— Я привыкла лгать и съ малыхъ лѣтъ живу среди обманщиковъ, — произнесла Нанси послѣ новаго короткаго молчанія;- но вашимъ словамъ я вѣрю.

Получивъ отъ нихъ обоихъ новое подтвержденіе, что она безопасно можетъ положиться на ихъ обѣщанія, она начала описывать такимъ тихимъ голосомъ, что для подслушивавшаго зачастую трудно было разобрать суть ея словъ, — мѣстоположеніе того самаго трактира, изъ котораго онъ началъ ее выслѣживать. Судя по тому, какъ она иногда умолкала, можно было предположить, что джентльменъ наскоро записывалъ кое что изъ ея описанія. Когда она подробно перечислила всѣ признаки мѣста, откуда можно наблюдать за таверной, не возбуждая подозрѣній, и сообщила, въ какіе вечера и часы Монксъ обыкновенно чаще всего бываетъ тамъ, то умолкла на нѣсколько минутъ, повидимому, стараясь хорошенько вызвать въ памяти черты его лица и общую внѣшность.

— Онъ высокъ ростомъ, — сказала она:- и крѣпкаго сложенія, но не полный. У него боязливая походка и на ходу онъ постоянно оглядывается черезъ плечо сначала въ одну сторону, потомъ въ другую. Запомните это, потому что глаза у него примѣтные, они такъ глубоко запали, какъ я не встрѣчала еще ни у кого, и уже по одному этому вы могли бы его узнать. Лицо у него смуглое, глаза и волосы темные. Хотя онъ не старше двадцати шести или восьми лѣтъ, но видъ у него измождеными, усталый. Губы его часто синѣютъ и бываютъ искусаны, потому, что онъ страдаетъ припадками безумья и иногда даже кусаетъ себѣ руки, покрывая ихъ кровавыми слѣдами зубовъ… Почему вы вздрогнули? — спросила молодая женщина, внезапно останавливаясь. Джентльменъ торопливо отвѣтилъ, что самъ не замѣтилъ этого и просилъ ее продолжать.

— Частью я узнала все это отъ другихъ людей въ трактирѣ, который я вамъ описала;- сама же я видѣла этого человѣка только два раза, когда онъ былъ закутанъ большимъ плащомъ. Кажется, это всѣ примѣты, какія я могу вамъ сообщить. Подождите, вотъ еще, — добавила она:- на его шеѣ, на такой высотѣ, что вы можете замѣтить за шейнымъ платкомъ, когда онъ поворачиваетъ лицо въ сторону, находится…

— Широкое красное пятно, точно отъ ожога! — вскричалъ джентльменъ.

— Какъ! — сказала Нанси. — Вы знаете его?

Молодая леди издала возгласъ изумленія, и нѣсколько мгновеній всѣ трое были безмолвны, такъ что шпіонъ ясно слышалъ ихъ взволнованное дыханіе.

— Мнѣ показалось, что да, — нарушилъ джентльменъ молчаніе. — Во всякомъ случаѣ я долженъ узнать его по вашему описанію. Увидимъ. Подчасъ люди бываютъ поразительно похожи одинъ на другого. Можетъ быть это и не тотъ вовсе.

Произнеся эти слова съ напускнымъ равнодушіемъ, онъ прошелся немного по площадкѣ и когда шага на два приблизился къ шпіону, то тотъ могъ отчетливо разслышать, какъ онъ пробормоталъ: «это онъ!»

— Ну, — произнесъ онъ, возвратившись, судя по голосу, на прежнее мѣсто:- вы оказали намъ чрезвычайно важную помощь, и милая женщина, и я хотѣлъ бы, чтобы вы были вознаграждены чѣмъ нибудь. Что я могу для васъ сдѣлать?

— Ничего, — отвѣтила Нанси.

— Не упорствуйте, — возразилъ джентльменъ, въ голосѣ котораго было столько убѣдительности и доброты, что и гораздо болѣе зачерствѣвшее и грубое сердце едва ли устояло бы. — Подумайте. Что вы скажете?

— Ничего, сэръ, — отвѣтила молодая женщина, заливаясь слезами. — Вы ничѣмъ не можете мнѣ помочь. Мнѣ нельзя уже ни на что надѣяться.

— Вы сами отталкиваете отъ себя надежду, — сказалъ джентльменъ. — Прошлое ваше было безотраднымъ расточеніемъ молодыхъ силъ и уничтоженіемъ тѣхъ безцѣнныхъ сокровищъ, которыя Творецъ лишь одинъ разъ намъ удѣляетъ и никогда не даритъ опять. Но будущее для васъ не лишено надеждъ. Я не хочу сказать, что въ нашей власти дать вамъ спокойствіе души и сердца, потому что это явится лишь тогда, когда вы сами станете искать этого. Но предоставить вамъ тихое убѣжище въ Англіи или, если боитесь здѣсь оставаться, гдѣ нибудь въ другой странѣ, - это не только въ нашихъ силахъ, но и наше самое горячее желаніе. Еще не успѣетъ начаться разсвѣтъ, еще рѣка эта не проснется, чтобы встрѣтить первый проблескъ дня, а вы уже будете тамъ, гдѣ до васъ совершенно не доберутся ваши прежніе сотоварищи, и не останется послѣ васъ ни малѣйшаго слѣда, какъ будто вы съ этой минуты покинули землю. Соглашайтесь! Я не хочу, чтобы вы вернулись и хоть однимъ словомъ обмѣнялись съ прежними знакомыми, хоть одинъ взглядъ кинули на старыя мѣста, хоть одинъ разъ еще вдохнули тотъ воздухъ, который является для васъ гибелью и смертью. Покиньте все это пока есть время и возможность!

— Теперь она согласится! — вскричала молодая леди. — Я увѣрена, что она колеблется уже.

— Боюсь что нѣтъ, дорогая леди, — сказалъ джентльменъ.

— Нѣтъ, сэръ, я не колеблюсь, — сказала женщина, поборовъ себя. — Я цѣпью прикована къ прежней жизни. Я задыхаюсь въ ней, ненавижу ее теперь, но не могу ее бросить. Я, видно, слишкомъ далеко зашла, чтобы вернуться назадъ. И все таки я не знаю, такъ ли бы я поступила, если бы вы сказали мнѣ то же нѣсколько раньше. Но, — тутъ она поспѣшно осмотрѣлась:- опять на меня находитъ этотъ страхъ. Мнѣ надо домой.

— Домой! — повторила молодая леди съ удареніемъ на этомъ словѣ.

— Да, леди, домой, — отвѣтила Нанси. — Къ тому домашнему очагу, который я устроила себѣ работой всей своей жизни. Пора намъ разстаться. Меня могутъ подстеречь или увидѣть. Идите, идите! Если я оказала вамъ какую либо услугу, то все, о чемъ я прошу васъ, это — предоставьте мнѣ идти своей дорогой.

— Напрасно убѣждать ее, — произнесъ джентльменъ со вздохомъ. — Быть можетъ, мы, оставаясь здѣсь дольше, подвергаемъ съ опасности. Возможно, что мы уже задержали ее дольше, чѣмъ она ожидала.

— Да, да, — подтвердила молодая женщина. — Задержали.

— Каковъ можетъ былъ конецъ жизни этого несчастнаго существа! — вскричала молодая леди.

— Каковъ? Посмотрите передъ собою, леди. Взгляните на эту черную воду. Нерѣдко вамъ приходится читать о такихъ, какъ я, которыя бросаются въ рѣку и не оставляютъ послѣ себя никого, кто о нихъ взгрустнулъ бы или пролилъ бы слезу. Пройдутъ, можетъ быть, годы, можетъ быть, мѣсяцы, но и мнѣ не миновать этого.

— Не говорите этого, прошу васъ, — рыдая, сказала ей молодая леди.

— Вы никогда не услышите объ этомъ, дорогая барышня, и не дай Богъ вамъ знать объ этихъ ужасахъ, — отвѣтила Нанси. — Доброй ночи, доброй ночи!

Джентльменъ отвернулся.

— Вотъ, возьмите ради меня этотъ кошелекъ, — вскричала Роза, — чтобы имѣть что нибудь на случай невзгоды!

— Нѣтъ! — отвѣтила молодая женщина. — Я не для денегъ рѣшилась на это. Не лишайте меня сознанія этого. И все таки… дайте мнѣ что нибудь изъ вашихъ вещей… Нѣтъ, нѣтъ, только не кольцо!.. Вашу перчатку или носовой платокъ… что нибудь, что я могла бы хранить на память о васъ, ласковая леди. Вотъ это! Будьте счастливый Благослови васъ Богъ. Доброй ночи, доброй ночи!

Крайнее волненіе молодой женщины и опасеніе, что что нибудь ее выдастъ и навлечетъ на нее месть и побои, повидимому, заставили джентльмена отпустить ее, согласно ея просьбѣ. Слышны были удаляющіеся шаги, и голоса умолкли.

Молодая леди и ея спутникъ скоро были уже на самомъ мосту. Они пріостановились на верхней ступени.

— Тише! — воскликнула Роза, прислушиваясь. — Не окликнула ли она насъ? Мнѣ послышался ея голосъ.

— Нѣтъ, моя дорогая, — отвѣтилъ мистеръ Броунлоу, кинувъ грустный взглядъ назадъ. — Она стоитъ на томъ же мѣстѣ и не двинется, пока мы не уйдемъ.

Роза Мэйли медлила, но старый джентльменъ заставилъ ее взять себя подъ руку и съ деликатной настойчивостью увлекъ ее. Когдъ они исчезли, молодая женщина упала на одну изъ каменныхъ ступеней и излила скорбь своего сердца въ горькихъ слезахъ.

Спустя немного времени она встала и слабой, шатающейся походкой поднялась наверхъ. Изумленный шпіонъ нѣсколько минутъ оставался, недвижимый, на своемъ посту и, убѣдившись, посредствомъ осторожныхъ выглядываній, что онъ снова остался одинъ, медленно вылѣзъ изъ своего убѣжища и прокрался наверхъ, держась въ тѣни, какъ и тогда, когда спускался.