Разбойник загнанно посмотрел по сторонам и, оставив Оливера в канаве, пустился бежать прочь. Через мгновение он был уже на другой стороне поля, перелез через изгородь, выстрелил в своих преследователей и исчез в кустах.
– Эй, эй! – раздался сзади чей-то голос. – Сюда, Пончер, сюда, Нептун!
Собаки вернулись назад. Люди, которые преследовали воров, остановились, посовещались между собой и повернули к дому.
* * *
К утру пошел сильный дождь. Туман висел над землей как густое облако дыма. Дорога раскисла, колеи и рытвины наполнились водой и грязью.
Оливер, неподвижный и бесчувственный, все еще лежал в той самой канаве, где оставил его Сайкс. Наконец мальчик очнулся. Голова его кружилась, в груди ныло, левая рука, кое-как перевязанная шарфом Тоби, висела как плеть, а рукав пропитался кровью.
Несчастный был так слаб, что едва смог подняться и сесть. От этого движения раненую руку пронзила такая боль, что Оливер громко застонал. Он сидел на мокрой траве, поддерживая больную руку здоровой, а ветер пробирал его до костей, и дождь хлестал непокрытую голову.
Оливер попробовал было встать на ноги, но силы оставили его, и он опять упал на землю. Немного полежав и отдохнув, мальчик сделал еще одну попытку подняться, на этот раз ему это удалось. Он попробовал сделать несколько шагов. Голова кружилась, в висках стучало, ноги дрожали и подкашивались, но Оливер собрал последние силы и поплелся по полю, сам не зная куда.
Он шел, пошатываясь и спотыкаясь на каждом шагу, а в его голове одно за другим проносились события прошлого ужасного дня. Оливер бредил: ему казалось, что он все еще идет с Сайксом и с Тоби Крекитом, которые хотят заставить его воровать. Мальчик плакал и умолял их оставить его в покое, но они только прыгали и кривлялись, страшно сверкали глазами и наставляли на него свои пистолеты…
Придя в себя, Оливер обнаружил, что стоит на краю поля у дороги. Неподалеку виднелся какой-то большой одинокий дом. «Надо постараться добраться до него, – подумал мальчик, – может быть люди, которые там живут, пожалеют меня и впустят к себе отдохнуть…» Он собрал последние силы и побрел к дому.
И вдруг страшная догадка озарила его затуманенный мозг: да ведь это тот самый дом, куда они хотели пробраться сегодня ночью! Да, Оливер узнал это место, и его охватил ужас. Он хотел убежать отсюда без оглядки, но у него не хватило сил. Ноги подкосились, руки задрожали, в глазах потемнело.
«Наверное, я умираю», – подумал Оливер. Ему вдруг стало так нестерпимо страшно от этой мысли, что он бросился к калитке. Она оказалась незапертой.
Мальчик отворил ее, шатаясь, пересек лужайку, взобрался по ступенькам на крыльцо и, постучав в дверь, без чувств упал на пороге.
Глава XXV
Переполох в большом доме
Тем временем в кухне того дома, куда постучался Оливер, собралось немало народу: вся прислуга намеревалась здесь пить чай и толковала об удивительном происшествии, случившемся прошлой ночью. Все были взволнованы, напуганы и до сих пор еще не могли прийти в себя.
Вся компания собралась кружком вокруг старшего слуги Джайлса и, затаив дыхание, слушала его рассказ: ведь Джайлс первым услышал воров, поднял тревогу, больше всех хлопотал над их поимкой и даже видел и подстрелил одного из разбойников!
– Уж был, должно быть, третий час ночи, когда я проснулся в своей постели, – рассказывал Джайлс, – и мне показалось, что я слышу шум…
Кухарка боязливо поежилась и велела горничной притворить получше дверь. Горничная не рискнула сама подойти к двери и попросила об этом слугу Бритлса. Бритлс в свою очередь поручил это поваренку, а тот притворился, будто ничего не услышал.
– Итак, мне показалось, что я слышу шум, – повторил Джайлс. – Сначала я сказал себе: «Должно быть, мне просто показалось», и уже снова собирался заснуть, как вдруг опять услышал шум, и на этот раз совершенно явственно.
– А какой это был шум, мистер Джайлс? – спросила кухарка.
– Как будто что-то шуршало, – ответил Джайлс.
– Мне кажется, мистер Джайлс, что шум был скорее похож на то, как будто теркой провели по железному болту, – заметил Бритлс.
– Может быть, оно и было так, когда ты услышал шум, Бритлс, – нахмурился Джайлс. – Но в ту минуту, о которой я говорю, шум был именно шуршащий. Я сбросил с себя одеяло, сел на кровати и стал прислушиваться…
– Господи, какой ужас! – воскликнула кухарка, а горничная пододвинула свой стул поближе к столу.
– И вот тогда я услышал шум уже так явственно, – продолжал Джайлс, – что нельзя было больше и сомневаться. «Должно быть, – подумал я, – взламывают дверь или окно. Что делать? Пойду разбужу этого бедного парня Бритлса, а то, пожалуй, разбойники перережут ему горло от одного уха до другого, а он и не услышит…»
Все глаза устремились на Бритлса, который так и застыл от ужаса на своем месте и, разинув рот, во все глаза смотрел на Джайлса.
– Тут я откинул одеяло, потихоньку встал с кровати, схватил заряженный пистолет и пошел к Бритлсу… «Бритлс, – говорю я ему, – не пугайся…»
– Он именно так и сказал, господа: «Не пугайся, говорит, Бритлс!» – заметил слуга.
– «Наше дело плохо, Бритлс, – говорю я ему, но не бойся: я с тобой!»
– А сильно он испугался? – участливо поинтересовалась кухарка.
– Нисколько, – покачал Джайлс, – он был поистине тверд, почти так же тверд, как и я.
– Да я бы, наверное, просто умерла на месте со страху! – воскликнула горничная.
– Это потому, что вы женщина, – приосанился Бритлс.
– Да, конечно, – поддержал его Джайлс, – чего же требовать от женщины? Но мы, мужчины, – другое дело. Мы не теряемся в трудную минуту, не трусим, нет!.. Мы с Бритлсом взяли фонарь и спустились по лестнице…
Джайлс встал и стал показывать, как именно они шли по лестнице, но вдруг вздрогнул, побледнел и опрометью кинулся к своему стулу. Кухарка и горничная взвизгнули и замерли на своих местах.
– Кто-то постучал в дверь, – объявил Джайлс, стараясь казаться спокойным. – Пусть кто-нибудь откроет…
Но охотников приближаться в двери не нашлось. Никто не двинулся с места.
– Однако это довольно странно, – Джайлс, бледный как полотно, обвел глазами остальных. – Кто бы это мог прийти в такую рань? Отпереть все-таки надо…
Он взглянул на Бритлса, но тот сидел на своем стуле как приклеенный, стучал от страха зубами и красноречиво смотрел на поваренка. Тот же притворялся, что заснул, и храпел на всю комнату, низко свесив голову на грудь.
– Если Бритлс не хочет один отпирать дверь, пожалуй, я пойду с ним, – сказал Джайлс.
– И я с вами, – мгновенно открыл глаза поваренок.
Мужчины отворили ставни и, увидев, что на улице совсем светло, втроем подошли к двери. По совету Джайлса, все нарочно громко говорили, топали ногами и перекликались, для того чтобы постучавшийся подумал, что за дверью стоит целая толпа народа.
Предприняв все эти предосторожности, Джайлс взял за руку поваренка – «для того, чтобы он не убежал», как сказал он шутя, – и отдал приказание Бритлсу отпереть дверь. Руки у Бритлса дрожали, ключ долго не попадал в скважину, потом не хотел поворачиваться в замке…
Наконец дверь распахнулась, и наши храбрецы, прячась друг за друга, вместо ожидаемого страшного врага увидели перед собой бедного маленького Оливера. Он безмолвно лежал на ступенях крыльца и только глазами молил о помощи и сострадании.
– Да это мальчик! – воскликнул Джайлс. – Что с ним? Бритлс, посмотрите-ка, не тот ли это мальчик?
Бритлс, спрятавшийся было за дверь, выглянул и завопил:
– Это он! Он самый!
Тогда Джайлс кинулся на Оливера, схватил его за воротник и втащил в прихожую.
– Попался, бандит! – закричал он на весь дом. – Миссис! Мисс! Скорее сюда! Мы держим его! Вот он, разбойник, миссис! Раненый, мисс! Я собственноручно выстрелил в него, когда Бритлс светил мне…
