После чего был ещё и земляничный пирог, который терпеливо дожидался своего часа на кухне. И вкусный какой оказался, я два здоровенных куска умял, прежде чем понял, что в меня больше не влезет. Нет, всё-таки Виктория Андреевна — хозяйка от Бога!

А потом мы смотрели семейный альбом. Мне показали фото Инги чуть ли не с пелёнок. Она и в том возрасте выглядела милашкой. А вот уже голенастый подросток. Следующее фото — групповое, сделанное на крыльце института. Мы здесь только что закончили первый курс. Инга одна среди мальчишек. И себя узнал на фотографии.

— А это кто? — спросил я, неприличны тыча пальцем в старое, пожелтевшее от времени фото, на котором был изображён мужчина в форме военного с парой лейтенантских кубиков в каждой петлице.

— Это отец мой, Анатолий Ильич Табаков, — со вздохом ответил Юрия Анатольевич. — Фото было сделано буквально за неделю до начала войны. Осенью 41-го пропал без вести где-то в Карелии.

Он вытащил фотографию из угловых держателей, посмотрел на изображение отца с грустью в глазах. Тут меня что-то словно под руку толкнуло.

— Можно поглядеть?

Табаков-старший если и удивился моей просьбе, то ничем этого не выказал. Молча протянул фотокарточку, которую я бережно взял двумя пальцами.

Есть! Сработало! Я смотрел на окружающий меня мир словно бы чьими-то глазами, и я догадывался, чьими. Вот я оборачиваюсь и вижу позади себя колонную примерно из взвода красноармейцев. Уставших, грязных и мокрых, так как идти приходилось чуть ил не по какому-то болоту, а с неба противно моросило.

— Давайте, братцы, до заката нужно успеть занять позицию, — слышу я свой простуженный голос. — Там и перекусим.

Следующая сцена — грохот выстрелов, пронзившая грудь вспышка боли, я сползаю на дно окопа, а следом раздаётся взрыв, и на меня сверху сыпятся комья перемешанной с камнями земли. Сознание покидает меня, и я проваливаюсь в чернильную тьму.

Но проваливаюсь на какое-то мгновение. Потому что дальше такое чувство, что душа моя, покинув бренное тело, медленно взмывает вверх, в серое, затянутое облаками небо, среди которых обнаруживается небольшой просвет, в который я и устремляюсь. И уже сверху я. Как на карте, вижу поле боевых действий, где похожие на букашек немецкие танки медленно ползут на наши позиции. В сознании мелькает слово Лоухи, и я возвращаюсь в квартиру Табаковых, ошалело моргая.

— Захар, с вами всё в порядке? — немного испуганно спрашивает Виктория Андреевна.

Остальные на меня также смотрят встревоженно. Но не будешь же им рассказывать о своих видениях. Разве что… Разве что если только в немного иносказательной форме.

— Просто как-то живо представилось, как наши бойцы отражали атаки превосходящих сил противника в этой самой Карелии.

— А, ну да, — кивнул Табаков. — Бои там, говорят, были знатные. И по численности людей и техники фашисты превосходили наших в несколько раз. Тем не менее, продвигались вперёд с огромным трудом. Много там советских бойцов полегло, думаю, где ни копни — найдёшь останки.

— А слово Лоухи вам, случайно, незнакомо?

— Лоухи? — приподнял бровь Юрий Анатольевич. — Да, есть там такой населённый пункт, где-то в тех местах отец и воевал. А где вы слышали про Лоухи?

И снова на «вы». Интересно, это он специально или непроизвольно меняет форму обращения!

— Где-то вычитал, а вот где — убей, не помню! Я вот что подумал… Раз там столько наших воинов лежит, может, организовать в те края поисковый отряд? Назвать его, скажем, «Поиск». Чтобы поднять останки, по возможности опознать и с почестями перезахоронить героев. Они же все там герои, если сложили головы за свою Родину, верно?

— М-да, тут не поспоришь, — протянул Табаков. — А вообще идея интересная — насчёт поискового отряда. Сколько у нас в земле неизвестных солдат лежат…

— Вот и я о чём. По идее это должно стать всесоюзной акцией. Чтобы со всей страны в места боёв отправлялись поисковые отряды, преимущественно состоящие из студентов, которые будут поисками заниматься после сдачи зачётов в летние каникулы.

— А что, пап, и правда, вот бы наш институт стал зачинателем этой акции! — поддержала меня Инга.

У неё даже глаза заблестели. Хотя, не исключено, и под действием выпитого вина.

— Только это уже без вас, получается, — хмыкнул Юрий Анатольевич. — Вы-то в этом году учёбу заканчиваете.

— И правда, — расстроилась Инга.

— Так можно не только студентами такие отряды комплектовать, — добавил я. — Пусть едет кто угодно, лишь бы организованно. Ну и не совсем уж пожилые, потому что таскать по лесам и болотам — тут нужно иметь определённую физическую подготовку. В принципе, Юрий Анатольевич, даже при вашем заводе можно организовать такой отряд. Уж молодых и крепких, да ещё и лёгких на подъём ребят, думаю, у вас на производстве хватает.

— И то верно, — согласился он. — Мы даже под такое дело, думаю, смогли бы выбить кое-какое финансирование, завод-то не из бедных.

— Вот и отлично! Я у нас в институте на бюро озвучу эту тему. Создание отряда станет приоритетной задачей комитета комсомола. А на предприятиях помимо комсомольской организации нужно будет задействовать и партком.

— Правильно мыслишь, — одобрительно крякнул снова перешедший на «ты» Табаков. — В общем, идею твою я понял, завтра же поговорю с нашим директором.

О результатах переговоров Юрия Анатольевича с непосредственным руководством, а после ещё и с вынесением вопроса на общезаводское собрание, я узнал от Инги неделю спустя. Идея получила всеобщее одобрение, и к лету была поставлена задача сформировать поисковый отряд именно в Карелию, где воевало немало пензяков. Правда, предстояло всё это ещё согласовать с обкомом партии, но я почему-то был уверен, что и на этом уровне всё будет согласовано.

А что касается моих «смотрин», то на следующий день после моего воскресного визита к Табаковым Инга заявила мне, что я её родителям понравился.

— А в каких выражениях они это объяснили? — поинтересовался я.

— Думаешь, я дословно помню? Ну что-то вроде приятный молодой человек, голова на плечах, не похож на пустозвона, инициативный… Этого хватит? — ехидно улыбнулся Инга.

— С лихвой, — одарил я её ответной улыбкой. — Рад, что сумел произвести хорошее впечатление.

— Но ты раньше времени не задирай нос, — малость приземлила меня возлюбленная. — Как понравился — так можешь и разонравиться. Один неосторожный шаг…

Она многозначительно приподняла бровь, я понятливо кивнул.

— Ясно, получается, что действовать нужно, как на минном поле. Обещаю, что буду стараться продумывать каждое своё телодвижение.

И подумал, что ещё неизвестно, сколько времени на самом деле продлятся наши с тобой отношения. Не исключено, что Табаковы уже видели во мне потенциального жениха, не так же просто пригласили в гости. Видел ли я себя в роли жениха — тут ещё вопрос. Нет, Инга во всех отношениях девушка приятная, в постели огонь, да ещё и с родословной, если можно так выразиться. Но готов ли я позвать её в ЗАГС и прожить с ней всю оставшуюся жизнь?

Постарался представить её в роли матери, хранительницы домашнего очага… Хотя воображение больше рисовало Ингу какой-нибудь начальницей, зацикленной на карьере. Этакая Калугина, только сексапильная.

— Кстати, мои родители тоже хотят с тобой познакомиться, — сказал я. — Ты не против?

— А почему нет? — улыбнулась она. — Я, честно говоря, давно ждала от тебя этих слов. Когда приходить?

Я с родителями обсудил этот вопрос, и назначили встречу на ближайшее воскресенье. Инга пришла нарядная, вела себя скромно, поддерживала беседу… В общем, и маме, и отцу понравилась. О чём я девушке и сообщил, как в своё время она мне по итогам моего знакомства с её родителями озвучила вердикт.

— Я старалась, — хмыкнула она. — И мне твои родители тоже понравились. А с мамой, когда она станет мне свекровью, думаю, будем жить душа в душу.

Я от таких слов только крякнул, не зная, что и ответить.