– Не могу я удержаться, – ответил Чарли. – Если бы ты видел, как он улепетывал! О тумбы стукается, на углы натыкается, а мы с тобой бежим за ним с платком в кармане и кричим во все горло: «Держи-и-те во-о-ра!» Ха-ха-ха!

– Что теперь скажет Феджин? – вздохнул Лукавый Плутишка.

– И в самом деле, – сразу посерьезнел Чарли, – что он скажет?

Он поднялся с крыльца, почесал в затылке и тихо поплелся наверх. Джек отправился за ним следом, понурив голову.

Феджин в это время сидел в своей комнате у огня и закусывал. Услышав шаги на лестнице, он насторожился, прислушался и вдруг переменился в лице.

– Что это значит? – пробормотал он испуганно. – Их только двое. Кого недостает? Уж не случилось ли чего с ними, черт возьми?

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошли Чарли и Джек.

– А где Оливер? – спросил строго Феджин. – Куда подевался?

Мальчики переглянулись и молча опустили головы.

– Где Оливер? Я вас спрашиваю или нет? – сердито закричал Феджин, размахивая руками. – Ответь хоть ты, негодяй!

Он бросился на Чарли и хотел схватить его за шиворот, но тот ловко увернулся и, отскочив в угол, принялся реветь.

– Да что ж вы как воды в рот набрали, мошенники? Что случилось? – Феджин в бешенстве бегал по комнате, теребя себя за волосы. – Говори, Джек! – и он схватил его за воротник.

– Ну, чего пристал? Отвяжись от меня! – закричал Лукавый Плутишка, стараясь вывернуться из его рук. – Его забрали в участок, вот и все! Чего дерешься? Пусти меня сейчас же!

Он вырвался от Феджина, оставив в его руках свой сюртук, потом схватил со стола вилку и запустил ею в старика. Но тот успел увернуться и бросил в голову Лукавому Плутишке бутылку с пивом. Бутылка пролетела мимо цели и вылетела за дверь, откуда в ту же секунду раздался сердитый голос:

– Кто это здесь бутылками бросается? Хорошо, что в меня попало только пиво, а то я вам показал бы! Что случилось, Феджин? Уж не взбесился ли ты, старый мошенник? Черт возьми, мой галстук весь в пиве!.. Ну, ползи, ползи сюда, гадина, чего стоишь за дверью? Или стыдишься своего хозяина? Сюда, живо!

И с этими словами в комнату вошел рослый мужчина лет сорока с широким красным лицом, с маленькими бегающими глазами и жесткими колючими усами. Он был одет в черный потертый сюртук, на ногах красовались высокие нечищеные сапоги. Довершали наряд порыжевшая шляпа и шелковый платок на шее, концами которого вошедший утирал себе лицо.

Следом за ним в комнату проскользнула большая белая собака со злыми глазами и разодранной в какой-то собачьей драке мордой. Она вошла словно крадучись, низко припадая телом к земле, и сейчас же улеглась у ног своего хозяина. Тот сердито пнул ее ногой, но собака, видимо, привыкла к такому обращению, потому что спокойно положила голову на передние лапы и стала следить глазами за всем, что делалось в комнате.

– Какая муха тебя укусила, Феджин? – повторил пришедший мужчина, усаживаясь к столу. – С чего это ты вздумал обижать своих питомцев, старый плут, укрыватель чужого добра? Я удивляюсь, как они еще не убили тебя. На их месте я давно отправил бы тебя на тот свет!

– Тс-с-с, мистер Сайкс! – сказал побледневший Феджин. – Ради Бога, не говорите так громко!

– Ох, не называй меня мистером, – фыркнул Сайкс, – а то кажется, что ты замышляешь против меня какую-то гадость. Разве не знаешь, как меня зовут?

– Ну, хорошо, хорошо, Билл Сайкс! – примирительно проговорил Феджин. – Ты, кажется, сегодня не в духе, Билл?

– Скорее это ты не в духе, Феджин, раз бросаешься бутылками!

Сайкс велел достать бутылку виски, налил себе полный стакан и спросил мальчиков, что случилось.

Их рассказ очень взволновал старших воров.

– Боюсь, как бы мальчишка не проболтался, – сказал Феджин. – И не наделал нам хлопот.

– Весьма возможно, – ответил Сайкс со злой усмешкой. – И загремишь ты, брат Феджин, прямо на виселицу!

– А еще я боюсь, – продолжал Феджин, пристально глядя в глаза Сайксу, – что если уж мне придется отправиться на виселицу, то и другим известным мне лицам тоже не поздоровится. Ведь тебе-то, пожалуй, достанется покрепче, чем другим, Сайкс!

Сайкс вздрогнул и с плохо скрываемой злобой глянул на Феджина. Потом оба опустили головы и задумались.

– Кто-то должен разузнать, что произошло в участке, – сказал наконец Сайкс.

Феджин молча кивнул головой.

– Если мальчишка не проболтался и сидит в тюрьме, то дело не так плохо, – продолжал Сайкс. – Как только его выпустят, надо будет как можно скорее снова прибрать его к рукам.

Феджин снова кивнул головой в знак согласия.

– Но кто пойдет в полицию?

Ответа на вопрос не последовало: никто из присутствующих не горел желанием отправляться в участок.

Тут раздался стук в дверь, и в комнату вошли две девушки. Они были еще совсем молоденькими, но их болезненно-бледные лица покрывал густой слой ярких румян, подведенные глаза смотрели дерзко, старые платья были нарочито пестрыми.

Девушки громко смеялись, толкались и бранились скверными словами. Кто знает, что толкнуло их на эту дорогу, сколько горя, нужды и отчаяния пришлось им вынести с самых ранних лет, прежде чем дойти до того, чтобы сделаться воровками?

– Очень кстати! – обрадовался Феджин и обернулся к Сайксу. – Бетси пойдет! Не так ли, моя милая?

– Куда это? – спросила одна из девушек.

– Да в полицию, душенька.

Однако Бетси твердо заявила, что ей приятнее отправиться к самому черту, чем в участок.

– Ну, а ты, Нэнси, – обратился Феджин к другой девушке, – что ты скажешь?

– Я скажу, что мне это вовсе не по вкусу, – ответила Нэнси. – А потому сделай милость, не приставай ко мне, Феджин!

– И что все это значит? – строго спросил Сайкс, хмуря брови.

– А то и значит, что я сказала! – дернула плечом Нэнси.

– Лучше всего идти тебе: никто из здешних тебя не знает. Ты же только недавно перебралась сюда с другого конца Лондона!

– Вот я и не хочу, чтобы меня узнали здесь, Сайкс, – ответила Нэнси. – Особенно в полицейском участке!

– Она пойдет, Феджин, – твердо сказал Сайкс.

– Нет, Феджин, она не пойдет! – топнула ногой Нэнси.

– Пойдет, пойдет, Феджин, не беспокойся! – повторил Сайкс.

В конце концов Нэнси все-таки согласилась пойти в полицию, ее уломали угрозами, обещаниями и подарками. Она повязала поверх платья чистый белый передник, накинула на плечи платок, спрятала завитые волосы под соломенную шляпку (все это нашлось у Феджина) и собралась идти.

– Дай Нэнси в руки какую-нибудь корзину, Феджин, чтобы придать ей более почтенный вид. Пусть все думают, будто она кухарка из господского дома, – сказал Сайкс. – Вот так, просто чудесно! Теперь выпей на дорожку, Нэнси, и в путь!

* * *

Так Нэнси отправилась в полицейское управление. Там она обратилась к толстому полисмену и, обливаясь слезами, рассказала ему, что разыскивает своего брата. Тот якобы несколько дней тому назад пропал без вести, и она уверена, что мальчишку забрали за какую-нибудь проделку и посадили в тюрьму.

– О, мой братец, мой любимый братец! – причитала Нэнси, ломая руки и обливаясь притворными слезами. – Что с ним случилось? Куда его отвели? Умоляю вас, сэр, скажите, что сделали с моим бедным мальчиком? О, Нолли, мой бедный Нолли!

Она плакала так убедительно, что полисмен поверил ей и рассказал, что сегодня к судье действительно приводили мальчика, обвиняемого в краже платка. Суд оправдал его, и старый господин, у которого был украден платок, увез парнишку к себе, куда-то на улицу Пентонвиль – полисмен слышал, как джентльмен называл адрес, усаживая мальчика в карету.