— А знаешь, ты прав, — немного приободрился я.

— Конечно, прав! Дружина — это люди, на которых ты сможешь всегда опереться. Не только в бою, но и в мирной жизни.

— На крайний случай, буду ковать их, — похлопал я по поясу, где висела сабля.

— Сабля у тебя на зависть многим, — пожал плечами Ярослав. — И держать ты её умеешь. Я на своей шкуре убедился. — Он потёр плечо, где сегодня утром я особенно удачно попал деревянным клинком во время очередной тренировки.

— Господин, — обратился ко мне Тимур, десятник из приданной дружины Великого князя Ивана Васильевича. — Солнце начало кланяться за горизонт. Впереди, насколько я помню, селений нет, зато есть река, предлагаю там остановиться на отдых.

— Хорошо, — сказал я Тимуру. — показывай дорогу.

Он кивнул и ускакал вперёд.

Когда лагерь был разбит, я тут же пошёл окунуться в воду. Было начало июля, жара в самом разгаре, и вода была тёплой, как парное молоко. Купался я неподалёку от лагеря и, когда вышел, переоделся в сухую одежду, после чего подошёл к костру, у которого сидели мои холопы.

— А вы чего купаться не идёте?

— Сейчас доготовим, — начал отвечать Глав, помешивая похлёбку в котелке, — и пойдём. Я кивнул. И направился к Ярославу с Аленой.

— Хороша водичка? — спросил Слава.

— Очень, — ответил я. — Ты пойдёшь?

— Да, но попозже. С Алёной и её нянькой отъедем подальше, чтобы они тоже могли освежиться. А потом уже и я.

Минут через сорок они вернулись, как раз когда Глав стал разливать похлёбку по чашкам. Ярослав побежал в воду, пока солнце окончательно не скрылось за горизонт, а Алена, приняв из моих рук тарелку, села рядом.

Мы кушали в тишине. И в какой-то момент Ратмир и Глав вышли из-за импровизированного стола, оставив меня и Алёну одних.

— Ты Петра видел? Когда… когда всё случилось? — вдруг нарушила она тишину.

Вопрос прозвучал очень тихо, что я даже сначала не подумал, что обращаются ко мне, но, когда смысл сказанного до меня дошёл, мягко сказать расстроился.

— Видел, — не стал я врать. — И отца его видел.

— Страшно было?

— Грязно, — честно ответил я. — Смерть вообще редко бывает красивой, Алёна. Это в балладах герои умирают с красивыми словами на устах. А на эшафоте… там только страх, дерьмо и скрип верёвки.

Она помолчала.

— Я ведь за него замуж должна была идти. За Петра.

— Знаю.

— Отец говорил, партия выгодная. Рода соединим, силу умножим. — Она горько усмехнулась. — А я его даже не знала толком. Видела пару раз на пирах. Красивый был, такой статный. Улыбался так… открыто.

В этот момент я вспомнил слова Марии Борисовны. О том, как Пётр улыбался, уговаривая её довериться отравителю.

— Улыбка — не душа, княжна. Ведь змея тоже не скалится перед укусом.

— Знаю, — кивнула она. — Ярослав места себе не находит. Они с детства дружили. Он всё твердит: «Как же так? Мы же хлеб вместе ломали, на мечах бились». А я…

Она подняла на меня глаза.

— А я ничего не чувствую, Митри… Дмитрий, — исправилась она. — Ни жалости, ни горя. Наверное, я плохая, но я чувствую облегчение. Я рада, что он умер до того, как я стала его женой! Ведь если…

Говорить, что было бы, если Алена вышла замуж за Петра и только потом заговор был бы раскрыт, было ни к чему.

Жена Морозова отправилась в мир иной вслед за мужем. А остальных женщин отправили в монастырь. И вряд ли Иван сделал бы исключение для Алены, только потому что она недавно вышла замуж. В общем, ей очень повезло, что заговор раскрылся раньше.

— Это значит, что Бог тебя уберёг. Жить с предателем, рожать от него детей, а потом узнать, что он готов продать Родину и Государя за кошель серебра… Это страшнее вдовства. Реальный Пётр… он твоего сожаления не стоит.

Алёна наклонила голову и внимательно посмотрела на меня.

— Теперь я, кажется, поняла…

— Что поняла? — не понял, что имеет в виду девушка.

— Почему Ярослав в первую нашу встречу сказал, что ты ни одной юбки у себя в Курмыше не пропустил. Вот только, кажется, он немного соврал.

— Немного? — ухмыльнулся я.

— Это не ты за девками бегаешь, а они за тобой.

На этих словах активизировалась тихо сидящая до этого момента в уголочке нянечка.

— Кха-ха, — кашлянула она. — Поздно уже, госпожа. Пойдём укладываться спать.

— Да, ты права. Идём, — произнесла Алена. И, перед тем как уйти, несколько секунд смотрела мне в глаза.

— Спасибо. Мне после разговора с тобой даже дышать легче стало.

— Всегда пожалуйста, госпожа, — перешёл я на официальный стиль. — Доброй тебе ночи.

— И тебе… Дмитрий Григорьевич.

Я уже стал привыкать к дорогам, запахам этого мира, но кажется я никогда не привыкну к гнусу. Комары… их было очень много, и никакие травки, дым и даже дёготь их не отпугивали. Единственный вариант от них спастись ночью было завернуться в плотную ткань и не высовывать части тела из-под неё.

В общем, я не выспался, и когда утром увидел счастливого и выспавшегося Ярослава, не смог устоять от того, чтоб не стереть эту улыбку.

— Ну что, княжич? — окликнул я его. — Разомнём кости? Или у тебя ножка болит?

В глазах парня вспыхнул азартный огонёк.

— Строганов! — огрызнулся он, сбрасывая кафтан. — Сегодня я тебя достану. Прям чувствую это.

— Чувства к делу не пришьёшь, — вставая в стойку, усмехнулся я.

Алёна уселась на поваленное бревно, поджав ноги, и с интересом наблюдала. Нянечка была тут как тут. Она протёрла яблоко и, подав его княжне, тоже уселась рядом посмотреть на бесплатное представление.

— Сестра, ты же за меня болеть будешь? — сделал несколько пробных взмахов Ярослав.

— Ставлю рубль на Дмитрия, — заявила она с усмешкой.

— Цыц, женщина! — буркнул Ярослав. — Смотри и учись.

Он пошёл в атаку резко, без разведки. Рубящий удар сверху, переход в боковой.

Я ушёл с линии атаки мягким перекатом стопы, принял удар на сильную часть клинка и тут же ответил коротким тычком в корпус. В последний момент остановил деревянный клинок у его груди и слегка толкнул — можно сказать просто обозначил удар.

— Раз, — ухмыльнулся я. — Слав, ты бьёшь так, будто хочешь разрубить меня пополам вместе с конём.

— Замолчи и дерись! — разворачиваясь, прошипел Ярослав.

Снова серия ударов. Теперь хитрее. Он попытался сделать финт: показал удар в голову, а сам метил в колено. Подло? Нет, в бою правил нет.

Но я этого ждал и не стал блокировать. Просто шагнул на него, сокращая дистанцию, и ударил гардой ему в плечо, одновременно поставив подножку.

Ярослав полетел в траву, выронив саблю.

— Два, — констатировал я. — Сабля длинная, но руки-то короче. Ты замахнулся для удара в ногу, открыл корпус и потерял равновесие.

Ярослав лежал на спине, глядя в небо, и тяжело дышал.

— Да чтоб тебя… — выдохнул он. — Откуда ты это знаешь?

Я протянул ему руку.

— Жизнь учила, Слава. Тебе бы взять пару уроков у моего отца. Он, в отличие от меня, не останавливал клинок, и бил так, что слезы на глазах наворачивались. Но, — сделала я паузу, — благодаря этому я ещё жив. А вот многие мои противники лежат в земле.

Ярослав ухватился за мою ладонь, рывком поднялся.

— Ты дерёшься не как дружинник, — сказал он, отряхиваясь. — Ты дерёшься как… как убийца.

— Блин, Слав, мы уже с тобой это проходили. Вспомни новгородцев, разве они били нас честно?

— Из засады, как бесчестные твари и…

— Эммм… — перебил я друга. — Я бы на твоём месте поаккуратнее говорил такие вещи.

— Это почему?

— Александр Ярославич, получивший прозвище Невский[7]… напомни, за что? Разве он не воспользовался тем, что швед был не готов к сражению?

— Это другое и…

— Это военная хитрость. Победивший живёт дальше и наслаждается жизнью, а проигравший кормит червей. Скажи, что ты выберешь?