Мы вышли из клиники и решили отметить наше примирение.

— Наташ поедем домой, переоденемся и вечер проведем в ресторане. — произнес Дима.

Ресторан мы выбрали с отдельными кабинками, это очень удобно и комфортно.

Оделась я в самое красивое свое платье, нежно бирюзового цвета свободного покроя, которое очень подходило к моим черным волосам и карим глазам. Достала шкатулку с дорогими украшениями и подобрала к платью аксессуары.

Увидев меня, муж воскликнул:

— Наташ, какая ты у меня красивая! Я очень тебя люблю!

Дима оделся в темно синий костюм и его серые глаза с густыми ресницами смотрели на меня с обожанием.

Выглядели мы с ним очень гармонично и обнявшись мы пошли к дверям из квартиры.

Уютная и романтическая обстановка при свечах, сделала наш вечер просто незабываемым.

Диме очень понравился шикарный выбор вин, да и блюда были оформлены просто потрясающе. Кульминацией вечера стал потрясающе нежный воздушно-творожный десерт!

Мы вспоминали как встретились и как замечательно прожили все эти годы. Про случай с изменой мы решили не затрагивать.

Все это время за стенкой, в другой кабинке, слышались приглушенные разговоры. Мы были заняты своими и не прислушивались.

И когда мы уже собирались уходить, мужской голос, который я сразу же узнала прикрикнул на кого-то:

— Ленка, ты дура! У нас был такой план, а ты испортила все.

— Я старалась, но он помешался на Наташке и бегал от меня. Что я могла сделать? — ответила женщина.

Мы шокировано посмотрели друг на друга. Я узнала своих бывших друзей. Дима только Ленку. Шепнула ему:

— Артем.

И мы стали прислушиваться к разговору, потому что Артем уже стал говорить тише.

— Я заделал тебе ребенка, а ты даже им, не смогла удержать этого самодовольного богатого козла.

— Да ладно тебе. Он же не один, у меня еще есть на кого повесить. С одним я переспала даже, так что вполне возможно, что это и не твой. — сказала Ленка.

— Шлюха! — зло выплюнул слово Артем.

— Ну, а что? План же у нас такой был. Что ты злишься теперь? Сам говорил, затащи в постель Наташкиного мужика. Затащить то затащила, только он напился, как свинья. Я его еле дотащила, а он рухнул и уснул. Что мне надо было сделать, изнасиловать что ли?

Дима с удивлением слушал, а когда услышал последние слова вскочил.

Я потянула его назад и зашептала:

— Дима, пожалуйста! Не надо. Будет драка, а я только успокоилась.

Дима сел назад и прижал меня к себе

— Прости.

За стенкой Ленка продолжала:

— Жаль конечно, самый перспективный был. Алименты бы платил такие, что я бы и работу бросила. Эта ненормальная работала, да дома сидела, мужа ублажала зачем то, я все удивлялась. Зачем? Ходи себе по бутикам, да косметологам, за границу мотайся. Да ну их.

— Кто ребенка твоего кормить теперь будет, подумай лучше. Ты же знаешь, ресторан мой прибыли не приносит, сам не знаю что теперь делать.

Мы вызвали официанта, расплатились и уехали из ресторана.

Вот и все выяснилось. Мы с Димой оказались жертвами и он мне не изменял.

Роды.

Выносила я до срока. На втором скрининге мы уже точно узнали, что у нас девочки. Меня заранее положили в клинику и наблюдали. Дима захотел тоже быть на родах и готовился к этому.

Вот и подошел день родов, начались схватки, но я мужественно терпела. Муж был рядом и поддерживал меня как мог, делал массаж и успокаивал.

А когда я рожала, держал за руку и дышал вместе со мной. По очереди мне положили на живот девочек, а папа подержал на руках.

Я плакала от счастья, а Дима держался и украдкой смахивал слезы.

Родились малышки с разницей в пятнадцать минут. Маленькие и красивые с весом два килограмма и восемьсот грамм и два килограмма девятьсот грамм.

Мы с Димой и мамой долго думали, как назвать малышек и взаимно выбрали наконец то им имена — Софья и Полина.

— Мама, я всё прекрасно понимаю! Но три дня? Это же целая вечность!

Я сидела на краю кровати, сжимая в руках бархатную подушку. За окном медленно садилось солнце, заливая комнату теплым золотистым светом, который совсем не соответствовал моему настроению.

— Три дня, это не так уж и много, Алиса. Представь, что это небольшой спа-отдых. — мама аккуратно складывала мои вещи в дорожную сумку.

— Спа-отдых. — фыркнула я. — с ежедневными выкачиванием моей крови и просвечиванием внутренностей. Очень весело. Обхохочешься.

Я перевела взгляд на отца, который молча стоял у камина.

— Я взрослый человек. Мне двадцать, а не десять. Могу сама решать, когда и где мне обследоваться.

— Речь не о твоей самостоятельности, солнышко. — отец подошел и успокаивающе положил мне на плечо тяжелую ладонь. — Речь идет о твоем здоровье. Плохая генетика, не шутки. Нам не нравится, что ты часто стала болеть. А аллергия, которая появилась из ниоткуда?.. Лучше перестраховаться и обследоваться.

Я закрыла глаза, чувствуя, как накатывает раздражение. Их гиперопека душила меня всю жизнь, но сейчас, возможно они правы.

В последние месяцы, я и правда стала постоянно простужаться и покрываться непонятной сыпью. Может во мне и впрямь есть какой-то изъян, доставшийся по наследству? Я вздохнула, больше спорить не имело смысла.

— Ладно. — сдалась я.

Утром наш водитель подвез меня к массивному входу из стекла и бетона. Клиника напоминала скорее отель, чем медицинское учреждение. Меня встретила приятная женщина из администрации, оформила документы и проводила в палату.

— К сожалению, одноместные все заняты. — почтительно извинилась она, открывая дверь. — Придется до завтра пожить в двойной.

В палате, у окна, сидела девушка моих лет с телефоном и с энтузиазмом что-то рассказывала. Увидев меня, она мгновенно закончила разговор и подпрыгнула с кровати.

— Привет! Я Вера! — бойко представилась она, одаривая меня лучезарной улыбкой. — А ты значит, моя новая соседка? Отлично! Я завтра выписываюсь, так что успею тебя посвятить во все местные тайны.

Ее энергия была заразительной. Пока я раскладывала свои нехитрые пожитки, Вера без умолку болтала о том, какая еда в столовой, о медсестрах и процедурах.

— Но это все ерунда, а вот наш доктор… Никита Аркадьевич… — соседка по палате, томно вздыхая, устроилась поудобнее на своей койке.

— Все врачи на одно лицо. Белый халат и уставшие глаза. — выдавила я, уже лежа на кровати и глядя в белый потолок.

— О, нет, дорогая! Он… — Вера понизила голос до конспиративного шепота, хотя в палате кроме нас никого не было. — Он невероятно красив. Высокий, статный, с пронзительными серыми глазами. Но!

Она драматически закатила глаза, напомнив мне барышню из старого фильма, которая собиралась грохнутся в обморок. Сделав заинтересованное лицо, я села, скрестив ноги.

— Но! — вновь повторила она. — Он холодный, как айсберг в арктических водах и абсолютно недоступный. По нему сохнут все, от первокурсниц-санитарок до дам в предынфарктном состоянии. Но он вообще ни на кого не смотрит. Только карты, анализы, диагнозы.

— Ну, сохнут и сохнут. В каждой женской тусовке находится такой предмет для всеобщего воздыхания. — скептически хмыкнула я, доставая книгу. — Ничего необычного. Может, он просто хороший профессионал и не смешивает работу с личным. А может у него жена или девушка.

— Не Алис, он одинок. — вздохнула Вера. — Здесь мечта каждой, растопить этот ледник.

— Мне бы со своими проблемами разобраться. — пожала я плечами. — Родители настояли на полном обследовании. Я иногда думаю, что их пугают не мои частые простуды и аллергия не понятно на что, а сама мысль, что их единственное чадо может оказаться не идеальным.

Мы разговорились. Вера оказалась удивительно легким и веселым человеком и за пару часов я узнала о ней больше, чем о некоторых своих университетских подругах за годы. Она развеяла мое плохое настроение и я почти смирилась с предстоящими тремя днями обследований.