Я потёр переносицу. Старая песня.

— У нас двадцать царских гридней, твой старый десяток, Семён с Лёвой, да я. Почти сорок сабель. Мало?

— Мало! — отрезал отец. — Царские люди — они временные. По зиме уедут, и что? Останемся мы с голой задницей. А хозяйство растёт. Склады, кузня, дом твой, люди… Нам нужно ещё человек тридцать. Своих. Чтобы не за жалование служили, а за землю, за идею.

— Где ж я тебе их возьму? — вздохнул я. — Рожать их что ли? Местные мужики — они пахари, а не воины. Им соха привычнее копья. А наёмников брать… так это серебра не напасёшься, да и верности там на грош.

— Думай! — буркнул Григорий, — Ты у нас голова. А моё дело — сказать, что, если татары решат проверить «нового дворянина» на прочность, мы долго не продержимся.

Он развернулся и пошёл к казармам, где Богдан муштровал молодняк. Я остался стоять, глядя на летящие опилки. Григорий был прав. Мы строили замок на песке. У меня был статус, были амбиции, я примерно знал на чём можно заработать, но не было главного ресурса средневековья — людей. Верных людей.

Следующим утром меня разбудила холопка.

— Господин, — шептала она, тряся за плечо. — Господин, проснись! Там гонец приехал!

Я разлепил глаза, чувствуя, как затёкшее тело протестует против раннего подъёма.

— Какой ещё гонец? — пробормотал я, садясь на кровати.

— От отца Варлаама, дьякона, — холопка подала мне рубаху. — Сказал, что дело неотложное.

Я быстро оделся и вышел на крыльцо. У ворот стоял тощий паренёк лет пятнадцати в монашеской рясе, весь в дорожной пыли.

— Ты от Варлаама? — спросил я, подходя ближе.

— Так точно, господин, — он поклонился так низко, что чуть не уткнулся носом в грязь. — Отец Варлаам велел передать, что прибудет в Курмыш к вечеру. И просит приготовить ему пристанище.

Я, стараясь не выдать своих истинных чувств, ответил.

— Передай отцу Варлааму, что он будет желанным гостем. Пусть едет.

Паренёк снова поклонился и поспешил обратно к лошади. Я же проводил его взглядом, испытывая странное чувство тревоги.

Варлаам. Дьякон, которого я встречал в тереме Ратибора. Человек церкви, но не фанатик. Прагматик, умеющий считать выгоду. Когда Ратибор уезжал, я обмолвился ему, что Курмышу нужна своя церковь и священник. Воевода обещал помочь и, похоже, сдержал слово.

И к вечеру весь Курмыш знал о приезде дьякона. Люди собрались у ворот — кто из любопытства, кто из набожности. Церковь сожгли татары, и Ратибор не торопился отстраивать новую, ссылаясь на то, что денег в его казне не было. Поэтому раз в месяц в Курмыш приезжал батюшка из Нижнего Новгорода, чтобы крестить, венчать да отпевать.

Варлаам появился, когда солнце уже клонилось к закату. Он ехал на хорошей лошади, в сопровождении двух послушников и небольшого обоза — три телеги, гружённые иконами, церковной утварью и личным скарбом.

Дьякон спешился у ворот, оглядел собравшихся внимательным взглядом. Он был одет в чёрную рясу, подпоясанную верёвкой, а на груди висел серебряный крест.

— Здравствуй, Дмитрий Григорьевич, — произнёс он громко, так, чтобы слышали все. — Мир тебе и твоему дому!

Я поклонился.

— С миром принимаем, — ответил я, тут же продолжил. — И ты здравствуй, отче Варлаам. Добро пожаловать в Курмыш.

Он подошёл, и мы обнялись, формально, как полагается при встрече. Но когда Варлаам отстранился, я увидел в его глазах что-то вроде одобрения.

— Вижу, ты не зря время провёл, — тихо сказал он, кивая на мой новый дом, на дружинников, — дворянин Строганов.

— Видимо, Бог на моей стороне, — ответил я.

Через несколько дней я собрал мужиков со всего Курмыша и предложил часть оброка отработать строительством крепости. Вернее, увеличения площади стен.

В прошлую осаду людям приходилось спать на улице, потому что всем места не было. И я не хотел повторения той истории, поэтому предложил увеличить площадь стен, таким образом, чтобы они дотягивались до моего подворья.

Нагло? Да! Но разве не я хозяин этих земель? Тем более что стены охватят и многие другие дома. Что касалось старой стены, то её я решил не сносить, а оставить второй линией обороны, так сказать на случай, если первые стены сомнут.

Но тут же возникала проблема… если длина стен увеличивается, то и защитников должно становиться больше. Ведь иначе враг может атаковать с нескольких сторон и воспользоваться этой слабостью. Однако, я делал ставку на то, что у меня будет как минимум несколько сотен арбалетов и болтов, пользоваться которыми я обучу всех, кто сможет их удержать.

Была мысль поставить арбалеты с несильно натянутой тетивой внутри малой крепости и разрешить стрелять всем желающим. Разумеется, под приглядом кого-то из дружинников.

А чтобы мотивация учиться стрелять из арбалета была выше, планировал после посевной организовать игрища, где молодые люди будут бегать, прыгать, взбираться на бревно, преодолевать препятствия и стрелять из арбалетов по мишеням. В общем, хотел устроить состязание для простого народа. И чтобы желающих было как можно больше я собирался подготовить призы для победителей. Плюс ко всему так я смогу приглядеться к юношам и, может, кому-то предложить вступить в дружину. И пусть они вчерашние пастухи, но мне в принципе не до церемоний.

Так вот на стену из мощных бревен смотрел Варлаам. И пусть она ещё была далека от завершения, но начало было положено.

Я отвёл его в одну из пустующих изб неподалёку от своего участка. Она была небольшой, но крепкой, с хорошей печью и по моему приказу туда принесли спальные вещи. Была мысль отправить им кашеварить холопок, но раз Варлаам взял с собой послушников, то им и карты в руки. Своих людей я всегда найду куда пристроить к делу.

— Спасибо, дом мне нравится, — оглядывая помещение сказал Варлаам, — А потом, если Бог даст, церковь построим. Настоящую. Каменную, — при этом уставился мне в глаза.

Я чуть ли не сплюнул. Во-первых, каменная церковь — это не шутка. Это годы работы. Во-вторых, ОГРОМНЫЕ ДЕНЬГИ! А в-третьих, много часов работы, людей, которым, как я уже говорил, есть чем заняться!

Однако я понимал, что это неизбежно. Церковь, это власть. Духовная, но всё же власть. И если я хочу, чтобы Курмыш рос, мне нужно было заручиться поддержкой церкви.

— А может, из дерева сложим? — попытался закинуть я удочку.

Варлаам внимательно посмотрел на меня.

— Ещё будет время обсудить.

Мы вышли на улицу, где послушники начали разгружать телеги, и вскоре на свет появились иконы, свечи, кадило…

— Я так понимаю, ты надолго, отче?

— Давно сюда никто не хотел ехать. При опальном боярине чести служить немного, так ещё и велики были риски с ним под общую гребёнку на плаху отправиться.

— Так ведь наоборот, кто-то же должен был доносить свет в души верующих и…

— Не передёргивай слова. Ты прекрасно всё понимаешь. Был бы глупым, ни за что сам сюда не попросился.

— Сам? — удивился я.

— А что тебя удивляет? Хотя ладно, ты отроков уже набрал учить лекарскому делу? Или забыл, что тебе Великий князь велел?

Я нахмурился.

— Пока нет, времени не было.

— Да? И тоже самое ты скажешь Ивану Васильевичу, когда он тебя спросит? — Варлаам тяжело вздохнул. — Тебе высказали не пожелание, а требование. Не будешь справляться, и твое падение будет ещё быстрее, чем взлёт. Понял?

— Да, — ответил я. Хоть меня сейчас отчитывали, но при этом я слышал в тоне Варлаама обеспокоенность. Он не желал мне зла, поэтому я молча выслушивал критику.

— Ладно, про каменную я погорячился. Но, — сделал он многозначительную паузу, — не откажусь от её строительства. Что же касается денег, то у меня был разговор с митрополитом. Если без лишних слов, то помогать он не хочет. — Варлаам поднял на меня глаза. — Говорить почему или сам догадаешься?

— Архиепископ Иона?

— Да, Феодосий очень-очень расстроен казнью своего лучшего друга. Однако, я не думаю, что митрополит долго протянет на этом свете. Уж больно он плох был в последнее время.