— Ну-с, Боффин, — сказал Вегг, как только дар речи вернулся к нему. — Теперь вам все ясно.

— Да, Вегг, — чуть слышно ответил мистер Боффин. — Теперь мне все ясно.

— Сомнений у вас больше нет, Боффин?

— Нет, Вегг, нет. Какие там сомнения, — последовал грустный ответ.

— Ну так вот, смотрите, — сказал Вегг. — Чтобы все условия выполнялись свято. Мистер Венус, если, ради столь знаменательного события, у вас в доме отыщется что-нибудь покрепче китайского чая, я на правах дружбы позволю себе напроситься на угощение.

Вняв напоминанию о законах гостеприимства, мистер Венус поставил на стол бутылку рома. На вопрос: «Будете разбавлять, мистер Вегг?», этот джентльмен благодушно ответил: «Нет, сэр, пожалуй, не буду. Ради столь знаменательного события следует отдать предпочтение горлодеру».

Отказ мистера Боффина от рома и возвышенное положение, которое он занимал, могли только способствовать тому, чтобы к нему обращались с вопросами. Приложившись к стаканчику, Вегг бесцеремонно оглядел его с головы до ног и произнес громким голосом:

— Боф-фин!

— Слушаю, Вегг, — ответил тот, со вздохом отвлекаясь от своих мыслей.

— Я не упомянул еще об одном условии, потому что эта мелочь сама собой разумеется. За вами нужен глаз да глаз. Придется взять вас под наблюдение.

— Я не совсем понимаю…

— Ах, не понимаете? — язвительно повторил Вегг. — Куда же девалась ваша смекалка, Боффин? Так вот, имейте в виду — пока мусор оттуда не вывезли и пока мы не завершим нашей сделки, ответственность за все имущество лежит на вас. И отвечать вам придется передо мной. Мистер Венус тот поит вас подслащенной водицей, так я займусь вами сам.

— Я сейчас сидел и думал, — с тоской в голосе проговорил мистер Боффин, — думал о том, что мне придется держать все это в тайне от моей старушки.

— О чем это вы — о разделе имущества? — осведомился Вегг, наливая себе третий стаканчик горлодера, ибо второй был уже выпит.

— Да. Если из нас двоих моя старушка умрет первая, пусть, бедняжка, так и думает до конца дней своих, что наследство все еще мое и я расходую его бережно.

— Сдается мне, Боффин, — сказал Вегг, с проницательным видом покачивая головой и так коряво подмигивая, будто веко у него было деревянное, — сдается мне, что вы отыскали это в какой-нибудь книжке про какого-нибудь старикашку, который слыл скрягой и прикидывался, будто денег у него куры не клюют. Впрочем, меня это не касается.

— Неужели вы не понимаете, Вегг? — жалобно проговорил мистер Боффин. — Неужели вы не понимаете? Моя старушка так привыкла к тому, что мы богаты. Для нее это будет тяжелым ударом.

— Нечего тут понимать! — вскипел Вегг. — Ваша доля будет ничуть не меньше моей. Чем вы лучше меня?

— Кроме того, — мягко продолжал мистер Боффин, — моя старушка честных правил.

— А она чем лучше меня? Я тоже честных правил! — осадил его Вегг.

Этот пункт переговоров, видимо, вывел мистера Боффина из терпения, но все же он сдержался и сказал более или менее покорно:

— Все-таки, Вегг, от моей старушки это надо скрыть.

— Ну, что ж, хотите скрыть, так скрывайте, — проговорил Вегг пренебрежительно, но, видимо, боясь испортить дело отказом. — Уж от меня-то она ничего не узнает, а я и без того не выпущу вас из-под моего строгого надзора. И я ведь ничем не хуже вас, даже лучше. Приглашайте меня к обеду. И вообще я буду захаживать к вам запросто. Небось раньше вы с вашей старушкой не гнушались мной, когда я помогал вам уплетать телятину и пироги. А кто здесь жил до вас? Мисс Элизабет, Маленький мистер Джордж, тетушка Джейн и дядюшка Паркер — вот кто жил!

— Побольше спокойствия, мистер Вегг, побольше спокойствия, — воззвал к нему Венус.

— То есть побольше подслащенной водицы, сэр? — огрызнулся тот несколько заплетающимся языком. — Я взял его под надзор, и я буду надзирать за ним!

Боффин! Я провожу вас домой.

Мистер Боффин покорно слез с возвышения и отдался в руки Сайласа, предварительно дружески пожав руку мистеру Венусу. Надзиратель и поднадзорный снова вышли на улицу и через некоторое время остановились у особняка мистера Боффина.

Но даже тут, когда мистер Боффин попрощался со своим стражем и отпер дверь собственным ключом и осторожно притворил ее за собой, — даже тут всемогущему Сайласу понадобилось еще раз убедиться, насколько сильна только что обретенная им власть.

— Боф-фин! — крикнул он в замочную скважину.

— Да, Вегг? — послышалось из той же замочной скважины.

— Выходите. Покажитесь мне еще раз. Дайте поглядеть на себя.

Мистер Боффин, — о, как низко пал он с высот блаженного неведения! — покорно отворил дверь.

— Так! Ну, теперь можете идти и ложиться спать, — сказал Вегг, осклабившись.

Не успела дверь затвориться, как он опять позвал в замочную скважину:

— Боф-фин!

— Да, Вегг?

На этот раз Сайлас ничего не сказал и только изобразил посредством пантомимы, как он прищемит нос мистеру Боффину, который стоял по ту сторону двери, нагнувшись к замочной скважине. Потом он беззвучно рассмеялся и заковылял домой.

Тайный брак

Однажды ранним утром, торопясь отнюдь не в контору, херувимчик-папа поднялся с постели осторожно, тихонько, чтобы не разбудить величественной мамы, покоившейся рядом с ним. У папы было назначено в этот день важное свидание с обворожительной женщиной.

Однако папа и обворожительная женщина не собирались выходить из дому вместе. Белла встала около четырех часов утра, а шляпки на ней до сих пор почему-то не было. Она поджидала папу на лестнице — точнее, сидя на верхней ступеньке, и, видимо, поджидала его только для того, чтобы поскорее выпроводить из дому.

— Завтрак готов, сэр, — шепнула она папе, крепко обнимая его. — Вам остается только поскорее все съесть и все выпить и пуститься наутек. Как ты себя чувствуешь, папа?

— Насколько я могу судить, ничуть не лучше взломщика, который еще новичок в деле и торопится поскорее унести ноги, покуда его не застигли на месте преступления.

Беззвучно рассмеявшись, Белла подхватила папу под руку и на цыпочках повела его вниз, в кухню, останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы приложить указательный палец сначала к своим розовым губкам, а потом к губам папы, по излюбленному ею способу целовать его.

— Ну, а как ты-то себя чувствуешь, друг мой? — спросил Р. У., когда Белла подала ему завтрак.

— Я радуюсь, папочка, что прорицатель не ошибся и что наш хороший маленький человечек ведет себя так, как было предсказано.

— Гм! Хороший маленький человечек — только он один? — воскликнул Р. У.

Белла наложила еще одну печать на папины губы, потом опустилась на колени рядом с ним и сказала:

— Слушайте, сэр! Если вы сегодня станете у черты вместе со мной, как вы думаете, что вам за это будет? Что обещано в награду тому, кто покажет себя молодцом при некоторых известных вам обстоятельствах?

— Забыл, мое сокровище, честное слово, забыл. Нет, кажется, помню! Уж не об этих ли прелестных локонах шла у нас речь? — И он ласково провел рукой по ее волосам.

— В самом деле, не о них ли! — воскликнула Белла, притворно надув губки. — Вот это мне нравится! Да будет вам известно, сэр, что прорицатель с радостью заплатил бы пять тысяч гиней (если бы это было ему по карману, чего, увы! о нем сказать нельзя) за тот прелестный локон, который я отрезала для вас! Вы, сэр, даже вообразить себе не можете, сколькими поцелуями он осыпал ту жалкую (по сравнению с вашей) прядку, что я отрезала ему. И он носит мой подарок на груди — да! Ближе к сердцу! — Белла несколько раз кивнула: — У самого сердца. Но так и быть, вы сегодня пай-мальчик и другого такого пай-мальчика не сыщешь во всем белом свете, и за это я награжу вас цепочкой, сплетенной из моих волос, и надену ее вам на шею собственноручно.