Эта лѣстница составляетъ часть моста и раздѣляется на три яруса. Какъ разъ въ концѣ второй площадки каменная стѣна съ лѣвой стороны кончается орнаментированнымъ пилястромъ, обращеннымъ къ Темзѣ. Въ этомъ мѣстѣ идущія дальше ступени расширяются въ длину, такъ что, если спрятаться за угломъ стѣны, то можно быть вполнѣ скрытымъ отъ взоровъ всѣхъ, находящихся на той же лѣстницѣ нѣсколько выше, хотя бы только одной ступенью. Простолюдинъ торопливо осмотрѣлся, дойдя до этого мѣста, и такъ какъ не было видно болѣе удобнаго прикрытія и къ тому же, благодаря отливу, тутъ было для него достаточно просторно, то онъ скользнулъ туда и, стоя спиной къ пилястру, началъ ждать; онъ не сомнѣвался, что ниже они не пойдутъ, и что если ему и не будетъ слышенъ ихъ разговоръ, то онъ имѣетъ за то возможность вполнѣ безопасно пойти снова по ихъ слѣдамъ.

Такъ долго тянулось время въ этомъ уединенномъ мѣстѣ и такое нетерпѣливое желаніе испытывалъ шпіонъ узнать причины свиданія, столь не похожаго на то, чему ожидалъ онъ быть свидѣтелемъ, что онъ не разъ уже готовъ былъ счесть дѣло неудавшимся и говорилъ себѣ, что они остановились гдѣ нибудь наверху или избрали какое нибудь совершенно иное мѣсто для своего таинственнаго разговора. Онъ собирался уже вынырнуть изъ своего потаеннаго убѣжища и вернуться наверхъ, когда услышалъ приближающіеся шаги, и вскорѣ почти надъ самымъ его ухомъ раздались голоса.

Онъ выпрямился и прильнулъ къ стѣнѣ, затаивъ дыханіе и внимательно прислушиваясь.

— Довольно, — произнесенъ голосъ, очевидно принадлежавшій джентльмену:- я не допущу, чтобы молодая леди пошла еще дальше. Многіе не повѣрили бы вамъ и настолько, чтобы забрести такъ далеко, но, вы видите, я готовъ вамъ угодить.

— Мнѣ угодить! — вскричала дѣвушка, за которой шпіонъ слѣдилъ. — Право, вы очень внимательны, сэръ. Угодить мнѣ! Ну, да оставимъ это.

— Чего же ради, — сказалъ джентльменъ болѣе привѣтливымъ тономъ:- чего ради привели вы насъ въ это странное мѣсто? Почему было не предоставить мнѣ переговорить съ вами тамъ наверху, гдѣ свѣтло и гдѣ есть хоть нѣкоторое движеніе. А вмѣсто того вы завели насъ въ этотъ темный и мрачный закоулокъ?

— Я и раньше сказала вамъ, — отвѣтила Нанси:- что тамъ мнѣ страшно съ вами говорить. Не знаю, почему это, — продолжала она, содрогнувшись, — но сегодня я испытываю такой страхъ и ужасъ, что еле стою на ногахъ.

— Страхъ передъ чѣмъ? — спросилъ джентльменъ съ очевиднымъ участіемъ.

— Не знаю, — отвѣтила она. — Я хотѣла бы это знать. Весь день меня посѣщаютъ мысли о смерти. Я вижу саваны, испачканные кровью, и испытываю такой нестерпимый страхъ, будто меня все время жгутъ огнемъ. Вечеромъ, чтобы скоротать время, я пробовала читать книгу, но тѣ же ужасы видѣла и среди строчекъ.

— Померещилось, — сказалъ джентльменъ, успокаивая ее.

— Нѣтъ, не померещилось, — возразила она хриплымъ голосомъ:- Я готова присягнуть, что видѣла слово «гробъ», большими черными буквами напечатанными на каждой страницѣ..А на улицѣ недавно какъ разъ мимо меня пронесли гробъ.

— Что же тутъ необычнаго, — сказалъ джентльменъ. — Часто проносятъ и мимо меня.

— Настоящіе, — возразила дѣвушка. — А это былъ не такой.

Въ ея голосѣ когда она произнесла эти слова, было что то такое особенное, что у тайнаго слушателя забѣгали мурашки по кожѣ и кровь застыла въ жилахъ. Никогда еще онъ не испытывалъ такого облегченія, какъ въ тотъ моментъ, когда раздался пріятный голосъ молодой леди, просившей Нанси успокоиться и не поддаваться такимъ страшнымъ видѣніямъ.

— Говорите съ ней ласковѣе, — обратилась молодая леди къ своему спутнику. — Бѣдняжка! Она такъ нуждается въ участіи.

— Ваши надменныя благочестивыя барыни презрительно отвернули бы голову, увидѣвъ меня такою, какъ я сейчасъ передъ вами, и начали бы проповѣдывать объ адскомъ огнѣ и возмездіи! — вскричала Нанси. — Ахъ, дорогая леди, почему тѣ, которые считаютъ себя избранными Бога, не одарены вашей лаской и участіемъ къ намъ, несчастнымъ! Вѣдь вы молоды и прекрасны, у васъ есть все, чего мы лишены; почему же вы такъ смиреннѣе ихъ, вмѣсто того, чтобы гордиться?

— Да! — произнесъ джентльменъ. — Турокъ, умывъ лицо, обращаетъ его къ востоку, когда читаетъ свои молитвы; а эти люди, мірскою жизнью согнавъ съ лица всякую улыбку, такъ же методично обращаются къ самой темной сторонѣ неба. Между мусульманиномъ и фарисеемъ я выберу перваго!

Повидимому эти слова были обращены къ молодой леди и сказаны, быть можетъ, для того, чтобы дать Нанси время успокоиться. Вскорѣ джентльменъ заговорилъ съ нею.

— Въ послѣднее воскресенье вечеромъ васъ здѣсь не было, — сказалъ онъ.

— Я не могла придти. Меня удержали насильно.

— Кто именно?

— Тотъ человѣкъ, о которомъ я говорила молодой леди.

— Надѣюсь, что васъ не заподозрили въ сношеніяхъ съ кѣмъ либо относительно того дѣла, которое заставило насъ сейчасъ сойтись? — спросилъ старый джентльменъ.

— Нѣтъ, — отвѣтила женщина, покачавъ головою. — Не легко уйти отъ него, если не сказать куда. Мнѣ не удалось бы повидать леди, если бы я въ тотъ разъ не дала ему выпить опія.

— Проснулся ли онъ до вашего возвращенія?

— Нѣтъ. И ни онъ, ни кто либо другой не подозрѣваютъ меня.

— Хорошо, — сказалъ джентльменъ. — Теперь выслушайте меня.

— Я слушаю, — произнесла Нанси, когда онъ умолкъ на минуту.

— Эта молодая леди, — началъ джентльменъ:- сообщила мнѣ и нѣкоторымъ другимъ друзьямъ, которымъ вполнѣ можно довѣрять, — сообщила то, что вы ей сказали почти двѣ недѣли тому назадъ. Не скрою отъ васъ, что сначала я нѣсколько сомнѣвался, можно ли вполнѣ вамъ довѣриться, но теперь я твердо убѣжденъ, что можно.

— Можно, — рѣшительно произнесла Нанси.

— Повторяю — я твердо убѣжденъ, что вамъ можно вѣрить. И чтобы доказать вамъ это, я скажу вамъ напрямикъ, что мы собираемся вывѣдать тайну, подѣйствовавъ страхомъ на этого человѣка — Монкса. Но если… если… его не удастся прижать къ стѣнѣ или, хоть мы и сумѣемъ его захватить, но намъ не удастся подчинить его нашимъ цѣлямъ, то вы должны выдать намъ еврея.

— Феджина! — вскричала Нанси, отшатываясь.

— Да, этого человѣка вы должны будете выдать, — сказалъ джентльменъ.

— Я этого не сдѣлаю! Никогда! — отвѣтила она. — Хоть онъ и сатана, а ко мнѣ относился хуже даже, чѣмъ сатана, но я никогда не сдѣлаю этого.

— Нѣтъ? — произнесъ джентльменъ, повидимому, вполнѣ ожидавшій отказа.

— Никогда!

— Скажите мнѣ, почему?

— У меня есть причина, — твердо отвѣтила молодая женщина:- и эту причину знаетъ молодая леди, и приметъ мою сторону — я знаю, что приметъ, потому что она обѣщала мнѣ. А есть и другая причина — та, что, какъ бы ни была дурна его жизнь, но я веду дурную жизнь тоже. У многихъ изъ насъ общая дорога, и я не стану предавать ни одного изъ тѣхъ, которые могли бы меня предать и однако не сдѣлали этого, какъ ни были они дурны.

— Въ такомъ случаѣ, - сказалъ джентльменъ съ живостью, какъ будто насталъ тотъ самый поворотъ бесѣды, котораго онъ старался достигнуть:- отдайте въ мои руки Монкса и предоставьте мнѣ имѣть дѣло лично съ нимъ.

— Но если онъ покажетъ на другихъ?

— Я обѣщаю вамъ, что въ этомъ случаѣ, разъ только намъ удастся принудить его къ правдѣ, дѣло на томъ и остановится. Въ исторіи Оливера есть обстоятельства, которыя, изъ чувства деликатности, не подлежатъ оглашенію, и разъ истина будетъ въ нашихъ рукахъ, они останутся на свободѣ.

— А если нѣтъ? — предположила она.

— Тогда, — продолжалъ джентльменъ:- этотъ Феджинъ не будетъ отданъ въ руки правосудія безъ вашего согласія. Я увѣренъ, что мнѣ въ этомъ случаѣ удалось бы привести вамъ доводы, которые склонили бы васъ къ перемѣнѣ рѣшенія.

— А леди обѣщаетъ мнѣ это? — спросила Нанси.

— Да, — отвѣтила Роза:- даю вамъ правдивое и святое обѣщаніе.

— Монксъ никогда не узнаетъ, отъ кого вы раздобыли эти свѣдѣнія? — спросила молодая женщина послѣ короткой паузы.

— Никогда, — отвѣтилъ джентльменъ. — Мы такъ разскажемъ ему наши разоблаченія, что онъ даже не будетъ догадываться.