Ближе к программе «Время» я переместился к телевизору, поближе к родителям. Мама под правильно поставленную речь Игоря Кириллова что-то вязала, сидя в кресле, отец, как обычно за ним водилось, негромко комментировал услышанное, напоминая мне персонажа скетч-шоу «Наша Russia» Сергея Юрьевича Белякова.

В итоге с пачкой папирос отправился дымить на балкон — в квартире на курение действовало негласное табу. О том, что я тоже покуривал, родители знали уже пару лет, после того, как мама нашла в кармане моей куртки початую пачку сигарет. Сначала родительница устроила скандал, апеллируя ещё и к отцу, мол, скажи своё веское слово, но тот махнул рукой:

— Парню уже 19 лет, имеет право. Я вон ещё в школе курить начал.

Так-то я тоже номинально в школе начал, ближе к выпускным экзаменам, но благоразумно промолчал.

А сейчас я тоже вышел на балкон, опёрся на перила, глядя на ползущий внизу вялый поток автотранспорта. Это не XXI век с его вечерними пробками. Сколько раз вот так я в прошлой жизни стоял на балконе, смоля сигарету, и наблюдая застывшую вереницу машин.

— Тоже покурить решил? — спросил отец, затягиваясь и выпуская струю дыма в вечернее небо.

— Не, я с сегодняшнего дня бросил.

— Да? — приподнял он кустистые брови, глянув на меня. — Это правильно, молодец! Ты у нас боксёр, а у боксёра дыхалка — первое дело.

— Не только поэтому.

— А что ещё?

— Дожить хочется до глубокой старости.

— Это что ж, из-за курения не дотянешь, что ли?

Я перевёл взгляд на противоположную сторону дороги. Слева торцом к нашему дому стояло здание облисполкома, справа высился «Мясной пассаж», куда мама частенько заглядывала, чтобы купить мяса, которое обычно продавали с костями в довесок. Наша квартира располагалась аккурат посередине этих двух строений.

— Вполне может быть, — сказал я, глядя перед собой. — У парня с нашего курса отца вчера схоронили. Рак лёгких. Врачи сказали, это потому, что выкуривал по две пачки в день. Прямо как ты. Так что и тебе бросить не мешало бы.

Эту историю с сокурсником и его несчастным отцом я выдумал буквально на ходу. Но батю, похоже, малость проняло.

— Во как…

Он сделал последнюю затяжку, плюнул на тлевший кончик папиросы, смял её в консервной банке, приспособленной вместо пепельницы. С бокового крыльца облисполкома выходили двое мужчин в костюмах, плащах и шляпах, с портфелями в руках, о чём-то между собой переговариваясь.

— Бросить, значит, говоришь? — задумчиво повторил отец, почёсывая заскорузлыми, пролетарскими пальцами начавшую к вечеру пробиваться щетину. — Честно сказать, и сам знаю, что курю много… Слишком много. Может, для начала хотя бы одну пачку в день выкуривать?

И посмотрел на меня, как бы ожидая ответа.

— Можно и так, — кивнул я. — А со временем совсем отказаться от табака. И каждый год проходить флюорографию.

— Ещё и флюорографию? — поморщился отец. — Не люблю я эти больницы…

— Почему сразу больницы? В поликлинике пройти можно. Зато будешь знать, что с твоими лёгкими всё в порядке.

— Или не в порядке…

— Сплюнь!

— Тьфу-тьфу… Ладно, пойдём, а то вон мать без нас заскучала. Да и спать пора, а то завтра не встану.

Я лёг попозже. Мне в институт, если память не изменяла, нужно было подтягиваться к 8.30, пешком в горку минут двадцать идти, так что мама меня обычно будит в 7 утра — сама она уходит в всегда в четверть восьмого. Часа мне хватает, чтобы сделать небольшую физическую разминку, принять душ, почистить зубы, позавтракать, выкурить сигаретку на балконе… Хотя нет, теперь уже не выкурю. Хотя вот прямо сейчас, если честно, ужасно хотелось.

Решил перебрать свои учебники и конспекты, немного освежить голову перед сном знаниями, которые мне понадобятся при сдаче сессии. Полистал «Курс теоретической механики»… Сейчас мы уже заканчиваем 4-й курс, но я начал читать по диагонали с самого начала. На удивление мозг легко впитывал сведения из книг и общих тетрадей, чему я был даже приятно удивлён. Лёг ровно в 11, и моментально провалился в глубокую, чернильную тьму.

[1] Валерий Попенченко — советский боксёр, чемпион Олимпийских игр 1964 года в Токио, двукратный чемпион Европы, шестикратный чемпион СССР. Трагически погиб в 1975 году.

[2] Защитное приспособление для зубов. Эффективность кап объясняется тем, что они поглощают и распределяют ударную силу по зубному ряду, снижая риск получения серьезного повреждения.

[3] Бутылёчки объёмом 0.1 и 0.125, носили название мерзавчик, чипурик, фуфырик.

[4] Точно такой же висел и над кроватью автора в его далёком советском детстве.

Утро началось с зарядки. Я в той жизни как-то пренебрегал утренней гимнастикой, считая, что мне хватает и тренировок, а сейчас, проснувшись и почувствовав свой молодой организм во всей красе, как-то прямо потянуло к гантелям, которые, как я помнил, давно уже лежали на антресолях. Мама, уходя на работу, высказалась в том плане, что со мной явно что-то случилось. И картошку жарить вдруг научился, и к утренней зарядке стал неравнодушен… Чего ещё от меня ждать, каких сюрпризов?

— Если и будут, то только приятные, — заверил я её.

И чмокнул в щёку, чего в прежней жизни никогда не делал, разве что уже когда она стала старенькой. Мама захлопала длинными, накрашенными ресницами, приоткрыла было ротик, но, так ничего и не сказав, исчезла за дверью.

Час спустя не без душевного трепета я переступал порог своей альма-матер. И уже в фойе услышал:

— Захар, привет!

Вихрастый парень с носом картошкой, подошедший откуда-то сбоку, протянул руку, которую я автоматически пожал. Только потом вспомнил, что это Ванька Зыков, мой одногруппник. Сам он приехал из Земетчино, жил в общежитии, родня у него была отнюдь небогатой, и потому он вечерами нередко подрабатывал на Пензе-IV на разгрузке вагонов. Единственный из нашей группы. Как раз то, что надо!

— Вань, ты всё ещё разгружаешь вагоны по вечерам?

— Ну да, а что?

— И сколько там платят?

— Это в зависимости от того, что и сколько разгружаешь. Платят сдельно. В среднем где-то за смену червонец-полтора на брата.

— И когда у вас следующая разгрузка?

— Завтра собирались. А ты чего интересуешься-то? Тоже что ли подзаработать хочешь?

— Угадал, — улыбнулся я. — Ну что, примете в свою команду?

— Я-то не против, тем более что народ всегда вроде как требуется. С другой стороны, чем больше людей — тем меньшего каждый получит. Сумму-то на всех одинаковую выделяют, а делит уже бригадир. Вот завтра с ним и поговорю насчёт тебя.

Вместе поднялись в аудиторию, по расписанию сегодня первая пара по сварочному и литейному производству. Литейки имеются на паре пензенских предприятий, но это так, вспомогательное производство. А вот сварщики нужны всегда и везде. Не то что я, поступая в прошлой жизни на мехтех, собирался работать сварщиком, так-то мы все — будущие инженеры и начальники цехов, но кто его знает, говаривал отец, как жизнь повернётся. Диплом специалиста широкого профиля открывает двери в разных направлениях.

В аудитории уже собралась примерно половина группы. Включая двух девчонок, которых каким-то ветром занесло на чисто мужской факультет. Причём если Таня Кучеренко была такой крепенькой, коренастой, приехавшей учиться из глубинки, то Инга Табакова была девушкой городской и вполне могла бы принять участие в конкурсе «Мисс Пенза», проводись такой в эти годы.

Ещё на первом курсе мы, впрочем, выяснили, что это был за «ветер», что занёс Ингу на наш факультет. Звался он Юрий Анатольевич Табаков. Её папа, ныне работавший замдиректора «Пензтяжпромарматуры», в своё время также закончил этот факультет и мечтал, чтобы дочь пошла по его стопам, пообещав, что по окончании ВУЗа Инга окажется на «ПТПА» под чутким отцовским крылом. Видно, их батя держал в семье лидерство, потому что какая нормальная мать отправит свою дочь за такой профессией?