— Кто она? — спросилъ Ноэ.

— Наша.

— Ого! — вскричалъ Ноэ, вздергивая носъ. — Вы начали сомнѣваться на ея счетъ?

— Она нашла себѣ новыхъ друзей, и мнѣ необходимо, голубчикъ, узнать, кто они, — отвѣтилъ Феджинъ.

— Понимаю, — сказалъ Ноэ. — Это для того, чтобы получить удовольствіе познакомиться съ ними, если они порядочные люди, не правда ли? Ха-ха-ха! Положитесь на меня.

— Я зналъ, что вы согласитесь! — воскликнулъ Феджинъ, радуясь успѣху своего предложенія.

— Конечно, конечно, — отвѣтилъ Ноэ. — Гдѣ она? Гдѣ я долженъ ее подстеречь? Куда я долженъ пойти?

— Все это я вамъ скажу потомъ, дорогой мой. Я укажу ее, когда придетъ время. Вы будьте только наготовѣ, а остальное предоставьте мнѣ.

Въ этотъ вечеръ, и въ слѣдующій, и еще въ слѣдующій, шпіонъ сидѣлъ въ своемъ извозчичьемъ нарядѣ, готовый по одному слову Феджина приняться за дѣло. Минуло шесть вечеровъ — шесть долгихъ, скучныхъ вечеровъ — и каждый разъ Феджинъ приходилъ домой съ разочарованнымъ видомъ и коротко объяснялъ, что время еще не настало. Въ седьмой вечеръ онъ вернулся раньше и сіялъ отъ восторга. Было воскресенье.

— Сегодня она отправляется изъ дому, — сказалъ Феджинъ:- и я увѣренъ, что именно по этому дѣлу. Цѣлый день она была одна, а человѣкъ, котораго она боится, вернется только незадолго до разсвѣта. Идемъ. Живѣе!

Ноэ, не говоря ни слова, вскочилъ на ноги. Еврей былъ въ состояніи такого напряженнаго возбужденія, что его настроеніе передалось и ему. Они тихо вышли изъ дома и, скорымъ шагомъ миновавъ цѣлый лабиринтъ улицъ, очутились наконецъ передъ трактиромъ, который Ноэ призналъ за тотъ самый, гдѣ онъ ночевалъ, когда только что прибылъ въ Лондонъ.

Былъ уже двѣнадцатый часъ, и дверь оказалась запертой, но безшумно отворилась, когда Феджинъ слегка свистнулъ. Они вошли, тихо, безъ шума, и дверь за ними снова закрылась.

Едва рѣшаясь шептать и замѣняя слова нѣмыми знаками, Феджинъ и впустившій ихъ молодой еврей, указали Ноэ стеклянное окошечко и пригласили его взобраться туда и посмотрѣть на находившагося въ сосѣдней комнатѣ посѣтителя.

— Это она и есть? — спросилъ онъ шепотомъ, не болѣе громкимъ, чѣмъ дыханіе.

Феджинъ утвердительно кивнулъ головою.

— Я не вижу хорошенько ея лица, — прошепталъ Ноэ. — Она опустила голову, а свѣча стоитъ позади нея.

— Подождите, — отвѣтилъ шепотомъ Феджинъ и сдѣлалъ знакъ Барнею; тотъ исчезъ. Мгновеніе спустя молодой парень вошелъ въ сосѣднюю комнату и, якобы снимая нагаръ со свѣчи, передвинулъ ее надлежащимъ образомъ и въ то же время что то спросилъ у женщины, чѣмъ заставилъ ее поднятъ лицо.

— Теперь вижу ее, — сказалъ шпіонъ.

— Хорошо?

— Я узналъ бы ее среди тысячи.

Онъ быстро покинулъ свой постъ, когда женщина встала и вышла изъ комнаты. Феджинъ толкнулъ его за маленькую перегородку, которая была защищена занавѣской, и тамъ они оба стояли, затаивъ дыханіе, когда она прошла въ нѣсколькихъ шагахъ отъ ихъ тайника и скрылась за дверью, черезъ которую они проникли въ трактиръ.

— Тс! — произнесъ Барней, стоявшій у двери. — Ступайте теперь!

Ноэ переглянулся съ Феджиномъ и поспѣшилъ на улицу.

— Налѣво, — прошепталъ молодой еврей:- идите налѣво, по другой сторонѣ улицы.

Онъ послѣдовалъ этимъ указаніямъ. При свѣтѣ фонарей онъ разглядѣлъ впереди себя удалявшуюся женскую фигуру, успѣвшую уйти довольно далеко. Онъ догналъ ее настолько, насколько считалъ благоразумнымъ, и шелъ по другой сторонѣ, чтобы легче наблюдать за ея движеніями. Раза два или три она нервно осмотрѣлась вокругъ и остановилась, чтобы пропустить мимо себя двухъ прохожихъ, слѣдовавшихъ какъ разъ сзади нея. Казалось, что чѣмъ дальше она шла, тѣмъ становилась смѣлѣе, а походка ея все тверже и рѣшительнѣе. Шпіонъ оставлялъ между нею и собой все то же разстояніе и ни на минуту не терялъ ея изъ виду.

XLVI. Исполненіе обѣщанія

Башенные часы пробили три четверти двѣнадцатаго, когда на Лондонскомъ мосту появились двѣ фигуры. Одна изъ нихъ была женщина, шедшая быстрымъ и торопливымъ шагомъ и тщательно осматривавшаяся по сторонамъ, словно кого то выискивая. А нѣсколько позади шелъ мужчина, прячась въ самой темной тѣни, какую онъ могъ выбрать, и приноравливаясь къ ея походкѣ. Если она пріостанавливалась, то останавливался и онъ, и снова шелъ, крадучись, какъ только она устремлялась дальше; но въ своемъ преслѣдованіи онъ не увлекался настолько, чтобы догнать ее. Такимъ образомъ они прошли черезъ весь мостъ отъ Мидлсекскаго берега къ Серрейскому, и женщина, очевидно не найдя въ числѣ прохожихъ того, кого искала, повернула назадъ. Это движеніе было неожиданно, но слѣдившій за нею человѣкъ не былъ застигнутъ врасплохъ. Онъ скользнулъ въ одну изъ тѣхъ нишъ, которыя устроены надъ быками моста, и, перегнувшись черезъ каменный парапетъ, чтобы быть менѣе замѣтнымъ, выждалъ, пока она не прошла мимо него по противоположному тротуару. Когда она была на такомъ же приблизительно разстояніи впереди него, какъ и раньше, онъ тихо приподнялся и опять двинулся за нею. Около средины моста она остановилась. Остановился и слѣдившій за нею.

Ночь была очень темная. День выпалъ ненастный, и въ этотъ часъ здѣсь было очень мало народу. Тѣ прохожіе, которые еще встрѣчались, торопливо бѣжали дальше, по всей вѣроятности не видя и безъ сомнѣнія не обращая вниманія ни на женщину, ни на того, который ее выслѣживалъ. Внѣшній видъ ихъ не былъ разсчитанъ на то, чтобы останавливать любопытные взгляды лондонскихъ бѣдняковъ, которымъ въ эту ночь случилось проходить по мосту въ поискахъ какого нибудь холоднаго закоулка или развалины, гдѣ можно преклонить голову. Они стояли на своихъ мѣстахъ молча; никто изъ прохожихъ не заговаривалъ съ ними.

Надъ рѣкой висѣлъ туманъ, сгущая красные огни фонарей, горѣвшихъ на мелкихъ судахъ въ различныхъ верфяхъ, и дѣлая темныя береговыя зданія болѣе мрачными и расплывчатыми въ очертаніяхъ. Старыя, почернѣвшія отъ дыма строенія складовъ тяжело и сумрачно возвышались по обѣ стороны, надъ скученной массой шпилей и кровель и угрюмо хмурились на рѣку, слишкомъ черную, чтобы отражать даже ихъ громоздкіе контуры. Башня старинной церкви Спасителя и шпицъ святого Магнуса — вѣковые гиганты, стерегущіе этотъ древній мостъ, виднѣлись въ черномъ сумракѣ, но лѣсъ корабельныхъ мачтъ на рѣкѣ и частые шпицы церквей среди крышъ домовъ, были почти всѣ скрыты изъ виду.

Дѣвушка, за которой все время внимательно наблюдалъ ея тайный попутчикъ, нетерпѣливо прошлась уже нѣсколько разъ взадъ и впередъ, когда тяжелый колоколъ собора святого Павла возвѣстилъ, что еще одинъ день отошелъ въ вѣчность. Полночь воцарилась надъ многолюднымъ городомъ. Надъ дворцомъ и ночлежнымъ пріютомъ, надъ сумасшедшимъ домомъ и тюрьмой, надъ обителью рожденія и смерти, здоровья и недуга, надъ застывшимъ лицомъ покойника, надъ мирно спящимъ ребенкомъ — надо всѣмъ нависла полночь.

Не прошло и двухъ минутъ послѣ того, какъ пробили часы, когда близь моста остановился наемный фіакръ, изъ котораго вышли молодая леди и сѣдой джентльменъ, и, отпустивъ карету, направились прямо на мостъ. При ихъ появленіи дѣвушка вздрогнула и тотчасъ поспѣшила къ нимъ.

Они шли впередъ, оглядываясь по сторонамъ съ такимъ видомъ, какъ будто почти не разсчитывали на осуществленіе своего ожиданія, и, неожиданно столкнувшись съ дѣвушкою, они остановились съ возгласомъ удивленія, который тотчасъ же заглушили, потому что въ этотъ моментъ мимо нихъ прошелъ и даже задѣлъ ихъ какой то человѣкъ въ одеждѣ простолюдина.

— Не здѣсь, — торопливо сказала Нанси. — Я здѣсь боюсь съ вами говорить. Уйдемъ… подальше отъ народа. Спустимся вонъ по тѣмъ ступенямъ.

Когда она произнесла эти слова и указала рукой въ томъ направленіи куда просила ихъ пойти, простолюдинъ обернулся и, грубо спросивъ, чего ради они загородили весь тротуаръ, пошелъ далѣе.

Ступени, указанныя дѣвушкой, были тѣ самыя, которыя на Серрейскомъ берегу, у того конца моста, гдѣ стоитъ церковь Спасителя, образуютъ спускъ къ рѣкѣ. Къ этому мѣсту, никѣмъ не замѣченный, поспѣшилъ простолюдинъ и, въ одну секунду обозрѣвъ мѣстность, началъ спускаться.