Москва считается древним городом, а между тем в рукописях о ней вспоминается впервые только в 1147 г., т. е. лет за пять до основания Городца. История Москвы есть история всего Государства. История же Городца есть только один эпизод из истории, а между тем сколько мы увидим связи между ними. За многие сотни верст от древнего Китежа, на левом берегу, первой в то время, по своему важному значению, реки в России, славного и могучего Днепра, стоял городок, названный древним Городцом, принадлежавший князю Георгию (Юрию) Владимировичу Долгорукому. В Киеве в то время княжил его племянник Изяслав, который недолюбливал своего дядю. Тогда среди множества разных князей, несмотря на родство и свойство, происходили частые ссоры, кончавшиеся очень печально. В 1152 г. Изяслав из-за какой-то своей причуды решил лишить своего дядю любимого им Городецкого княжества и ворвался с своей дружиной в незащищенный Городец, пользуясь отсутствием своего дяди. Не пощадив ни церквей и зданий, ни крепости, Изяслав весь этот городок предал полному уничтожению. После его набега от Киевского Городца осталась только груда камней и развалин.
До глубины души оскорбленный этим жестоким поступком своего племянника, князь Георгий (Юрий) Владимирович оставил развалины своего Городца и, не имея возможности наказать своего племянника, устремился на север в области Ростовские и Суздальские искать нового удела. Конечно, он и не мог здесь встретить того, что ему пришлось оставить на юге, где был настоящий рай во всем и в природе полное изобилие.
Ведь на юге, где уже опочил сонм российских князей, воссиял первый луч святой православной христианской веры. Там на юге храмы Божии украшались благолепием, а жители отличались доблестью благочестия. На юге ему пришлось оставить великую святыню Киево-Печерскую лавру, сиявшую светом истины и наполненную истинною благодатью Божией. На юге для князя Георгия царила самая благодатная жизнь и вот лишенному, благодаря жестокому поступку своего племянника, этой жизни, несчастному князю вдали от его благословенного юга, пришлось столкнуться с совершенно новыми условиями чуждой ему земли и жизни. Во время пути своего, в поисках нового места, которое бы дало ему возможность забыть свое горе, князь Георгий встретил дикие угрюмые пустыни, дремучие леса, грубый, еще не просвещенный светом истины, языческий народ.
Суровая природа после благословенного юга, конечно, не могла заставить забыть заветный Киевский Городец. Ряд воспоминаний обуревал несчастного князя Георгия и он, естественно, не мог усидеть на одном месте. Ища на севере нового для себя места, князь Георгий в том же 1152 году открыл поход на ближайшую к Суздальской земле черемисскую область. Перейдя Волгу при устье р. Унжи и не встречая со стороны черемисов никакого сопротивления, князь Георгий свободно дошел до красивых высот так называемого Малого Китежа. Невольно эта местность напомнила ему родной его, теперь уже уничтоженный злым врагом, Городец. И на самом деле в этом месте Волга имеет такой же величественный вид, как и Днепр. А левый берег в особенности напоминает Киевскую Днепровскую местность. Отсюда такие же обширные виды на окрестности, в горах, как и в Киевской местности, виднеются пещеры, хотя в Киеве эти пещеры служили жилищем иноков, а здесь лишь язычников-черемисов. Такое сходство местности побудило князя Георгия получить ее в полное свое владение, что и было им свободно, без всякого кровопролития, достигнуто. Решив здесь основаться на месте Китежа, князь Георгий в 1152 году заложил город и одновременно приступил к построению в нем церкви во имя Архистратига Михаила[1].
Новый Городок в воспоминание Киевского был назван князем Георгием Городец Радислав (Радилов). В то время понятие заложить город означало обнести оградой, огородить определенное место для поселения. Ограждали тогда или тыном, бревнами, или глубокими рвами с укрепленным валом, или же высокой земляной насыпью. Для защиты от врагов и внезапных нападений подобное укрепление являлось в те далекие времена первейшей необходимостью при каждом построении нового города. Князь Георгий велел насыпать для ограды большой земляной вал и для большей крепости засадить его соснами. Даже и теперь с своими вековыми громадными соснами этот вал имеет такой же величественный вид, как и сотни лет тому назад при своем основателе князе Георгие.
Позаботившись о защите от разных врагов, князь Георгий Владимирович хлопотал также и о населении своего города разными жителями, а именно он, как гласит летопись, населил свой город волжскими и камскими болгарами, венгерцами, а также и другими соседними и дальними народами, в особенности пленниками из близ лежащих земель.
По мере того, как шло заселение нового Городка разноплеменными жителями и устроение для них жилищ, князь Георгий подумывал и об устройстве в этом краю иноческой обители, которая была бы светом для сидящих во тьме язычников. К этому его побуждала не одна его только святая ревность о вере христианской и благочестие, но и, вообще, то важное значение, какое имели в то время монастыри в великом деле объединения и гражданского образования Руси. В особенности обители могли иметь глубокое значение в северо-восточной части России, в Керженских областях, сплошь заселенных дикими и грубыми племенами язычников.
В древнее время монастыри были единственными проводниками просвещения среди темного, невежественного народа. Для язычников они служили могучими распространителями святой христианской веры. И словом евангельского учения, и живым примером доброй христианской жизни иноки сильно влияли на язычников, смягчая их нравы и содействуя тем к водворению между ними гражданственности и обрусения, а также и слиянию их в одно нераздельное целое с Государством. Не только одно личное желание руководило князем Георгием Владимировичем в построении Городецкой обители, но эта необходимость была вызвана и особым указанием Божиим и волей Небесной заступницы за русскую землю – Пресвятой Богородицы. По старинным летописям об этом сохранилось следующее предание.
С восточной стороны Городца, вне вала, стояла небольшая древняя часовенка. Почему, когда и кем именно на этом месте она была построена – неизвестно. Быть может, она служила для уединенной молитвы какого-либо, неведомого миру, отшельника. А может быть, еще и до князя Георгия на эту землю вступил какой-нибудь русский патриот и построил по древнему обычаю св. Руси эту часовню, как памятник своего вступления. Может, что еще вероятнее, она осталась на месте какого-нибудь древнего храма или даже монастыря, построенная во времена распространения православной веры в IX или X веке.
По поводу того, что здесь еще задолго до основания Городца и описываемой обители мог существовать монастырь, имеется довольно интересное предание, как бы дополняющее первое.
А именно внутри земляного вала есть небольшое озеро, образовавшееся (по преданию) от провала, и здесь будто бы в древнейшие времена стояла обитель, погибшая вместе со всеми иночествующими[2]. С давних времен это озеро носит название «Святого». Название это оно могло получить и оттого, что здесь, как уже сказано, было святое место, храм или обитель, или оттого, что в этом озере, по преданию, принимали крещение новообращенные язычники. В настоящее время это озеро обмелело и из него образовалось болотистое место, не просыхающее почти в течение всего лета. Вблизи озера находилась сосна, прозванная Крестовой. Жители Городца не только ее уважали, но и относились к ней с некоторым суеверным обожанием. Такое почтение к ней народа вызвало в начальстве распоряжение об уничтожении этого дерева. Более ста лет тому назад эту сосну, по повелению начальства, срубили и сожгли. По всей вероятности, эта сосна получила такое название потому, что принимавшие в озере святое крещение, подходили к этому дереву и возлагали на него свои крестики, развешивая их по сучьям. Вблизи срубленной сосны осталась и другая – с разветвлениями, походящими на правильный формы крест. И теперь даже на ней имеются два или три небольших медных креста, прикрепленных гвоздиками. Поэтому и уцелевшая сосна носит название также Крестовой.
