Чувствовать как тебе заламывают руки в тамбуре, ставят раком и долбят огромным толстым членом сзади было восхитительно.

— Ещё! Ещё! Ещё!!!

Просила я сквозь слёзы, хоть у меня уже и не было сил кончать.

Парни передавали меня из рук в руки, шлепали, плевали мне в лицо и вытирали члены о волосы.

Внезапно из тамбура вышли сразу двое мужчин. Сквозь туман забытья я увидела, что они в форме.

Сердце сжалось от того, что нас всей застали с поличным.

— Что у вас тут происходит?

— В смысле? Ничего не происходит, — остановившись во мне сказал «танцор».

Я разглядела их погоны, и это были кондуктора поезда.

— Девушка, у вас всё в порядке?

— Она в порядке, босс, — не дал мне ответить блондин, — все по обоюдному согласию, верно, Кристин?

Это был момент, когда мне окончательно снесло крышу.

Он на ходу выдумал мне имя. Ни один из них даже бровью не повёл. Не испугался. Не засомневался, что их обман может быть раскрыт, если я просто сейчас закричу.

Я не могла себе признаться в этом несколько лет. Но сейчас. В кабинете психолога. Я хочу сказать, что лучше понимаю то чувство, которое я тогда испытала.

— Да, все в порядке, — глотая слюну смешанную со спермой пересохшим горлом почти шепотом, ответила я кондукторам.

Они могли спасти меня. Но это был тот самый момент. То мгновение, когда я влюбилась в своих насильников. Сразу во всех. Молодых бушующих жеребцов, которые походя берут все, что захотят на своем пути.

Я не знаю как это объяснить. Я понимаю, что то, что они сделали это преступление, но с годами я поняла и то, что попасть снова в такую же ситуацию даже нарочно было невероятно сложно.

Мне повезло? Как бы странно это не звучало.

Кондуктора переглянулись и пошли дальше.

— Умница девочка, — похвалили меня парни и похлопали по щеке, уверенные, что это случилось потому что они угрожали мне скинуть меня под поезд.

В голове проскочила мысль, скольких девушек они отправляли под поезд вот так раньше?

Меня вернули на колени и засунули сразу два члена в рот.

— Глотай, глотай.

Они заставили глотать головку то одного, то другого члена, пока мой организм уже не начал отказываться исполнять рвотный рефлекс.

Моё горлышко стало просто отверстием для их удовольствия.

Парни кончали прямо туда. Я поперхнулась и сперма со слюной вылетела мне на голую грудь. Липкой густой тягучей нитью она протянулась от опухших натёртых губ к соскам.

— Кажется мы впервые исполнили «жемчужное ожерелье», пацаны.

Они отдали друг другу пятюню вышли из электрички и из моей жизни навсегда.

А я уперлась спиной в стенку и сползла на пол. В слюне, сперме и поту.

И мне было плевать, что люди заходили в вагон через мой тамбур.

Очки сползли с носика и болтались на губах. Видеть через них было невозможно и поэтому я с трудом определяла реальность.

Люди безучастно проходили мимо моего тела, валяющегося в тамбуре. Перешагивали через меня.

Кто-то сразу отводил глаза, кто-то смотрел осуждающе, кто-то таращился не понимая, видит ли он это на самом деле или ему кажется.

Моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Я искала повторения этого в интернете, в жизни. Я подсела на порно Public Disgrace, где девушек пускают по кругу в общественных местах.

Просила своего парня изнасиловать меня, но это было просто жалко.

Я могу сказать, что обычный секс меня больше не привлекал. Как что-то пресное. Словно он ненужная прелюдия к чему-то вот такому.

Я искала мужчин, которые бы унижали меня. Оскорбляли мои гениталии. Обзывали. Высмеивали.

Плевки стали моим фетишем, но… самое страшное, что я не могу установить постоянные отношения с мужчиной, который бы меня унижал.

Это всегда были эпизодические встречи после подробного согласования в интернете.

Я не могла не поделиться именно с Самантой. Я не думаю, что у моей зависимости есть какое-то решение. Я просто хочу, чтобы другие девочки не думали, что они одиноки.

Саманта сказала мне, что это редкий, но не единичный случай, когда после группового изнасилования, именно «жертва» хочет повторения.

И я хочу сказать, что ты не единственная, кто хочет этого снова.

Я вращала бедрами, упираясь нужными точками точно в его огромный твердый прибор в брюках. Я знала, что мама может услышать нас. Чувствовала, как Владимир тяжело сопел подо мной, сдерживая стоны. И я ускорялась, терлась и вдавливала его штуковину в себя, чтобы поскорее прийти к мучительной для нас обоих кульминации.

Да, я тра**лась с любовником своей матери. Пока она была в душе.

Мне стыдно в этом признаться, но я украла сорокалетнего мужчину у собственной матери. Не знаю, что на меня нашло. Мне только исполнилось восемнадцать и единственное, как я могу оправдать себя… Я сделала это ради папы. Ну… чтобы мама не смогла ему изменить с Владимиром. И я сделала это сама.

В кабинете сексолога Саманты Джонс сидит молодая красивая девушка, с заниженной самооценкой и полной проблем семьёй.

Её сексуальная жизнь неразрывно связана с обстоятельствами взаимоотношений ее матери и отца. И она поделилась своей историей.

Мужчина в классическом костюме сидел у барной стойки. Он бросил на меня короткий, но заинтересованный взгляд. Пронзительный и горячий. Словно пометил меня им. Глаза в глаза сквозь десятки разговаривающих за столикам людей. И моментально вернулся к своей собеседнице, но я… Я уже не могла не думать о нём. Меня словно пронзила молнией. И не знаю почему, но от одного его взгляда. Короткого и возможно вообще единственного в жизни. Может быть он и не посмотрит на меня больше никогда, но я… Я почувствовала внизу какое-то странное горячее тепло.

Рождественское умиротворение разливалось по всему лобби бару. Кругом сверкали зеленые елки, золотые шары и тихонько поигрывал новогодний джаз.

Он продолжал увлеченно беседовать со своей спутницей, наклоняться к ней улыбаясь, горячо продолжая свою историю. Что давало мне возможность поразглядывать его, пока я медленно плыла по бару.

Легкая трехдневная щетина бархатом укрывала его волевой подбородок, густые черные брови играли в беседе с его спутницей, а сильная рука была властно выставлена вперед и поглаживала женскую руку.

Когда я спустилась на первый этаж отеля там играла джазовая музыка и вообще атмосфера был весьма светской. Мне это нравилось. Конечно немного странно, что все женщины после катания на горных лыжах преображались, укладывали волосы и надевали свои вечерние наряды просто для того, чтобы выпить по коктейлю со своими мужьями.

Заглянув в лобби-бар я совершенно не ожидала, что там… Будет так одиноко. Да, да. Здесь были только пары. Никаких больших компаний. Никакой молодежи. Все выглядели только сегодня познакомившимися парами.

От этого в шумном воздухе стояла пряная атмосфера секса, от которой у меня встали сосочки.

Я прошла дальше, стараясь не подать особо вида, что его классические брюки и воротничок белой накрахмаленной рубашки будоражат меня. Чужой взрослый мужчина. А я то кто?

Обычная мелюзга, в серых облегающих попу леггинсах. Распущенные волосы, смазливая мордашка и большие хлопающие от того, что все это восемнадцатилетней девчонке в новинку ресницы.

Украдкой я не могла не поглядывать в его сторону. То что он был с женщиной, которую мне все еще было плохо видно, будоражило меня еще сильнее. Почему он так посмотрел на меня?

В холле стояли диваны, на которых размещались приезжающие и отъезжающие, а здесь, всего в двух шагах от входа гостиницу мужчины были чуть ли не в смокингах. Я проходила по бару. Никем не замеченная и у всех на виду.

Я чувствовала на себе взгляды мужчин. Хоть мама всегда и говорила, что такие плоские девочки, как я никому не нравятся, но раскрасневшееся после целого дня на горном солнце юное личико видимо делало свое дело.