но это не доставляло мне неудобств, таких как смущение и страх, потому что спокойствие из моего видения перенеслось в реальность.

— Ты мой муж?

— Да, любимая. Мы поженились десять лет назад, а спустя шесть лет родилась наша Светлиана. Наш маленький Светлячок.

— Я ничего не помню.

— Это временно. Скоро наша связь вновь окрепнет, и ты вспомнишь все. Мы вновь будем гулять с тобой и любоваться ночным небом, которое ты так любишь. Будем рассказывать сказки нашей малышке на ночь. Ты будешь мастерить кукол и платья для нашей дочери. Мы будем вместе, как угодно самой судьбе. Ведь дороже тебя для меня никого нет.

— А если я не вспомню?

— Вспомнишь. По-другому и быть не может.

— А для того, чтобы сделать это быстрее, я приглашаю тебя на свидание. Я расскажу тебе все, что осталось в моей памяти, и это обязательно поможет.

— Я не знаю, как себя правильно вести на свидании, — внезапно смутилась я.

— Мне показалось, или ты только что призналась, что за эти три года у тебя не было мужчин?

— Не было. Я не испытывала ни к кому чувств. Всегда ждала чего-то большего.

— А сейчас? Я нравлюсь тебе хотя бы внешне? — опасливо спросил муж.

— Нравишься. Как ты можешь не нравиться? Ты красив, только не мешает отдохнуть. Но внешность не так важна по сравнению с теплом, появившимся в моей груди, стоило оказаться рядом с тобой. Я хочу вспомнить и хочу верить. Эти три года были настоящим адом для меня и сейчас мне хочется поверить в чудо.

— Я никогда не обижу тебя, родная. Твои слезы и отчаяние в глазах — моя смерть. Ты моя душа! Не будет тебя, и мое сердце перестанет биться.

— Что ты такое говоришь? — оторвала я голову с мужской груди, — У тебя маленькая дочка! Ты просто не имеешь права оставлять её даже ради меня!

— Наша дочка.

Мужчина мягко поправил меня и взглянул в глаза, смотря с нежностью и восхищением. Мы больше не говорили, лишь смотрели друг на друга. Он — вспоминая. Я — изучая и влюбляясь заново.

Если все услышанное мною правда, а так, скорее всего, и есть, судя по увиденным чудесам, я хочу вновь полюбить Андрониса. Хочу узнать, как это: иметь настоящую семью?

Муж проявил свою целеустремлённость и настойчивость, поэтому уже через несколько часов мы вышли на прогулку в город, где я не уставала поражаться и восхищаться.

Небольшие, в основном одноэтажные дома отличались от жилья моего прошлого временного мира. Если там преобладали темные цвета и деревянные постройки, то сейчас я чувствовала себя в сказке, прогуливаясь по улочке с кирпичными домиками, раскрашенными в яркие цвета.

— В нашем мире были темные времена, поэтому люди научились находить радость в каждой секунде. Однажды, больше ста лет назад, когда на город вновь опустилась угроза, правитель издал указ выдать каждому дому любую краску, которую только затребуют хозяева, кроме тусклых и унылых цветов.

— И все согласились покрасить свое жилье?

— Все, — согласно кивнул муж, — В тот день все жители вышли на общее дело. Они помогали друг другу и вносили в свою жизнь яркие краски. Дети веселились и шалили, поэтому на некоторых постройках до сих пор сохранились разноцветные отпечатки детских ладоней. Сейчас все эти мальчишки и девчонки давно выросли и продолжили традицию, приучая и своих детей раскрашивать свою жизнь даже в самые темные времена.

— Это замечательно! А наш дом такой же яркий? Или мы живет в том замке постоянно?

— У нас есть тайное место, где мы любим проводить романтические вечера. Наш маленький домик построен недалеко от основного замка. В нем мы делали все своими руками, поэтому да — там много ярких цветов и отпечатки наших ладоней, ведь именно там мы впервые обменялись энергией.

— Что это значит?

Мои щеки опалило жаром, когда я задала этот вопрос. Хотя у меня и не было за все это время романтических отношений, чем в спальне занимаются супруги, я знала. Знала, что женщинам нравятся поцелуи, прикосновения, объятия и ласки мужей. Но сама не помнила ничего.

— Это значит, — наклонился ко мне супруг, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо и опаляя своим дыханием мои губы, — Что ты доверилась мне. Эмма, ты знала, что я никогда не обижу и не предам. Что не посмеюсь и не посмею унизить. Что твое уважение отражается моим стократным. Что нет более ценной женщины во всем белом свете для меня. Обмен энергией — это означает искреннюю и чистую любовь.

Все тело ослабло, и колени подкосились, стоило мужским губам приблизиться к моим и прикоснуться. Но надежные, крепкие руки подхватили меня, не давая упасть и будто заверяя, что так будет до конца наших дней…

Проходили дни, и я пыталась научиться жить заново. Воспоминания стали приходить все чаще, но одновременно появилось ощущение надвигающейся бури, которое не отпускало ни на секунду, лишь нарастая с каждым днем.

Я вспомнила, что Андронис действительно является моим мужем, что мы очень любили друг друга и жили весьма хорошо.