Казалось, он полностью оправился от этого удара. Все радовались тому, что трагедия не сломила его и не заставила впасть в крайность; к примеру, он не стал продавать своих замечательных лошадей и заявлять о том, что будет носить траур всю оставшуюся жизнь. И хотя за улыбкой в его глазах часто проглядывала печаль, он отнюдь не утратил способности смеяться. Если мир и опустел для него, он никому не рассказывал об этом. Даже у Беатрикс, обожавшей своего брата, появилась надежда, что он перестал оплакивать Клариссу. Потому она и прилагала все силы, чтобы подыскать ему девушку, которая смогла бы его увлечь. Но он не проявлял интереса ни к одной девице и не пытался ни с кем флиртовать. Тем не менее, несмотря на скромность, он знал, что в качестве жениха является вожделенной целью для многих незамужних дам. И сестра слишком хорошо его знала, чтобы предположить, будто он способен заронить в девичью душу надежду, которой не суждено оправдаться. До сегодняшнего дня она была уверена, что в конце концов отыщет для брата подходящую женщину, и теперь вдруг осознала, что она ошибалась. Оказывается, такой женщины просто не существует. Слезы Беатрикс были вызваны не столько разочарованием, сколько осознанием того, что в роковом происшествии семилетней давности погибли не только красота Клариссы, но и молодость ее брата, его страсти и надежды. Теперь он ждал от будущего одного лишь покоя. Быть может, серая, не окрашенная романтикой его жизнь и будет спокойной, но счастливой – едва ли. Эта горькая истина и воспоминания о Гарете, который раньше воспринимал жизнь как веселое приключение, снова привели к тому, что миссис Уэдерби залилась горькими слезами и продолжала плакать, пока не заснула.

В слезах заснула в этот вечер и леди Хестер Тил, после того как ей стало известно о лестном предложении сэра Гарета.

Бранкастер-парк – родовое поместье графа Бранкастера – находилось в низкой болотистой местности в нескольких милях от Чаттериса, в графстве Кембриджшир. Неприметный, как и вся окружавшая его сельская местность, графский дом имел несколько запущенный вид, вероятно из-за пристрастия его светлости к азартным играм. Старшая дочь графа Бранкастера являлась хозяйкой дома лишь формально. Когда сын и наследник графа лорд Уидмор вместе с женой и подрастающими детьми переселился к отцу, роль леди Хестер в управлении делами была сведена к нулю. Несколько лет назад умерла ее мать, и некоторые, не слишком хорошо знавшие ее отца люди увидели выгоду в том, что она не вышла замуж. Они полагали, что леди Хестер сможет утешить убитого горем отца и заменит свою мать в качестве хозяйки Бранкастер-парка и дома на Грин-стрит. В действительности же граф недолюбливал свою покойную супругу и потому не особенно горевал о ее смерти в предвкушении привольной холостяцкой жизни. В своей старшей дочери он видел не утешение, а обузу. И знакомые частенько слышали, как он, будучи навеселе, хвастал, что сейчас ему живется совсем не хуже, чем прежде.

После кратковременного оцепенения, вызванного осознанием того, что сам сэр Гарет Ладлоу просит согласия на брак с его дочерью, граф Бранкастер расчувствовался. Он уже потерял надежду выдать дочь замуж и тем более не рассчитывал на столь блестящую партию. Сначала он решил, что сэр Гари под хмельком, но тут же отбросил это подозрение, так как манеры и внешний вид молодого человека свидетельствовали о его абсолютной трезвости.

– Что ж, я с радостью отдам ее вам, – откровенно ответил граф и добавил: – Но сразу предупреждаю, что приданое у нее небольшое. По правде говоря, мне и эти деньги будет довольно трудно собрать.

– Это не играет никакой роли, – перебил его сэр Гарет. – Если леди Хестер окажет мне честь, согласившись стать моей женой, я распоряжусь имуществом в ее пользу в том объекте, в каком порекомендуют наши адвокаты.

Глубоко тронутый таким благородством, граф благословил будущего зятя и пригласил его приехать с визитом в Бранкастер-парк на следующей неделе. Затем отменил запланированные встречи с друзьями и на следующий же день выехал из Лондона, чтобы подготовить дочь к неожиданному счастью, выпавшему на ее долю.

Леди Хестер была удивлена его внезапному появлению, так как знала, что он собирался ехать в Брайтон. Ее отец был вхож в круг принца-регента и проводил летние месяцы в апартаментах на Стейне или в самом Павильоне, где предавался увеселениям со своим венценосным другом и играл в вист с его братом Йорком, делая чрезвычайно высокие ставки. Его супруга и дочь никогда не входили в круг женщин, с которыми он обащался в Брайтоне, поэтому в конце лондонского сезона леди Хестер вместе со своими братом и невесткой переезжала в Кембриджшир, откуда была вынуждена ежегодно наносить ужасно скучные визиты родственникам.

Родитель любезно сообщил ей, что приехать в родимое гнездо и причинить себе тем самым немалые неудобства его вынудила забота о ее благополучии. Прежде чем передать ей радостное известие, он выразил надежду, что она приведет себя в порядок, поскольку негоже принимать гостей в старом платье и пестрой шерстяной шали.

Хестер устремила на отца взгляд слегка близоруких глаз и произнесла больше со смирением, нежели беспокойством:

– Боже! У нас будут гости? Надеюсь, среди них не окажется тех, кого я особенно не люблю, папа?

– Разумеется, нет! – ответил он раздраженно. – Господи, Хестер, ты святого выведешь из терпения! Позволь мне сказать, дитя мое, что на следующей неделе мы будем принимать здесь сэра Гарета Ладлоу, и если ты его недолюбливаешь, то явно не в своем уме!

Хестер машинально разглаживала складки шали на своих плечах, словно для того, чтобы сделать ее более привлекательной в глазах отца. При этих словах она опустила руки и недоверчиво переспросила:

– Гарет Ладлоу, сэр?

– Да. Что ты смотришь на меня так удивленно? – продолжал граф. – Полагаю, ты удивишься еще больше, когда узнаешь, зачем он едет к нам.

– Наверное, ты прав, папа, – проговорила Хестер задумчиво. – Не представляю, что может заставить его приехать сюда и как мы будем принимать его в это время года.

– Не беспокойся об этом, Хестер. Он приедет для того, чтобы сделать тебе предложение!

– Неужели? – произнесла она рассеянно и, подумав, добавила: – Наверное, он хочет, чтобы я продала ему одного из щенков Юноны. Интересно, почему он не сказал мне об этом, когда мы на днях встретились с ним в городе? Стоит ли ему тратить столько времени и сил на эту поездку? Вероятно, он хочет сперва посмотреть на щенка.

– Ради бога, девочка! – не выдержал граф. – На кой черт Ладлоу твои несчастные собаки?

– Да, действительно. Но тогда я не знаю, что и думать. – Она вопросительно посмотрела на отца.

– Глупая девчонка! Черт меня подери, если я не знаю, что ему от тебя нужно! – воскликнул граф с иронией в голосе. – Он приедет, чтобы просить твоей руки!

Хестер уставилась на отца. Лицо ее побледнело, затем залилось краской, и она отвернулась:

– Папа, умоляю тебя… Шутить так – нехорошо с твоей стороны.

– Но я вовсе не шучу, – ответил он. – Впрочем, меня не удивляет, что ты приняла мои слова за шутку. Признаться, когда он попросил моего позволения свататься к тебе, я и сам грешным делом подумал, что меня разыгрывают.

– Наверное, Гарет действительно разыграл тебя. – В ее голосе зазвучали веселые нотки.

– Нет, нет! Такого не может быть! Конечно, странно, что он увлекся тобой, в то время как ему пытаются понравиться многие женщины. Все они такие же родовитые, как ты. К тому же молоденькие и чертовски красивые… Честно говоря, он меня прямо-таки огорошил своей просьбой!

– Но он никогда не интересовался мной, даже когда я была молода и, как мне кажется, хороша собой, – стояла на своем Хестер, едва заметно улыбаясь.

– О! Тогда это было невозможно. Ты была очень милой, но он не замечал тебя, потому что был занят крошкой Линкомб.

– Верно, он меня не замечал, – согласилась Хестер.

– Вот-вот, – терпеливо продолжал граф. – Это потому, что он смотрел только на нее. Об этом все говорят. Знаешь, я подумал и понял, почему он выбрал именно тебя. – Заметив удивление на ее лице, пояснил с некоторым нетерпением: – Ну как ты не понимаешь! Это ж ясно, как день: Ладлоу нужна спокойная, воспитанная женщина, которая не будет забивать себе голову романтической чепухой или ждать, что он кинется в пучину страсти. Чем больше я думаю об этом, тем прочнее утверждаюсь в его разумности. Если он по-прежнему тоскует по Клариссе Линкомб, то едва ли захочет связывать судьбу с какой-нибудь молоденькой красоткой, которая будет ожидать от него возвышенной любви и пламенных страстей. В то же время жениться – это его долг. Уверяю тебя, он принял это решение, когда его брат погиб в Испании. И скажу откровенно, Хестер, я и не надеясля, что тебе так повезет. В твоем возрасте так удачно выйти замуж… Сестры будут тебе завидовать. Сэр Гарет – замечательная партия. Это просто чудо какое-то!