— А когда вы услышите полный, вѣрный и безпристрастный отчетъ о жизни и приключеніяхъ Оливера Твиста? — спросилъ мистеръ Гримвигъ по окончаніи чая и взглянулъ искоса на Оливера Твиста.
— Завтра утромъ, — отвѣчалъ мистеръ Броунлоу. — Я желалъ бы, чтобы онъ былъ одинъ на одинъ со мною. Завтра утромъ приходи ко мнѣ, голубчикъ, часовъ въ десять.
— Хорошо сэръ, — отвѣчалъ Оливеръ. Онъ далъ этотъ отвѣтъ съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ, замѣтивъ суровый взглядъ мистера Гримвига, брошенный на него.
— Знаете, что я скажу вамъ, — шепнулъ мистеру Броунлоу его пріятель;- онъ не придетъ завтра утромъ. Я замѣтилъ, какъ онъ смѣшался. Онъ обманываетъ васъ, мой добрый другъ!
— Готовъ поклясться, что нѣтъ, — отвѣчалъ мистеръ Броунлоу.
— Если это не такъ, — сказалъ мистеръ Гримвигъ, — я… и онъ стукнулъ палкой.
— Я готовъ жизнью поручиться за правдивость этого мальчика, — сказалъ мистеръ Броунлоу, стукнувъ по столу.
— А я своей головой за его лживость, — сказалъ мистеръ Гримвигъ и также стукнулъ по столу.
— Увидимъ, — сказалъ мистеръ Броунлоу, стараясь сдержать себя.
Но тутъ вмѣшалась сама судьба. Въ комнату вошла мистриссъ Бедуинъ и принесла связку книгъ, утромъ заказанныхъ мистеромъ Броунлоу у того же книгопродавца, который фигурировалъ уже въ этомъ разсказѣ; положивъ ихъ на столъ, она приготовилась выйти изъ комнаты.
— Задержите посыльнаго, мистриссъ Бедуинъ, — сказалъ мистеръ Броунлоу, — мнѣ нужно кое что отослать обратно.
— Онъ ушелъ, сэръ, — отвѣчала мистриссъ Бедуинъ.
— Пошлите за нимъ въ догонку, — сказалъ мистеръ Броунлоу, — это необходимо. Онъ бѣдный человѣкъ, а ему ничего въ заплатили. Надо отдать ему нѣсколько книгъ.
Дверь на улицу была открыта. Оливеръ бросился въ одну сторону, служанка въ другую, а мистриссъ Бедуинъ остановилась на порогѣ и громко звала посыльнаго; но послѣдній скрылся уже изъ виду. Оливеръ и служанка, задыхаясь отъ быстраго бѣга, вернулись и доложили, что ее нашли посыльнаго.
— Жаль очень! — воскликнулъ мистеръ Броунлоу. — Мнѣ очень хотѣлось сегодня же вечеромъ вернуть обратно эти книги.
— Пошлите Оливера, — сказалъ мистеръ Гримвигъ съ насмѣшливой улыбкой, — онъ въ точности исполнитъ ваше порученіе.
— Да, позвольте мнѣ, сэръ, отнести ихъ, — сказалъ Оливеръ — я всю дорогу побѣгу бѣгомъ, сэръ!
Старый джентльменъ только что собирался отвѣтить, что онъ не пошлетъ Оливера, но многозначительное покашливанье мистера Гримвига заставило его рѣшиться на это. У него мелькнула мысль, что быстрымъ исполненіемъ даннаго ему порученія, мальчикъ докажетъ несправедливость взводимыхъ на него обвиненій.
— Хорошо, голубчикъ, ты пойдешь, — сказалъ старый джентльменъ. — Книги лежатъ на стулѣ у моего стола. Принеси ихъ сюда.
Оливеръ, довольный тѣмъ, что можетъ услужить, въ одно мгновеніе притащилъ книги, держа ихъ подъ мышкой, и остановился съ шапкой въ рукѣ, ожидая дальнѣйшихъ приказаній.
— Ты скажешь, — говорилъ мистеръ Броунлоу, не спуская взора съ мистера Гримвига, — что тебѣ приказали принести эти книги обратно и уплатить за нихъ четыре фунта, десять шиллинговъ, оставшихся за мной. Вотъ тебѣ кредитный билетъ въ пять фунтовъ; слѣдовательно, сдачи ты долженъ принести обратно десять шиллинговъ.
— И десяти минутъ не пройдетъ, какъ я буду уже здѣсь, — отвѣчалъ Оливеръ. Онъ положилъ банковый билетъ во внутренній карманъ курточки, застегнулся на всѣ пуговицы и, взявъ книги подъ руку, вѣжливо поклонился и вышелъ изъ комнаты. Мистриссъ Бедуинъ проводила его до самаго выхода, объясняя ему, какъ пройти болѣе близкой дорогой, затѣмъ, сказала ему, какъ зовутъ книгопродавца и на какой это улицѣ. Оливеръ отвѣтилъ ей, что все хорошо понялъ. Осмотрѣвъ внимательно его одежду, чтобы увѣриться, что ему не будетъ холодно, она отпустила его.
— Храни, Господи, это милое дитя! — сказала старая леди, глядя ему вслѣдъ. — Не знаю почему, но мнѣ не хотѣлось бы выпускать его изъ виду.
Въ эту минуту Оливеръ съ улыбкой оглянулся на нее, кивнулъ ей годовой и скрылся за уголъ. Старая леди улыбнулась ему въ отвѣтъ и, заперевъ дверь, ушла къ себѣ въ комнату.
— Увидите, минутъ черезъ двадцать, самое большее, онъ будетъ уже здѣсь, — сказалъ мистеръ Броунлоу; онъ вынулъ часы и положилъ ихъ на столъ.
— Такъ вы, дѣйствительно, надѣетесь, что онъ вернется назадъ? — спросилъ мистеръ Гримвигъ.
— А вы нѣтъ? — улыбнулся мистеръ Броунлоу.
Духъ противорѣчія съ новою силою овладѣлъ мистеромъ Гримвигомъ при видѣ улыбки своего друга.
— Нѣтъ, — сказалъ онъ, ударивъ кулакомъ по столу, — не надѣюсь. У него новый костюмъ, связка цѣнныхъ книгъ подъ рукой и пятъ фунтовъ въ карманѣ. Онъ присоединится къ своимъ пріятелямъ ворамъ и будетъ потѣшаться надъ вами. Если онъ когда нибудь вернется въ этотъ домъ, я съѣмъ тогда свою голову, сэръ!
Съ этими словами онъ придвинулся ближе къ столу, и оба пріятеля сидѣли молча, не спуская глазъ съ часовъ.
Здѣсь мы находимъ нужнымъ замѣтить, — ибо это указываетъ на важность, какую мы придаемъ нашимъ сужденіямъ, и на ту поспѣшность, съ какою мы часто выводимъ наши заключенія, — находимъ нужнымъ замѣтить, что хотя мистеръ Гримвигъ, не злой по существу человѣкъ, былъ бы очень огорченъ если бы друга его одурачили, желалъ тѣмъ не менѣе въ глубинѣ души своей, чтобы Оливеръ не вернулся.
Сумракъ ночной надвигался все больше и больше и цифры на циферблатѣ становились все менѣе и менѣе ясными, а оба джентльмена все еще сидѣли по прежнему молча и не спуская глазъ съ лежавшихъ середъ ними часовъ.
XV. Изъ этой главы читатель узнаетъ, какъ сильно любили Оливера веселый старый еврей и миссъ Нанси
Передъ нами темная комната трактира низкаго разряда, въ самой грязной части Малой Сафронъ-Гилль; въ ней такъ темно и тускло, что въ зимнее время тамъ цѣлый день горитъ газъ, а лѣтомъ туда не заглядываетъ ни одинъ солнечный лучъ. Здѣсь у стола, на которомъ стояла небольшая оловянная мѣрка и стаканчикъ, сидѣлъ, весь пропитанный запахомъ водки, человѣкъ въ бархатномъ сюртукѣ, драповыхъ короткихъ брюкахъ, полусапожкахъ и чулкахъ, котораго только неопытный полицейскій агентъ не рѣшился бы признать при этомъ тускломъ свѣтѣ за мистера Вилльяма Сайкса. У ногъ его сидѣла бѣлая съ красными глазами собака, которая занималась тѣмъ, что то и дѣло подмигивала своему хозяину и облизывала большую свѣжую рану съ одной стороны рта, результатъ недавняго, повидимому, столкновенія.
— Смирно ты, гадина! Смирно! — сказалъ мистеръ Сайксъ, прерывая вдругъ молчаніе. Были ли размышленія его до того серьезны, что на него дѣйствовало раздражающимъ образомъ простое миганье собаки, или самъ онъ былъ взволнованъ этими размышленіями, неизвѣстно, но только ему захотѣлось, вѣроятно, на комъ-нибудь излить свою досаду, и потому онъ далъ пинка ногой ни въ чемъ неповинному животному.
Собаки въ большинствѣ случаевъ никогда не мстятъ за обиды, наносимыя хозяевами, но собака мистера Сайкса отличалась такимъ же темпераментомъ, какъ и ея владѣлецъ, и къ тому же чувствовала, вѣроятно, что ее оскорбили совершенно незаслуженно. Схвативъ зубами одинъ изъ его башмаковъ, она сильно тряхнула его и вслѣдъ за этимъ съ глухимъ ворчаньемъ отскочила въ сторону, какъ разъ во время, чтобы увернуться отъ оловянной мѣрки, которую Сайксъ поднялъ надъ ея головой.
— Какъ ты смѣешь? Какъ ты смѣешь? — крикнулъ Сайксъ, схватывая одной рукой кочергу, а другою открывая большой складной ножъ, вынутый имъ изъ кармана. — Поди-ка ты сюда, діяводъ! Иди сюда! Слышишь ты?
Собака слышала, безъ сомнѣнія, потому что мистеръ Сайксъ говорилъ самымъ высокимъ діапазономъ своего хриплаго голоса, но не имѣя, по всей вѣроятности, никакого желанія подставить подъ ножъ свое горло, она оставалась тамъ, гдѣ была, и только заворчала сильнѣе прежняго, а затѣмъ схватила зубами конецъ кочерги и съ бѣшенствомъ принялась грызть его.
Такое неожиданное сопротивленіе еще больше взбѣсило мистера Сайкса; онъ присѣлъ къ полу, и съ бѣшенствомъ напалъ на животное. Собака прыгала справа на лѣво и слѣва направо, кусалась, рычала, тявкала, а Сайксъ отпихивалъ ее и ругался, билъ и изрыгалъ проклятія. Борьба достигла уже самаго критическаго момента для обоихъ, когда дверь открылась вдругъ и собака, воспользовавшись этимъ благопріятнымъ случаемъ, выпрыгнула въ нее, оставивъ Вилля Сайкса съ кочергой и складнымъ ножемъ въ рукахъ.
