Нэнси досадовала на саму себя за смущение и робость, ей хотелось скрыть свои чувства от мисс Розы, и она заставила себя взглянуть ей прямо в лицо.
– Однако до вас нелегко добраться, мисс! – сказала она с напускной развязностью. – А ведь если бы я обиделась и ушла от вашей прислуги, как это сделала бы на моем месте любая другая, вы бы впоследствии очень пожалели об этом!
– Мне очень жаль, что с вами грубо обошлись, – ответила Роза, – простите, пожалуйста, и постарайтесь забыть об этом. Скажите, что я могу для вас сделать?
Простота и доброта, с которой были сказаны эти слова, так поразили Нэнси, что она закрыла лицо руками и залилась слезами.
– Ах, мисс Мэйли, мисс Мэйли, – воскликнула она, – если бы на свете было побольше таких, как вы, то, наверное, было бы меньше таких, как я!
– Пожалуйста, присядьте! – заволновалась Роза. – Если только я в силах вам помочь, то непременно сделаю это. Сядьте же и успокойтесь.
– Нет, позвольте мне постоять, – ответила Нэнси сквозь слезы, – и потом… Не говорите со мной так кротко и ласково, пока не узнаете меня лучше… Хорошо ли затворена дверь?
– Да, – удивилась Роза, – но зачем…
– А затем, что я сейчас отдам в ваши руки свою жизнь и жизнь многих других, – сказала Нэнси. Я та девушка, которая притащила маленького Оливера назад в шайку Феджина в тот вечер, когда он вышел один из белого дома в Пентонвиле!
– Вы?! – Роза невольно сделала шаг назад.
– Да, я! Это я та ужасная тварь, о которой вы слышали. Я живу среди воров. С тех пор, как я себя помню, я не знала другой жизни и никогда не слышала ни одного доброго слова! Мною нельзя не гнушаться, мисс: самые жалкие женщины сторонятся меня, когда я прохожу по улицам. Взгляните на меня: я моложе, чем кажусь с виду: это жизнь так состарила меня! Нет ни одного грязного притона, где бы меня не знали.
– Какие страшные вещи вы рассказываете, – прошептала Роза.
– Благодарите Бога, милая мисс Мэйли, – продолжала Нэнси, – на коленях благодарите за то, что у вас были друзья, которые берегли вас в детстве, и что вам не пришлось, как мне, с колыбели жить среди голода, холода и пьянства и умереть в этой же грязи!
– Господи, я сочувствую вам всей душой…
– Награди вас Бог за вашу доброту! Знай вы обо мне больше, наверное, еще больше жалели бы меня… Но речь не обо мне. Не затем я тайком ускользнула от своих подельников, чтобы рассказывать про свою жизнь. Они бы убили меня, если бы узнали, зачем я к вам пришла. Поэтому, пока меня не хватились, не будем терять время даром. Знаете ли вы человека, которого зовут Монксом?
– Нет, – покачала головой Роза.
– Но вот он вас знает, – сказала Нэнси, – и знает, что вы живете здесь. Собственно, поэтому мне и удалось вас разыскать.
– Монкс, вы говорите? Я никогда не слышала о нем, – сказала Роза.
– Ну, тогда, значит, это его кличка у наших, – продолжала Нэнси, – и у него есть другое имя. Мне это и раньше приходило в голову. Некоторое время назад, вскоре после того, как вы взяли Оливера к себе, я случайно услышала его разговор с Феджином. Оказалось, что Монкс как-то увидел Оливера на улице вместе с нашими мальчиками и узнал в нем того самого ребенка, которого он давно разыскивал. Зачем ему Оливер, который к тому же исчез, я не поняла. Но Монкс уговорился с Феджином так: если Феджин найдет Оливера, Монкс заплатит ему много денег. А если из мальчика удастся сделать вора, то получит еще больше. Монкс особо на этом настаивал…
– Но почему же он так хотел этого? – удивилась Роза.
– Не знаю. Он заметил на стене мою тень, когда я подслушивала их, – ответила Нэнси. – Я не могла больше оставаться в своем укрытии и не слышала продолжения разговора. Мне еще повезло, что удалось скрыться от них. После того я не видела Монкса до сегодняшнего утра.
– И что же случилось сегодня?
– Сейчас расскажу. Утром он опять приходил, и они с Феджином пошли наверх. Я переоделась, чтобы они, если что, не могли узнать меня по тени, и опять подслушала у двери. Монкс сказал: «Единственное доказательство, подтверждающее происхождение мальчика, лежит на дне реки, а старая ведьма, которая получила его от матери Оливера, гниет в своем гробу». И засмеялся своей удаче. Говоря о мальчике, Монкс все время страшно волновался и говорил, что ему мало того, что он теперь завладеет состоянием Оливера. Ему хочется добиться того, чтобы ребенок сделался вором и мошенником и закончил свои дни на виселице за какое-нибудь уголовное преступление. Монкс сулил Феджину большие барыши, если тот обстряпает такое щекотливое дельце. Все это связано с каким-то завещанием…
– Господи, что же все это значит?! – с отчаянием воскликнула Роза.
– Все это истинная правда, мисс, – горячо перекрестилась Нэнси, – хоть и слышите вы это от такой женщины, как я… А потом он еще прибавил со страшными ругательствами, что если бы он мог без опасности для себя убить мальчика, то он непременно сделал бы это. Но он боится за себя и поэтому будет только следить за ребенком. «Ни одному человеку в мире, – сказал он, – не расставить таких сетей, какие я расставлю для моего младшего брата Оливера»!
– Его брата! – воскликнула Роза.
– Это были его слова, – Нэнси тревожно оглянулась, ей почудилось, что Сайкс стоит рядом и слышит ее. – Потом он говорил про вас, про то, что вы взяли мальчика к себе… Ох, уже поздно, а мне надо вернуться так, чтобы никто не догадался, что я уходила…
– Но что же мне теперь делать? – воскликнула Роза. – И зачем вы идете опять к своим товарищам, о которых рассказали мне столько дурного? Послушайте, в соседней комнате сидит господин, которому вы могли бы довериться. Хотите, я позову его? Вы повторите ему все, что мне сейчас рассказали, и он поможет мне защитить и укрыть вас.
– Нет, отпустите меня, – покачала головой Нэнси, – я должна идти домой, потому что среди этих людей есть один, самый отчаянный из них, которого я не могу бросить даже для того, чтобы спастись от той жизни, которую сейчас веду.
– Вы пожалели мальчика! – горячо воскликнула Роза, и слезы побежали по ее щекам. – Несмотря на опасность вы пришли сюда, чтобы предупредить меня! Ваша правдивость, ваше отвращение к своей жизни, стыд за свое положение – все это доказывает, что вам легко бросить вашу дурную жизнь! Я уверена, что если бы раньше кто-нибудь сказал вам это, вы бы послушались. Но и теперь не поздно, послушайте меня и вернитесь к лучшей жизни!
– Мисс, – воскликнула Нэнси, падая перед ней на колени, – дорогая, милая, добрая мисс Мэйли! Вы первая за всю мою жизнь так по-доброму говорите со мной. Может быть, несколько лет назад ваши слова и спасли бы меня от греха и горя, но теперь поздно, слишком поздно!
– Никогда не поздно раскаяться и исправиться, – возразила Роза.
– Поздно! – воскликнула Нэнси с отчаянием. – Я не могу теперь бросить его! Не могу погубить!
– Чем же вы можете погубить его?
– Его нельзя будет спасти, если я расскажу другим то, что сейчас рассказала вам. Всю шайку поймают, и он, как самый смелый, погибнет первым.
– И неужели, – воскликнула Роза, – из-за такого человека вы не хотите бросить свою страшную жизнь? Ведь это сумасшествие!
– Я сама не знаю, что это, – вздохнула Нэнси. – Знаю только, что это случилось не со мной одной, а случается с сотнями таких же несчастных и дурных девушек. Может быть, это Божье наказание за мою грешную жизнь, но меня что-то притягивает к нему. И как бы дурно он со мной ни обращался, мне кажется, я не бросила бы его даже если б знала, что в конце концов умру от его руки.
– Как же мне быть? – сказала Роза. – Не могу же я оставить вас в беде! Я не отпущу вас!
– Нет, милая мисс, вы отпустите меня. Ведь я доверилась вашей доброте, и вы не захотите воспользоваться моей доверчивостью!
– Какая же польза будет от всего, что вы рассказали мне, если я одна буду знать это?
– Расскажите обо всем какому-нибудь доброму человеку, которому вы могли бы довериться, и который пообещает держать все в тайне. Пусть он посоветует вам, что делать.
