— Мамочка, это у тебя пальцы покраснели, а у меня нет. Давай руку, я тебя согрею.

Ладошка малышки и правда была горячая. Будто она только что грела руки, лежа на печи. Я даже прикоснулась губами к детскому лобику, чтобы проверить, не заболела ли кроха. Но нет…

Наверное, дети активнее нас и поэтому могут часами гулять, не замерзая, — решила я, в который раз за этот день сомневаясь в своей адекватности.

А что, если у меня вновь проблемы с головой и сейчас я лежу под этой самой елкой, что стоит в центре площади, а надо мной склонились люди, перепуганные и взволнованные непонятным приступом моего организма? Вдруг это все не по-настоящему?

От таких мыслей по телу прокатилась ледяная волна, только вовсе не от порыва морозного ветра, а от страха, что эта чужая потерявшаяся девочка исчезнет, стоит мне прийти в себя. Мое сердце сжалось в болезненном спазме от одной лишь мысли, что я больше никогда не почувствую то тепло, что проснулось во мне лишь рядом со Светлианой.

— Мамочка, тебе плохо? — взволнованно спросила меня кроха, дергая за пальцы.

— Нет, малышка. Все хорошо. Устала только.

— Ты давно не получала папину энергию! Поэтому быстро замерзаешь и устаешь. Почему же он не торопится⁉

— Не плачь, Светлячок, — склонилась я, падая на колени и не обращая внимания на холод, моментально обжёгший кожу, — Все будет хорошо, слышишь? Я не знаю как, но мы справимся. Мы обязательно найдем твоего папу. Смотри, сколько людей сейчас тебя видят! Кто-нибудь узнает тебя и расскажет твоим родителям, и они обязательно придут за тобой.

— Неужели ты еще не поняла? — всхлипнула девочка, — Никто, кроме тебя меня не видит! Папа успел кинуть в меня заклинание, что только родная кровь сможет заметить меня! Ты пришла на мой зов и нашла меня!

— Что?

— Ага. А еще видишь, папа мне шубку успел накинуть, потому что увидел, какой у вас тут холод. Б-р-р-р… Поскорее бы он нас нашел, а то ты, мамочка, совсем замерзла.

Я даже не успела понять, что чувствую от такой непонятной информации, как Светлиана огорошила меня новой, от которой сердце замерло, а я вся обмякла, понимая, что это конец.

— Папочка! Он нашел нас! Скорее, бежим!

Я и не заметила, что мы оказались возле той самой елки, под которой я вчера нашла Светлиану. И сейчас я обернулась лишь на громкий оклик, раздавшийся прямо позади меня.

— Эмма! Светлячок!

— Папочка! — закричала в ответ малышка и сжала мою ладонь так крепко, что я даже тихо охнула.

— Девочки, скорее! Портал активен лишь несколько секунд! — кричал мужчина, чьего лица я не видела.

Только мужская крупная ладонь показалась из неоткуда. Пространство в этом месте размыло, как старое зеркало, что протерли мыльной тряпкой. Время будто замерло, потому что все люди вокруг нас остановились. Только мужские пальцы сгибались, подзывая нас с девочкой скорее подойти.

— Быстрее! — тянула меня крошка, — Мамочка! Скорее! Иначе мы опоздаем и останемся здесь навсегда!

— Эмма! Свети! Скорее, прошу, девочки мои!

Туман, поселившийся вокруг, проник и в мое тело. Я шла за Светлианой, и каждый шаг давался сложнее предыдущего. Будто я наступала в вязкий кисель, затягивающий все сильнее. А девочка даже не замечала этого, лихо буксируя меня вплотную к странной полупрозрачной поверхности.

В последнюю секунду я успела задуматься о том, что это все нереально, неправильно и совершенно невозможно! Я точно вновь лишилась рассудка, сейчас пребывая в бессознательном состоянии.

— Эмма!

Я повернула голову в сторону, чтобы в последний раз взглянуть на город, что стал мне домом на три года, и в этот момент мужская рука схватила мою вторую кисть и потянула на себя, погружая мое тело в вязкую субстанцию, внутри которой оказалось невозможно сделать вдох.

Наверное, сейчас действительно пришел спасительный обморок, в который так часто падали девушки из высшего света.

— Ох, бедная наша госпожа… Что же теперь будет?

— Тише ты! Распустила слезы-сопли здесь! Эммочка наша жива, здорова, а остальное придет. Вспомнит все госпожа, как только с мужем близка станет. Вылечит Андронис свою нареченную.

— Ох, господин наш так исхудал, так исхудал! Сам на себя не похож стал! Всю неделю же после нападения темных не спал, энергию всю исчерпал, лишь бы госпожу вытащить из места того дикого. А Светлячок наш уже третьи сутки, как от мамы не отходит. Бедное дитя… Столько натерпелась…

— Ну-ка! Зонька, перестань! Сейчас все наладится и еще крепче станет.

— Да как же крепче, ежели напали на нас сперва, потом госпожу в другой мир отправили, а сейчас господин наш бьется над укреплением границ, всего себя там оставляет. Ему же истинная нужна рядом, а Эммочка сама в уходе нуждается. А ему сейчас как тяжело там… Без любимой-то рядом как тяжко господину нашему.

Я слушала разговор двух женщин, не подавая и сигнала, что пришла в себя. Очень уж интересно мне стало, про что идет речь. Но прояснить пока мне ничего не удалось. Господин, темные, магия, истинная… Что это все такое? И где же я нахожусь?

В воздухе пахло летним влажным теплом, как перед сильной грозой. Еще примешивался запах трав от влажной тряпицы на моём лбу. Где-то определенно цвели пионы и розы, наполняющие комнату нежным легким ароматом. А еще странный запах… Такой острый, но приятный. От которого живот сводит голодной судорогой и во рту начинает скапливаться слюна.

Громкий звук моего пустого живота раздался так неожиданно, что я машинально вскинула руки, будто это поможет удержать рев внутри.

— Госпожа!

— Слава Богам! Вы пришли в себя!

Держать глаза закрытыми больше не имело смысла, поэтому я распахнула веки, чувствуя их легкую припухлость, как от продолжительных рыданий, и сразу же вздрогнула, потому как надо мной склонились две женщины, улыбающиеся так счастливо, будто увидели чудо, не иначе.

— Госпожа, как хорошо, что вы пришли в себя! Мы так перепугались, — приложила руки к пышной груди блондинка в белом переднике, накинутом на серое платье.

— Что вам подать, госпожа? Пить? Хотите пить? — спросила вторая — невысокая женщина с посеребренными висками. Одета она была иначе. Строгий костюм, на удивление брючный! Какие разрешается носить лишь мужчинам.

Видимо, женщина заметила моё удивление и пояснила:

— Вы уж простите меня, госпожа. Я только что с места прорыва. Спешила к вам сильно, что и переодеться не успела. Сами понимаете, у стены в платье никак. Держите, — поднесла она к моим губам маленький стаканчик с водой, а вторая приподняла подушку, чтобы мне было удобнее, — Пейте, пейте! Я сюда отвара вам добавила, чтобы сил прибавилось.

Жидкость оказалась на вкус чуть сладковатой, но мне не помешало это. В горле было так сухо, что даже язык с трудом шевелился. Я припала к воде и с жадностью выпила все, что мне предложили.

— Спасибо…

— Не благодарите! Мы всегда рады помочь вам, Эммочка.

Я уже поняла, что все здесь считают, что меня зовут Эмма. А может, так и зовут на самом деле? В любом случае, мне нравится.

— Мамочка!

Двери в комнату распахнулись, а ко мне лихо подлетел маленький светловолосый ураганчик по имени Светлиана. Стоило мне увидеть малышку, как в груди мигом разлилось тепло, и даже сухие губы смогли расплыться в легкой улыбке.

— Светик… — слетело с моих губ так легко, будто уже в миллионный раз я прижимала лежащую рядом кроху к своему боку и оставляла легкий поцелуй на её макушке.

— Здравствуй, любимая… — не дал мне закопаться в собственных мыслях смутно знакомый голос того самого мужчины, что тянул к нам свою руку на площади у праздничной елки.

Красивый, высокий, широкоплечий, но очень уставший блондин с голубыми глазами смотрел на меня не отрываясь. Смотрел цепко. Наблюдал за каждым моим движением. Каждым взмахом ресниц. Каждым вздохом. Каждым колыханием пряди моих волос.