Мара побледнела.

— Сивер, — выдохнула она.

Лада кивнула, как будто именно это и ожидала.

— Сивер Ранн, — сказала она. — Что он дал? Деньги? Печать? Инструмент?

Лис сжал губы, потом пробормотал:

— Жетон.

— Какой жетон? — Лада наклонилась вперёд.

Лис посмотрел на очаг и тут же отвёл взгляд.

— Маленький. Тёмный. Как монета. С меткой.

— С перечёркнутым крылом? — спросила Лада.

Лис молчал.

Кайрэн произнёс тихо:

— Отвечай.

Лис вздрогнул.

— Да, — выдавил он.

Нисса прошептала, не выдержав:

— Сволочи…

Лада подняла руку.

— Спокойно. — Потом снова к Лису: — Этот жетон ты положил на камень. Кто научил?

Лис сглотнул.

— Не он, — сказал он быстро. — Не Сивер. Другой. Он… говорил, что так можно открыть замок на замке.

— Другой кто? — Лада не моргнула.

Лис нервно провёл языком по губам.

— Посланник. Из столицы. Он… — Лис запнулся, — он не человек. Но и не… — взгляд метнулся к Кайрэну, — не ваш.

В тишине обруч на запястье Лады потеплел, как будто слово «столица» было гвоздём в дереве.

— Пиши, Мара, — сказала Лада. — «Указание получено от неизвестного посланника из столицы, не принадлежащего Дому». Дальше. Как тебя нашли?

Лис горько усмехнулся.

— Как находят тех, кто умеет лезть туда, куда нельзя.

— Я тоже умею, — сказала Лада. — Только я потом прибираюсь.

Лис посмотрел на неё с недоверием.

— Ты… правда осталась?

Лада чуть наклонила голову.

— Ты слышал, что я сказала, — ответила она. — Это был не спектакль.

Лис поёжился.

— Тогда вы все… — он замолчал и вдруг выдохнул: — Тогда они придут снова.

— Конечно придут, — сказала Лада. — Поэтому я и записываю.

Она хлопнула ладонью по тетради.

— Последний вопрос. Что Сивер обещал тебе за подпись? За камень? За попытку?

Лис помолчал, потом тихо сказал:

— Что я уйду живым.

Нисса резко выдохнула сквозь зубы, и черпак у неё дрогнул.

Лада посмотрела на Кайрэна.

— Он уйдёт живым? — спросила она ровно.

Кайрэн задержал взгляд на Ладе — чуть дольше, чем нужно.

— Если ты скажешь, — ответил он.

Лада выдохнула, будто сводила очень неприятный баланс.

— Он уйдёт живым, — сказала она наконец. — Но не свободным. Мы передадим его Дому. И пусть Дом вытряхивает из него остальное.

Лис побледнел.

— Дом… меня сожжёт.

— Дом тебя сохранит как доказательство, — сухо сказала Лада. — Это хуже. Привыкай.

Кайрэн коротко кивнул Грону, и тот без лишних слов поднял Лиса, как мешок, и повёл к двери.

— Лада, — тихо сказала Мара, когда дверь закрылась. — Ты… ты правда его отпустила?

— Я не отпустила, — ответила Лада. — Я перенаправила расход. В подразделение, которое умеет работать с такими “жетонами”.

Нисса медленно опустила черпак.

— Ты страшная, — сказала она.

— Я хозяйка, — сказала Лада. — А хозяйка — это не про мягкость. Это про ответственность.

Рыжий поднял руку, как в школе:

— А можно мне ответственность поменьше?

— Можно, — сказала Лада. — Твоя ответственность сегодня — поесть.

Рыжий облегчённо выдохнул и пошёл к кухне так быстро, будто «поесть» было важной миссией.

К обеду в «У Чёрного Крыла» пришли те, кого Лада меньше всего хотела видеть — и больше всего ждала.

Талвир вошёл с выражением лица человека, который сто раз пожалел, что умеет читать. За ним — писарь, тот самый, с чернильницей, и двое стражников. Талвир оглядел решётку вокруг очага, цепи, колокольчики на дверях, таблички «НЕ ТРОГАТЬ» — и поморщился.

— Ты тут крепость построила, — буркнул он.

— Я тут бизнес построила, — отрезала Лада. — Крепость — бонус. Вы по делу или по привычке?

Писарь кашлянул, но Талвир не стал спорить. Он вытащил свиток, развернул на стойке и сказал мрачно:

— Перерасчёт.

Лада сразу протянула руку:

— Давайте сюда. И квитанции. И основания.

Талвир посмотрел так, будто хотел укусить, но вместо этого бросил:

— Основания — Дом. — Он кивнул куда-то в сторону, где стоял Кайрэн. — И Совет Крыльев. Гильдия поставщиков признала “ошибки начисления”. Ведомство огня… — он скривился, — пересмотрено.

Нисса высунулась из кухни:

— А “печать на огонь” где? В заднице?

Мара тихо сказала:

— Нисса.

Лада подняла ладонь:

— Нисса, хорошо. Но вежливо. Мы теперь официальные.

Нисса закатила глаза и ушла обратно, громко стуча котлом.

Лада пробежала глазами перерасчёт. Строки стали короче, суммы — меньше, и самое приятное: отдельной строкой стояло «возврат излишне взысканных сумм».

Лада подняла взгляд на Талвира.

— Вы сейчас мне скажете, что город возвращает деньги, — произнесла она медленно. — И я должна поверить?

Талвир буркнул:

— Верить не надо. Расписаться надо.

— О, — Лада улыбнулась. — Мой любимый жанр.

Она быстро поставила подпись, забрала бумаги и протянула руку:

— Теперь — снятие угрозы изъятия. Официально. С печатью.

Писарь уже тянулся к перу, а Талвир стиснул зубы и сказал:

— Печать будет. Но ты…

— Я что? — Лада подняла бровь.

— Ты… — Талвир посмотрел на решётку вокруг очага, на цепь, на табличку, на колокольчик. — Ты слишком уверенная.

— Я просто делаю так, чтобы меня не ели три раза за один и тот же узел, — сказала Лада. — Это называется “самоуважение”.

Талвир проворчал:

— Самоуважение у вас — заразное.

— Отлично, — сказала Лада. — Распространяйте.

Писарь поставил печать. Мокрую. Настоящую. На бумаге она блестела так, как блестит закрытая угроза.

Лада выдохнула и аккуратно положила лист в папку.

— Долги закрыты, — сказала она вслух, больше себе, чем кому-то. — Почти.

Мара, стоявшая рядом, тихо спросила:

— Почти?

Лада кивнула на книгу долгов Рины, лежащую под стойкой.

— Её долги — тоже, — сказала Лада. — Я не оставлю её “как было”. Я обещала себе: доделать правильно.

Кайрэн, молчавший весь разговор, произнёс тихо:

— Дом поможет.

Лада повернула к нему голову.

— Дом много чего “поможет”, — сказала она. — Я хочу видеть это в договорах.

Кайрэн чуть наклонил голову:

— Будет.

Талвир, уже уходя, буркнул через плечо:

— И ещё. Берен… — он запнулся, будто не хотел произносить имя, — Берен Ковш сегодня в городе. Его лавку опечатали. Ему запретили торговать на тропе. Говорят, он пытался спорить… — Талвир хмыкнул, — …с крыльями.

Нисса из кухни выкрикнула:

— Пусть спорит с моей печью!

Грон впервые за долгое время тихо усмехнулся.

Лада же почувствовала не радость, а ровное удовлетворение: строка закрылась. С опасным хвостом, но закрылась.

— Спасибо, Талвир, — сказала она. — За доставку новости.

Талвир посмотрел на неё недоверчиво.

— Ты… благодаришь?

— Я фиксирую, — ответила Лада. — Сегодня вы принесли хорошую бумагу. Это редкость. Пользуйтесь моментом.

Талвир фыркнул и ушёл, будто ему было стыдно, что он не смог испортить ей день.

Через неделю «У Чёрного Крыла» пахло так, как должна пахнуть таверна, которая выстояла: свежей смолой от новой балки, горячим тестом, пряностями и деньгами, которые больше не утекали в магические дырки.

Крыша стала настоящей. Столы — ровнее. У входа висела вывеска, вычищенная и заново выжженная: чёрное крыло теперь было не символом пожара, а символом того, что здесь — огонь и порядок.

На стене висело меню. Настоящее. С ценами. С печатями.

Лада стояла у стойки и проверяла книгу учёта.

— Нисса, — сказала она, не поднимая головы. — У тебя расход муки вдвое больше, чем было вчера. Почему?

Нисса, не моргнув, ответила:

— Потому что драконы едят как три человека. И потому что Сайдэр сегодня привёл ещё двоих.

Лада подняла взгляд:

— Двоих кого?

— Двоих “я скучал”, — буркнула Нисса.

Дверь распахнулась, и будто по заказу вошёл Сайдэр — в перчатках, с ленивой улыбкой, и за ним двое мужчин в дорогих плащах. Сапоги чистые. Взгляд — холодный. Деньги — толстые.