Когда Ноэ увидѣлъ, что сообщеніе его совсѣмъ ошеломило мистера Бембля, онъ сталъ еще больше кривляться и въ десять разъ еще громче оплакивать нанесенные ему поврежденія, а когда онъ увидѣлъ идущаго по двору джентльмена въ бѣломъ жилетѣ, то трагизмъ его жалобъ превзошелъ все, что было до сихъ поръ. Дѣлалъ онъ это, разсчитывая на то, что ему удастся обратить на себя вниманіе и возбудить негодованіе вышеупомянутаго джентльмена.

Вниманіе джентльмена было дѣйствительно скоро привлечено. Не сдѣлалъ онъ и трехъ шаговъ, какъ сердито обернулся и спросилъ, чего тамъ воетъ эта дрянь и почему мистеръ Бембль до сихъ поръ не угостить его чѣмъ нибудь такимъ, что сразу измѣнило бы этотъ рядъ вольныхъ восклицаній на невольныя?

— Это бѣдный мальчикъ изъ безплатной школы, сэръ, — отвѣчалъ на это мистеръ Бембль, — его едва не убилъ… всѣхъ едва не убилъ, сэръ…. молодой Твистъ.

— Клянусь Юпитеромъ! — воскликнулъ джентльменъ въ бѣломъ жилетѣ, сразу останавливаясь на мѣстѣ. — Я такъ и зналъ! Я съ перваго еще раза имѣлъ странное предчувствіе, что этотъ дерзкій, молодой дикарь будетъ когда нибудь повѣшенъ!

— Онъ пытался также, сэръ, убить служанку, — сказалъ мистеръ Бембль, лицо котораго приняло землистый оттѣнокъ.

— И хозяйку, — перебилъ его мистеръ Клейполь.

— И хозяина… такъ, кажется, сказалъ ты, Ноэ? — спросилъ мистеръ Бембль.

— Нѣтъ, хозяина не было дома, не то онъ убилъ бы и его, — отвѣчалъ Ноэ. — Онъ говорилъ, что хочетъ сдѣлать это.

— Ага! Говорилъ, что хочетъ сдѣлать это? Да, мой мальчикъ? — спросилъ джентльменъ въ бѣломъ жилетѣ.

— Да, сэръ, — отвѣчалъ Ноэ. — Сэръ, миссисъ просила узнать, будетъ ли время мистеру Бемблю придти къ ней сейчасъ же и высѣчь его, потому что хозяина нѣтъ дома.

— Разумѣется, мой мальчикъ, разумѣется, — сказалъ джентльменъ въ бѣломъ жилетѣ, благосклонно улыбаясь и погладивъ голову Ноэ, который былъ почти на три дюйма выше его. — Ты добрый мальчикъ… очень добрый мальчикъ… Вотъ тебѣ одинъ пенсъ. Бембль идите скорѣй къ Соуэрберри съ палкой и тамъ увидите что надо сдѣлать… не щадите его.

— Будьте спокойны! — отвѣчалъ сторожъ, поправляя вощеную веревку, которая была обмотана вокругъ его палки и предназначалась на случай приходскихъ воздаяній.

— Скажите Соуэрберри, чтобы и онъ не щадилъ его. Онъ никогда и ничего не сдѣлаетъ изъ него безъ палки, — сказалъ джентльменъ въ бѣломъ жилетѣ.

— Постараюсь, сэръ! — отвѣчалъ сторожъ и такъ какъ за это время трехуголка и палка были приведены въ порядокъ, къ великому удовольствію ихъ хозяина, то мистеръ Бембль и Ноэ Клейполь поспѣшили къ лавкѣ гробовщика.

Здѣсь они нашли положеніе вещей нисколько не измѣнившимся. Соуэрберри не вернулся еще домой, и Оливеръ съ прежней силой стучалъ въ двери подвала. Мистриссъ Соуэрберри и Шарлота въ такомъ видѣ представили свирѣпостъ, овладѣвшую мальчикомъ, что мистеръ Бембль рѣшилъ прежде поговорить съ нимъ, а затѣмъ уже отворить дверь.

Съ цѣлью нѣкотораго предупрежденія онъ прежде всего стукнулъ съ наружной стороны двери, а затѣмъ приложился ртомъ къ замочной скважинѣ и сказалъ густымъ и внушительнымъ голосомъ:

— Оливеръ!

— Выпустите вы меня наконецъ или нѣтъ?

— Ты узнаешь мой голосъ, Оливеръ?

— Да, — отвѣчалъ Оливеръ.

— И ты не боишься его, сэръ? Ты не дрожишь, когда я говорю, сэръ? — спросилъ мистеръ Бембль.

— Нѣтъ! — отвѣчалъ грубо Оливеръ.

Отвѣтъ, совершенно не похожій на тотъ, котораго онъ ждалъ и къ которому привыкъ, не мало поразилъ мистера Бембля. Онъ отошелъ отъ замочной скважины, вытянулся во весь ростъ и съ безмолвнымъ удивленіемъ переводилъ свой взоръ съ одного на другого изъ трехъ присутствовавшихъ лицъ.

— О, знаете ли, что я вамъ скажу, мистеръ Бембль? Онъ навѣрное сошелъ съ ума, — сказала мистриссъ Соуэрберри. — Ни одинъ мальчикъ, будь онъ хоть наполовину въ своемъ умѣ, не посмѣлъ бы такъ говорить съ вами.

— Это не сумасшествіе, ма'амъ, — отвѣчалъ мистеръ Бембль послѣ нѣсколькихъ минутъ глубокаго размышленія, — а это все говядина, вотъ что!

— Что-о? — воскликнула мистриссъ Соуэрберри.

— Мясо, ма'амъ, мясо! — отвѣчалъ Бембль. — Вы перекормили его, ма'амъ. Вы искусственнымъ способомъ подняли его духъ, что неумѣстно съ такими, какъ онъ. Члены комитета, убѣдившіеся въ этомъ на практикѣ, скажутъ вамъ то же самое, мистриссъ Соуэрберри. Къ чему нищимъ высокій духъ и нѣжныя чувства? Достаточно и того, что тѣла ихъ существуютъ. Если бы вы держали мальчишку на одной кашѣ, этого никогда не случилось бы.

— Боже мой, Боже мой! — воскликнула мистриссъ Соуэрберри, набожно подымая глаза къ потолку. — Вотъ что значитъ быть добрымъ и щедрымъ!

Щедрость мистриссъ Соуэрберри по отношенію къ Оливеру заключалась въ томъ, что она кормила его такими объѣдками, которыхъ никто не рѣшался ѣсть. Но только такая кроткая и самоотверженная леди, какъ она, могла добровольно перенести несправедливое и тяжелое обвиненіе мистера Бембля, будучи въ сущности ни въ чемъ неповинной.

— Мнѣ думается, — сказалъ мистеръ Бембль, когда кроткая леди снова опустила глаза къ землѣ, - мнѣ кажется, что въ настоящее время вы можете сдѣлать только одно: оставьте его въ подвалѣ приблизительно на сутки, пока онъ не проголодается хорошенько, затѣмъ выпустите его и держите его на одной кашѣ все время, пока онъ живетъ у васъ. И сидѣлка и докторъ говорятъ, что на долю его матери выпало столько горя и лишеній, что другая на ея мѣстѣ не выдержала бы этого и умерла бы несравненно раньше, чѣмъ она.

Не успѣлъ мистеръ Бембль кончить своей рѣчи, какъ Оливеръ, достаточно хорошо слышавшій, что снова дѣлаются какіе то намеки ли его мать, заколотилъ въ двери съ такою силою, что не было возможности говорить другъ съ другомъ. Въ эту то критическую минуту появился наконецъ и самъ мистеръ Соуэрберри. Обѣ леди немедленно доложили ему о преступномъ поведеніи Оливера, приправивъ свой разсказъ такими подробностями, которыя неминуемо должны были взбудоражить всю его желчь. Онъ тотчасъ бросился къ подвалу, открылъ дверь и вытащилъ за шиворотъ своего непокорнаго ученика.

Вся одежда Оливера оказалась изорванной во время наносимыхъ ему побоевъ, лицо въ кровоподтекахъ и царапинахъ, волосы были всѣ спутаны и падали на лобъ. Онъ былъ красенъ отъ страшнаго нервнаго возбужденія и, когда его вытащили, онъ съ невыразимой злобой взглянулъ на Ноэ и видно было, что теперь никто и ничто испугать его не можетъ.

— Хорошъ же ты малый, нечего сказать! — воскликнулъ мистеръ Соуэрберри, давъ ему пинка ногою и ударивъ его по уху.

— Онъ осмѣлился оскорбить мою мать!

— Ну, такъ чтожъ изъ этого слѣдуетъ, неблагодарная ты тварь, — сказала мистриссъ Соуэрберри;- она заслужила того, что онъ сказалъ о ней и даже еще больше!

— Нѣтъ, не заслужила, — сказалъ Оливеръ.

— Заслужила, — отвѣчала мистриссъ Соуэрберри.

— Это ложь! — воскликнулъ Оливеръ.

Мистриссъ Соуэрберри зарыдала.

Слезы эти не оставляли больше никакого выбора мистеру Соуэрберри. Если минуту тому назадъ онъ не рѣшался строго наказать Оливера, то теперь, что должно быть вполнѣ ясно каждому опытному читателю, онъ не могъ отказаться отъ этого, не рискуя получить самыхъ нѣжныхъ супружескихъ эпитетовъ, въ родѣ скотины, жестокосерднаго мужа, безчеловѣчной твари, жалкаго подражанія человѣку и тому подобныхъ пріятныхъ и многочисленныхъ названій, которыми мы могли бы заполнить цѣлую главу, будь только у насъ для этого мѣсто. Надо, однако, отдать ему справедливость и сказать, что будь только это въ его власти, онъ не наказалъ бы мальчика, потому что самъ онъ былъ расположенъ къ нему, въ своихъ интересахъ, во первыхъ, а во вторыхъ потому, что жена не любила его. Но потокъ слезъ не давалъ ему выхода изъ непріятнаго положенія, а потому онъ такъ расправился съ Оливеромъ, что даже сама мистриссъ Соуэрберри вполнѣ осталась довольна этимъ, а мистеру Бемблю не оказалось нужнымъ обращаться къ своей приходской палкѣ. Всю остальную часть дня Оливерь просидѣлъ въ задней части кухни, въ обществѣ насоса и ломтя хлѣба, а вечеромъ мистриссъ Соуэрберри, сдѣлавъ предварительно нѣсколько разнообразныхъ замѣчаній, не особенно лестныхъ для памяти его матери, заглянула въ кухню и Оливеръ, осыпаемый насмѣшками и обидными замѣчаніями Ноэ и Шарлотты, былъ отправленъ спать наверхъ.