– Бедный сэр Гарет! Боюсь, вы правы мистер Уайтлиф: я показалась бы ему ужасно скучной женой, не так ли?

– Мужчине со столь ничтожными, как у него, интересами вы, возможно, и показались бы скучной, – согласился он. – Но для человека серьезного вы… Впрочем, я пока не хочу говорить об этом.

Он поклонился, взглянув на нее многозначительно, и вышел, оставив Хестер в состоянии замешательства.

Леди Уидмор, наблюдавшая из другого конца длинной галереи, где домашние собрались после обеда, за их разговором, позднее не преминула поинтересоваться его содержанием.

– Если он имел наглость заговорить с вами о предложении, полученном вашим отцом, Хетти, то, я надеюсь, вы его как следует осадили! Какая самонадеянность! Я уверена, это ваш отец подговорил его. Я ему прямо сказала, что он этим ничего не добьется.

– Благодарю вас. Вы очень добры. Только мистер Уайт-лиф не пытался меня уговаривать. Более того, он сказал моему отцу, что не будет этого делать. И, как мне кажется, поступил очень смело.

– Да? Вот почему лорд Бранкастер был такой мрачный. Вот что, Хетти, вам следует принять предложение Ладлоу, прежде чем Уидмор сумеет внушить вашему отцу, что вы хотите выйти за нищего.

– Но я не хочу выходить за нищего, – возразила Хестер.

– Господи, я знаю. Но у меня есть глаза, и я вижу, что этот Уайтлиф последнее время явно к вам неравнодушен. Самое неприятное, что Уидмор тоже это видит, а вы знаете, моя дорогая, какой он твердолобый. Ваш отец не лучше. Я уверена, Уайтлиф чем-то привел вас в смятение.

– Нет, он ничего не говорил, – сказала Хестер спокойно.

– Во всяком случае, он сказал вам, что Ладлоу все еще тоскует по девушке, с которой был помолвлен черт знает сколько лет назад, – уверенно проговорила леди Уидмор. – Если хотите моего совета – не обращайте на это внимания! Более интересного, общительного и веселого человека я никогда не встречала.

– Я тоже, – согласилась Хестер. – Только он меня не любит.

– Ну и что? Вот что я скажу вам, Хетти: не так часто женщины из нашей среды выходят замуж по любви. Возьмите хотя бы меня! Думаете, я любила Уидмора, когда выходила за него? Нет, конечно! Я тоже не пользовалась особым успехом у мужчин, и, когда он предложил мне выйти за него, я согласилась, потому что для женщины нет ничего хуже, чем остаться старой девой на всю жизнь.

– Ко всему привыкаешь, – сказала Хестер. – Значит, вы полагаете, Алмирия, что мы с сэром Гаретом подойдем друг другу?

– Господи, конечно! Если бы мне в свое время представилась такая возможность, я бы ухватилась обеими руками, – призналась леди Уидмор. – Я знаю, что вы его не любите, но это не имеет никакого значения. Хорошенько все обдумайте, Хетти. Едва ли вы дождетесь другого предложения, по крайней мере, столь же выгодного. Уверена, Уайтлиф попросит вашей руки, как только займет более высокое положение в Церкви. Выходите за Ладлоу, и у вас будет солидное состояние, высокое положение в обществе и хороший муж впридачу. Если откажетесь от его предложения – останетесь навсегда старой девой, не говоря уж о том, что ваш отец и Уидмор без конца будут осыпать вас упреками. Таково мое мнение.

Хестер слабо улыбнулась.

– К этому тоже можно привыкнуть. Иногда я думаю, что после смерти папы смогу жить одна в каком-нибудь маленьком доме.

– Не выйдет, – уверенно заявила леди Уидмор. – Ваша сестра Сюзан ни за что вас не отпустит. Вы нужны ей. Она надеется, что вы будете прислуживать ей и воспитывать ее гадких детей. И Уидмора такое положение вполне устроит, так что вы не дождетесь поддержки ни от него, ни от Гертруды, ни от Констанс. Вряд ли у вас хватит духу, чтобы воспротивиться им, милочка. Если хотите иметь свой дом, то выходите за Ладлоу и благодарите судьбу за представившуюся вам возможность. Другой может и не быть.

Закончив эту тираду, леди Уидмор направилась в свою спальню. По дороге она задержалась возле своего супруга и сообщила ему, что, вероятно, добилась своей цели, но предупредила, чтобы он и его отец держали язык за зубами.

А леди Хестер, отпустив служанку, задула свечи, опустила полог кровати, зарылась лицом в подушку и тихо заплакала.

Три дня спустя сэр Гарет, находящийся в блаженном неведении относительно того, какое смятение чувств вызвал в душе своей избранницы неожиданным предложением, покинул Лондон и не спеша направился в Кембриджшир в своем экипаже, запряженном парой отменных гнедых лошадей. Неподалеку от Балдока он сделал остановку, чтобы дать лошадям отдохнуть, и провел два дня в доме своих друзей. Он взял с собой старшего конюха, но оставил дома камердинера. Это обстоятельство не столько удивило, сколько возмутило этого весьма искусного в своем деле джентльмена. Сэр Гарет, будучи светским львом, всегда одевался очень хорошо, но вполне мог обойтись без помощи слуги, заведующего его гардеробом, и его совсем не пугала мысль о том, что чужие руки коснутся его плаща или натрут плохой ваксой его высокие сапоги.

В Бранкастер-парке Ладлоу ждали только вечером. День выдался жарким и душным, и, чтобы добраться побыстрее до места, он велел пустить лошадей рысью. Проехав миль двадцать, он решил покормить лошадей и остановился в деревне Какстон, где самым приметным было здание скромного постоялого двора. Сэр Гарет вошел в буфет и увидел, что хозяин постоялого двора ведет оживленный спор с юной леди в муслиновом платье с узорами в виде побегов и соломенной шляпке, прикрывающей темные шелковистые волосы. Заметив на пороге знатного господина, хозяин без церемоний оставил леди, шагнул сэру Гарету навстречу, поклонился и поинтересовался, какую услугу сможет ему оказать.

– У вас еще будет время оказать мне услугу, после того как вы обслужите эту леди, – ответил сэр Гарет, уловивший выражение негодования в ее больших красивых глазах.

– О нет, сэр! Нет! Я не занят и с большим удовольствием обслужу вашу честь немедленно! – заверил его хозяин. – Я только объяснял этой юной особе, что она сможет поселиться в гостинице «Роза и корона».

Эти слова, произнесенные вполголоса, все же достигли ушей леди, и она проговорила с возмущением в голосе:

– Я не юная особа, и если я намерена остановиться в вашей противной гостинице, то остановлюсь в ней. И не надо говорить мне, что свободных мест нет, потому что я вам не верю!

– Я уже сказал вам, мисс, что это постоялый двор и мы не обслуживаем таких, как вы, дамочек, которые приходят с парой картонок, – проговорил хозяин сердитым голосом. – Я не знаю и знать не хочу, чем вы занимаетесь, но у меня нет для вас комнаты, нет – и точка!

Сэр Гарет тактично отошел к окну и оттуда наблюдал за девушкой. У нее было довольно миловидное лицо с большими темными глазами, упрямым ртом и волевым подбородком. Правда, в ту минуту это юное личико было красным от гнева. Хозяина постоялого двора больше не интересовала юная особа: он решил, что это простая бедная девушка. Однако ее уверенный, хотя и детский, голос и властные манеры свидетельствовали о знатном происхождении. Сэру Гарету вдруг пришло в голову, что она сбежала из института благородных девиц. Она была примерно одного возраста с его племянницей и чем-то неуловимо напомнила ему Клариссу, что сразу болью отозвалось в его сердце. Нельзя сказать, что она была очень похожа на божественно прекрасную Клариссу. Он долго и внимательно смотрел на незнакомку и в конце концов решил, что сходство состоит в упрямом взгляде и волевом подбородке. Как бы то ни было, она была слишком молодой и красивой, чтобы путешествовать без сопровождения. Если она убежала из дому, то долг любого благородного человека – вернуть ее в семью.

Сэр Гарет отошел от окна и, обернувшись к девушке, произнес с очаровательной улыбкой:

– Извините, может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?

Она вопросительно на него посмотрела. Во взгляде не было и тени испуга. Но прежде чем она успела ответить, вмешался хозяин, сказав, что джентльмену не стоит беспокоиться, и хотел было развить свою мысль, но умолк, когда сэр Гарет вежливо, но твердо сказал: