Оливеръ вспыхнулъ и дыханіе его ускорилось; въ углахъ рта и у ноздрей появилось нервное подергиваніе, — то былъ, по мнѣнію мистера Клейполя, вѣрнымъ признакомъ жестокаго приступа плача. Это побудило его продолжать начатое.

— Отчего же она умерла? — спросилъ онъ.

— Отъ разбитаго сердца, — какъ говорили мнѣ наши старыя сидѣлки, — отвѣчалъ Оливеръ, говоря какъ бы про себя и не думая о Ноэ. — Мнѣ кажется, я знаю, что значитъ умереть отъ разбитаго сердца.

— Толи-роли, лоли, лоли, фоли-роли, — запѣлъ Ноэ, замѣтивъ слезу, скатившуюся по щекѣ Оливера. — О чемъ-же ты это хнычешь?

— Не изъ за того, что вы говорите, — отвѣчалъ Оливеръ, поспѣшно отирая слезу, — не думайте этого, пожалуйста!

— Эге, не изъ-за меня! — передразнилъ его Ноэ.

— Нѣтъ, но изъ-за васъ, — рѣзко оборвалъ его Оливеръ. — Довольно! Не смѣйте ничего больше говорить о ней. Лучше не говорите!

— Лучше не говорить! — воскликнулъ Ноэ. — Такъ-съ! Лучше не говорить! Не будь такимъ безстыднымъ, отродье! Твоя мать! Ночная красотка была она, вотъ что! О, господи!

Ноэ выразительно кивнулъ головой и поднялъ кверху свой красный носъ, считая это наиболѣе подходящимъ дѣйствіемъ для даннаго случая.

— Знаешь ли ты, нищенское отродье, — продолжалъ Ноэ, которому молчаніе Оливера придавало все больше и больше смѣлости. — Знаешь ли, нищенское отродье, — продолжалъ онъ съ оттѣнкомъ притворной жалости, — теперь этому никто не поможетъ и тебѣ даже не помочь! мнѣ очень жаль тебя и, я увѣренъ, всѣмъ, рѣшительно всѣмъ жаль тебя. Да вѣдь ты и самъ прекрасно знаешь, что твоя мать была ни болѣе, не менѣе, какъ настоящая уличная потаскуха.

— Что вы сказали? — спросилъ Оливеръ, быстро обернувшись.

— Настоящая уличная потаскуха, нищенское отродье, вотъ что! — отвѣчалъ Ноэ совершенно спокойно. — А потому, нищенское отродье, хорошо она сдѣлала, что умерла, иначе ее или заперли бы въ смирительный домъ въ Лондонѣ, или бы сосали на каторгу, или повѣсили.

Слова эти довели Оливера до бѣшенства; кровь бросилась ему въ голову и онъ, вскочивъ съ мѣста, опрокинулъ столъ и стулъ, схватилъ Ноэ за горло, тряхнулъ его такъ, что у него зубы застучали и, собравъ всѣ силы свои, нанесъ ему тяжелый ударъ, моментально свалившій его на полъ.

Вотъ что сдѣлало жестокое обращеніе съ этимъ, еще минуту тому назадъ спокойнымъ, кроткимъ и безобиднымъ созданіемъ! Но духъ его не могъ нe возмутиться; жестокое оскорбленіе, нанесенное его матери зажгло огнемъ всю его кровь. Грудь его тяжело поднималась. Онъ стоялъ, вытянувшись во весь ростъ, глаза его сверкали и искрились, вся фигура его измѣнилась, когда онъ гнѣвно смотрѣлъ на своего трусливаго мучителя, лежавшаго теперь у его ногъ.

— Онъ убьетъ меня! — оралъ во все горло Ноэ. — Шарлота! Миссисъ! Новый мальчикъ хочетъ убить меня! Помогите! Помогите! Оливеръ сошелъ съ ума! Шар… лота!

Крики Ноэ были услышаны, на нихъ отвѣчала громкимъ крикомъ Шарлота и еще болѣе громкимъ мистриссъ Соуэрберри; первая влетѣла въ кухню изъ боковой двери, тогда какъ вторая стояла на лѣстницѣ до тѣхъ поръ, пока не увѣрилась, что жизни ея ничто не угрожаетъ, если она сойдетъ внизъ.

— Ахъ, ты негодяй! — кричала Шарлота, схвативъ Оливера за шиворотъ съ такою силою, съ какою можетъ схватить здоровый мужчина. — Ахъ ты неблагодарное, злое, гадкое созданіе! — И останавливаясь чуть ли не на каждомъ слогѣ, Шарлота наносила Оливеру ударъ за ударомъ, сопровождая каждый вскрикиваніемъ къ общему удовольствію всей компаніи.

Надо полагать, что кулакъ Шарлоты былъ не особенно тяжелъ, такъ какъ мистриссъ Соуэрберри, думая, вѣроятно, что онъ не въ состояніи усмирить безуміе Оливера, влетѣла въ свою очередь въ кухню и, схвативъ мальчика одной рукой, принялась царапать ему лицо другой. Видя, что дѣло принимаетъ вполнѣ благопріятный оборотъ, Ноэ вскочилъ на ноги и принялся дубасить Оливера по спинѣ.

Оживленная гимнастика длилась довольно долго. Когда, наконецъ, всѣ трое устали такъ, что ужъ не въ состояніи были больше ни бить, ни царапать, то потащили Оливера, который продолжалъ кричать и защищаться, не испытывая ни малѣйшаго страха, въ темный подвалъ и заперли его тамъ. По окончаніи расправы мистриссъ Соуэрберри упала въ кресло и залилась слезами.

— Ахъ, Богъ мой, она умираетъ! — воскликнула Шарлота. — Стаканъ воды, голубчикъ Ноэ! Скорѣй!

— О, Шарлота, — сказала мистриссъ Соуэрберри, говоря задыхающимся и еле слышнымъ голосомъ послѣ того, какъ Ноэ облилъ ей голову и плечи изряднымъ количествомъ воды. — О, Шарлота, какое счастье что насъ всѣхъ не убили въ постели!

— Да, большое счастье, ма'амъ, — отвѣчала Шарлота. — Надѣюсь, что это будетъ хорошимъ урокомъ хозяину, чтобы онъ не бралъ больше этихъ ужасныхъ созданій, которыя съ самой колыбели своей предназначены быть убійцами и грабителями. Бѣдняжка Ноэ! Онъ бы навѣрное былъ убитъ, ма'амъ, не приди я во время.

— Бѣдняжечка! — сказала мистриссъ Соуэрберри, съ состраданіемъ глядя на Ноэ.

Ноэ, жилетныя пуговицы котораго были наравнѣ съ верхушкой головы Оливера принялся изъ всей силы тереть себѣ глаза кулаками, пока произносились эти сожалѣнія о немъ и пока ему не удалось выжать нѣсколько слезинокъ. Онъ даже въ концѣ концовъ началъ всхлипывать.

— Ахъ, что же намъ дѣлать! — воскликнула мистриссъ Соуэрберри;- хозяина нѣтъ дома и ни одного мужчины! Вѣдь не пройдетъ и десяти минутъ, какъ онъ выбьетъ эту дверь.

Сильные удары кулакомъ и ногами, сыпавшіеся на дверь, за которою былъ запертъ Оливеръ, дѣлали до нѣкоторой степени вѣроятнымъ такое предположеніе.

— Боже мой милостивый! Не знаю, право, ма'амъ, — сказала Шарлота;- не послать ли намъ за полицейскими?

— Или за солдатами? — спросилъ мистеръ Клейполь.

— Нѣтъ, нѣтъ! — сказала мистриссъ Соуэрберри, вспомнивъ въ эту минуту стараго друга Оливера. — Бѣги съ мистеру Бемблю, Ноэ, и скажи ему, чтобы онъ пришелъ сейчасъ же, не откладывая ни единой минутки…. Бѣги безъ шапки! Бѣги скорѣй! Держи ножъ на синякѣ, пока ты бѣжишь…. отъ холода опухоль спадетъ.

Ноэ не отвѣчалъ ни единаго слова и пустился бѣжать во всю крыть, на какую былъ только способенъ. Всѣ прохожіе останавливались съ удивленіемъ, при видѣ мальчика изъ благотворительнаго учрежденія, который, какъ вихрь, несся по улицѣ безъ шапки и съ приложеннымъ къ глазу складнымъ ножемъ.

VII. Оливеръ продолжаетъ упорствовать

Ноэ Клейполь несся по улицѣ, не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыханіе, пока не добѣжалъ до воротъ дома призрѣнія. Постоявъ минуту, двѣ, чтобы подготовить приличествующія обстоятельствамъ рыданія и слезы и придать себѣ несчастный видъ, онъ громко постучалъ въ калитку. Старикъ нищій, открывшій ему калитку, увидѣлъ передъ собой до того несчастное лицо, что даже онъ, ничего кромѣ жалкихъ лицъ вокругъ себя не видѣвшій, былъ страшно поражонъ и отскочилъ назадъ.

— Что… что съ тобой, мой милый? — воскликнулъ старикъ.

— Мистеръ Бембль! мистеръ Бембль! — вопилъ Ноэ замѣчательно искусно разыграннымъ тономъ ужаса и такъ громко, что голосъ его не только достигъ до слуха мистера Бембля, который былъ недалеко оттуда, но такъ встревожилъ его, что онъ выскочилъ во дворъ безъ трехуголки. Весьма любопытное и замѣчательное обстоятельство, которое показываетъ, что даже приходскій сторожъ можетъ подъ вліяніемъ внезапнаго и сильнаго импульса дойти до моментальной потери самообладанія и даже забыть свое достоинство.

— О, мистеръ Бембль, сэръ! — сказалъ Ноэ. — Оливеръ, сэръ!.. Оливеръ….

— Что? Что такое? — перебилъ его мистеръ Бембль и металлическіе глаза его сверкнули удовольствіемъ. — Не убѣжалъ ли онъ? Не убѣжаль, Ноэ?

— Нѣтъ, сэръ, нѣтъ! не убѣжалъ, сэръ, но сбѣсился, — отвѣчалъ Ноэ. — Онъ хотѣлъ убить меня, сэръ! Потомъ пробовалъ убить Шарлоту, а потомъ миссисъ. Охъ, какія ужасныя терзанія! Какая мука, сэръ! — И Ноэ началъ корчиться и изгибаться съ ловкостью настоящаго угря. стараясь въ то же время дать понять мистеру Бемблю, что Оливеръ Твистъ нанесъ ему оскорбленіе и даже побои, отъ которыхъ онъ чувствуетъ какое то внутреннее поврежденіе, причиняющее адскія муки.