— Посвѣти ему, — сказалъ Сайксъ, набивая трубку:- будетъ жаль, если онъ самъ сломитъ себѣ шею и лишитъ публику занятнаго зрѣлища! Бери же свѣчу.

Нанси спустилась за старикомъ по лѣстницѣ, неся свѣчу. Когда они очутились въ корридорѣ, онъ приложилъ палецъ къ губамъ и, пододвинувшись къ ней вплотную, спросилъ шепотомъ:

— Что это, Нанси, голубушка?

— О чемъ ты говоришь? — такъ же отвѣтила она.

— Какая причина всего этого? Если онъ, — Феджинъ указалъ наверхъ своимъ костлявымъ пальцемъ:- если онъ такъ съ тобой жестокъ (онъ звѣрь, Нанси, дикій звѣрь), то почему ты не….

— Ну? — сказала Нанси, когда Феджинъ остановился, почти касаясь ртомъ ея уха и заглядывая ей въ глаза.

— Пока помолчимъ, — сказалъ еврей. — Мы поговоримъ объ этомъ послѣ. Во мнѣ ты имѣешь друга, Нанси, преданнаго друга. У меня есть подъ рукою средства… Можно все сдѣлать тихо и безъ хлопотъ. Если тебѣ понадобится отомстить тому, кто обращается съ тобой, какъ съ собакой — какъ съ собакой! хуже чѣмъ со своей собакой, которую онъ все таки подчасъ ласкаетъ — то приходи ко мнѣ. Я говорю — приходи ко мнѣ. Ты прожила съ нимъ безъ году недѣлю, а меня ты знаешь съ давнихъ поръ, Нанси, съ давнихъ поръ!

— Я знаю тебя хорошо, — отвѣтила она, не проявляя ни малѣйшаго волненія. — Доброй ночи.

Она съ содраганіемъ отстранилась, когда Феджинъ хотѣлъ пожать ей руку, но повторила твердымъ голосомъ пожеланіе доброй ночи и, отвѣтивъ на его прощальный взглядъ кивкомъ, выражавшимъ что она понимаетъ его, закрыла дверь.

Феджинъ отправился домой, занятый мыслями, тѣснившимися въ его мозгу. Ему пришла идея — возникшая не благодаря только что происшедшему, хотя это было ея подтвержденіемъ, но медленно и постепенно — что Нанси, не будучи долѣе въ силахъ терпѣть грубости Сайкса, выискала себѣ какого то новаго друга. Перемѣна въ ея обращеніи, ея частыя одинокія отлучки изъ дому, ея сравнительное равнодушіе къ интересамъ шайки, въ которыхъ она прежде принимала такое горячее участіе, и, вдобавокъ ко всему этому, ея отчаянное желаніе уйти въ этотъ вечеръ въ опредѣленный часъ — все не только согласовалось съ его предположеніемъ, но и давало ему, въ глазахъ самого Феджина по крайней мѣрѣ, почти характеръ достовѣрности. Предметъ ея новой привязанности не принадлежалъ очевидно къ кругу его соратниковъ; онъ былъ бы цѣннымъ сотрудникомъ при такомъ помощникѣ, какъ Нанси, и его надо было — какъ разсуждалъ Феджинъ — завербовать какъ можно скорѣе.

Надо было достигнуть и другую, болѣе темную цѣль. Сайксу слишкомъ многое было извѣстно, и его грубыя издѣвательства портили Феджину тѣмъ болѣе крови, что онъ скрывалъ получаемыя обиды. Дѣвица должна была хорошо понимать, что, бросивъ Сайкса, она не будетъ обезпечена отъ его ярости, которую онъ навѣрное выместить на предметѣ ея новаго увлеченія, рискующемъ въ этомъ случаѣ быть не только изувѣченнымъ, но и убитымъ. «Немножко поуговорить ее», размышлялъ Феджинъ, «и она навѣрное согласится отправить его. Женщины способны и не на такія вещи, когда дѣло идетъ о достиженіи подобной цѣли. Итакъ, опасный злодѣй — ненавистный мнѣ человѣкъ — погибнетъ; на его мѣсто я завербую другого; а моя власть надъ нею, когда я буду знать о ея преступленіи, станетъ безгранична».

Всѣ эти соображенія пришли Феджину на умъ въ теченіи того короткаго времени, когда онъ сидѣлъ одинъ въ комнатѣ разбойника, и всецѣло поглощенный ими, онъ воспользовался представившимся случаемъ, чтобы въ брошенныхъ при разставаньи намекахъ испытать настроеніе Нанси. Она не выразила удивленія, не казалась недоумѣвающею. Ясно, что она поняла его. Ея прощальный взглядъ говорилъ объ этомъ.

Но быть можетъ она не согласится на убійство Сайкса? А вѣдь въ этомъ главная его цѣль. — «Какъ», раздумывалъ еврей, медленно бредя домой, — «усилить мнѣ вліяніе надъ ней? откуда добыть мнѣ больше власти?»

Мозгъ Феджина быстро отыскалъ средства. Если не добиваясь признанія отъ нея самой, онъ станетъ слѣдить, откроетъ предметъ ея новой любви и пригрозить разсказать все Сайксу (котораго она боится больше всего на свѣтѣ), въ случаѣ ея отказа дѣйствовать по его наущеніямъ, — то развѣ ея согласіе не будетъ обезпечено?

— Я добьюсь этого, — произнесъ Феджинъ почти вслухъ. — Тогда то ужъ она не откажется, навѣрняка, навѣрняка! Я все устрою. Средства готовы и остается ихъ только пустить въ дѣло. Ужъ ты отъ меня не отвертишься!

Онъ кинулъ назадъ мрачный взглядъ и, погрозивъ рукою въ томъ направленіи, гдѣ находился смѣлый головорѣзъ, продолжалъ свой путь, теребя костлявыми пальцами складки своего отрепаннаго платья, которое онъ яростно скручивалъ, какъ будто каждымъ движеніемъ руки онъ уничтожалъ ненавистнаго врага.

XLV. Феджинъ даетъ Ноэ Клейполю тайное порученіе

На слѣдующее утро старикъ поднялся рано и нетерпѣливо ждалъ появленія своего новаго работника, который, послѣ казавшагося безконечнымъ отсутствія, предсталъ наконецъ и тотчасъ началъ прожорливое нападеніе на завтракъ.

— Больтеръ, — сказалъ Феджинъ, пододвигая стулъ и садясь противъ Морриса Больтера.

— Ну, я здѣсь, — отозвался Ноэ. — Въ чемъ дѣло? Не заставляйте меня что нибудь дѣлать, пока я не кончу ѣсть. Вотъ по этой части тутъ скверно. Никогда не дадутъ тебѣ времени спокойно закусить.

— Да развѣ вы не можете говорить во время ѣды? — сказалъ Феджинъ, отъ всего сердца проклиная алчность своего юнаго друга.

— Конечно, я могу говорить; у меня дѣло подвигается лучше, когда я разговариваю, — отвѣтилъ Ноэ, отрѣзывая огромный ломоть хлѣба. — Гдѣ Шарлота?

— Ушла, — сказалъ Феджинъ. — Я услалъ ее утромъ съ другой молодкой, потому что мнѣ нужно побесѣдовать съ вами наединѣ.

— О! — произнесъ Ноэ. — Почему вы не приказали ей сначала поджарить тартинки изъ хлѣба съ масломъ? Ну? Говорите! Вы этимъ мнѣ не помѣшаете.

Въ самомъ дѣлѣ, не было, повидимому, большой опасности, что что либо помѣшаетъ ему, такъ какъ онъ усѣлся за столъ съ явнымъ и твердымъ рѣшеніемъ выполнить немалую работу.

— Вчера вы славно потрудились, другъ мой, — замѣтилъ еврей:- превосходно! Шесть шиллинговъ и девять пенсовъ съ половиною въ первый же день! На щипаньи цыплятъ вы построите свое счастье.

— Вы забыли еще упомянуть про три кружки для пива и молочникъ, — сказалъ мистеръ Больтеръ.

— Какъ же, какъ же, другъ мой. И пивныя кружки говорили о вашемъ геніѣ, но молочникъ — это прямо нѣчто безподобное.

— Да, я думаю, недурно для начинающаго, — довольнымъ тономъ замѣтилъ мистеръ Больтеръ. — Кружки я взялъ съ открытаго окна, а молочникъ стоялъ снаружи около входа въ трактиръ; ну, я и подумалъ, что онъ испортится отъ дождя или простудится, понимаете? Ха-ха-ха!

Феджинъ сдѣлалъ видъ, что хохочетъ отъ души, а мистеръ Больтеръ, нахохотавшись вдоволь, началъ усердно работать челюстями и, окончивъ первый ломоть хлѣба съ масломъ, принялся за второй.

— Мнѣ нужно, Больтеръ, — сказалъ Феджинъ, пригибаясь къ столу:- чтобы вы, другъ мой, выполнили для меня кое что, требующее немалаго старанія и осмотрительности.

— Только не вздумайте, — отвѣтилъ Больтеръ:- подводить меня подъ опасность или опять посылать меня въ ваши полицейскіе участки. Это для меня не подходитъ, нѣтъ! Такъ вотъ я вамъ и говорю напередъ.

— Въ этомъ не будетъ для васъ ни малѣйшей опасности, ни малѣйшей, — сказалъ еврей. — Все дѣло заключается въ томъ, что надо пошпіонить за одной женщиной.

— За старухой? — освѣдомился мистеръ Больтеръ.

— За молодой.

— Ну, это я могу, и выполню отлично, — сказалъ Больтеръ. — Я умѣлъ очень ловко подслушивать еще въ школѣ. Что же именно я долженъ про нее вывѣдать? Быть можетъ…

— Вы должны будете разузнать, куда она ходитъ, съ кѣмъ видится и, если возможно, что говоритъ, а также запомнитъ улицу или домъ, гдѣ она бываетъ; и все, что узнаете, вы сообщите мнѣ.

— Что вы дадите мнѣ? — спросилъ Ноэ, ставя свою кружку и жадно смотря на хозяина.

— Если вы хорошо это обдѣлаете, то получите фунтъ стерлинговъ, другъ мой. Фунтъ стерлинговъ, — повторилъ Феджинъ, стараясь какъ можно больше заинтересовать его въ предполагаемомъ выслѣживаніи. — А такихъ денегъ я еще никогда не давалъ за такую работу, которая не давала большого барыша.