Белое платье давит на плечи. Оно слишком тяжелое для человека, который не собирается выходить замуж. Шелк шуршит, когда я двигаюсь. Бесит ужасно.

Я для всех — невеста. Скоро стану женой. На бумаге. А на деле я просто вещь, завернутая в белую ткань.

Сестра стоит рядом, греет ладони чашкой кофе, который давно остыл. Она не пьет, просто держит. Надеется, что этот жест придаст уверенности.

За окном гудит мотор. Я подхожу ближе, хотя чувствую, что не стоит.

Машина останавливается у входа. Черная, блестящая, без вкуса. Как все, что выбирает отец.

Дверца открывается. Из салона выходит невысокий плотный мужчина в дорогом костюме, который не может скрыть пузо. Вижу блеск лысеющего темени.

Боже… Может, это шутка отца? Вот сейчас появится камера, и кто-то скажет: «Сюрприз! Свадьбы не будет».

Но никто не появляется.

Это и есть мой жених.

Тот, кому меня сегодня «дарят».

Человек, который чуть ли не ровесник моего отца.

Который даже не знает, какого цвета мои глаза.

Я делаю шаг назад. Сердце не бьется — оно просто гудит в груди. Разрывается на части. Сестра пялится на меня с тем выражением, в котором страх и жалость слились во что-то вязкое.

— Не смотри на него, — шепчет она.

— Я не могу не смотреть, — отвечаю, хотя голос едва выходит из горла. — Это ведь теперь… мой муж, да?

Она отворачивается.

Я вижу, как она тянется к карману, где спрятала телефон. Сжимает его. Боится, но пытается скрыть.

— Дай его мне, — говорю я.

— Нет. Папа сказал… Убьет, если узнает.

— Папа сказал слишком много. — Я протягиваю руку. — Мне нужно позвонить, Алиса.

Она молчит. Долго.

Я знаю этот взгляд — так она смотрела на мать, когда та еще спорила с отцом.

Потом все сдались. Кроме меня. Но какой толк? Я все равно здесь, с ужасным макияжем и в белом свадебном платье.

— Алиса! Если мы не пойдем против него… Если будем соглашаться на все подряд… Он подумает, что так и должно быть. И в следующий раз продаст тебя!

Сестра вздрагивает. Ее губы начинают дрожать. Достав телефон, она протягивает его мне.

— Быстро. Если он узнает… Убьет.

Я киваю и ухожу в угол, за вешалки с платьями. Там пахнет пудрой, лаком и чем-то сладким, от чего становится тошно.

Пальцы дрожат, когда я набираю номер Имрана, который особо не запоминала. Просто зеркальные цифры, поэтому забыть тоже невозможно.

Две недели переписок, три встречи, один поцелуй.

Мало, но достаточно, чтобы поверить, что он не такой, как остальные. Что он поможет.

Несколько гудков действуют на оголенные нервы. Я уже готова положить трубку, когда слышу его резкий голос.

— Да?

— Мне нужна твоя помощь, Имран!

— Что такое? Где ты?

— Салон «Люкс-Бридж», на Тверской. Меня… Меня заставляют выйти замуж! Помоги отсюда выбраться, Имран! Заперли тут!

Я жду, что он начнет спрашивать, как, почему, что случилось, но вместо этого слышу короткое:

— Я рядом. Сейчас буду.

Связь обрывается.

Я смотрю на черный экран и, кажется, впервые за весь день дышу полной грудью.

Не знаю, правильно ли поступаю, сбежав со своей свадьбы. Может, совершаю ошибку… Но любая ошибка лучше, чем жизнь по приказу.

Алиса нервно теребит кружево на рукаве.

— Ты же не пойдешь в этом платье, — говорит наконец. — В нем даже идти невозможно, а бежать тем более. Прямо как в тех фильмах, где девушки сбегают, оставив позади собственную свадьбу.

Сестра издает тихий смешок. Это от нервов.

— Я и не собираюсь бежать, — отвечаю, хотя знаю, что даже не стану оглядываться. — Что ты предлагаешь?

— Тут рядом магазин. Я… Я сбегаю. Возьму что-нибудь простое, спортивное. Костюм, кеды. — Она оглядывается на дверь, понижает голос. — И… если что, я знаю, где задний выход. Там, где прачечная.

Она улыбается так, будто мы совершили преступление и сейчас пытаемся улизнуть.

— Спасибо. Только быстрее, пожалуйста. Он уже в пути.

— Пять минут. Не больше.

Алиса исчезает за перегородкой. Я слышу, как щелкает замок, и остаюсь одна.

Это чертово платье давит сильнее, потому что я дышу тяжело и порывисто. Мне страшно. Каждая минута растягивается, даже воздух, кажется, становится вязким.

Пять минут.

Может, семь.

Потом дверь снова открывается.

Алиса врывается внутрь, в руках — пакет. Щеки красные, дыхание сбитое.

— Вот. Надевай, — шепчет. — Быстро.

Я подхватываю одежду.

— Тебя никто не увидел?

— Нет. Только сотрудники смотрели как на недалекую. Они же так удивляются… Ведь ты выходишь замуж за богатого папика. Для них это кайф. Откуда им знать, что для тебя — ад?

Ответить не успеваю. Снаружи раздается глухой грохот. Словно кто-то что-то уронил. Мы обе замираем.

— Что это?

— Не знаю… — Алиса идет к окну, отдергивает штору. — Господи…

Я подхожу следом.

У входа идет настоящая драка. Вижу, как один из охранников падает, схватившись за лицо.

— Это он, — выдыхаю. — Имран уже здесь.

Алиса кивает, ее руки дрожат, как и все мое тело.

— Тогда быстрее.

Она помогает расстегнуть платье. Тяжелая ткань падает к ногам. Я натягиваю худи, кроссовки. Собираю волосы, прячу их под капюшон. Сердце стучит в висках. Трясусь как осиновый лист.

— Подожди. — Алиса хватает меня за локоть. — Позвони ему. Скажи, что ты выходишь через заднюю дверь. Пусть подъедет туда.

— Верно.

Дрожащими пальцами захожу в список звонков, нахожу его номер. Гудки едва слышны за гулом крови.

— Имран! — шепчу. — Я у задней двери.

В трубке — шум, крики. Он, кажется, посреди драки.

— Хорошо, — бросает коротко. — Моя машина там же. Прыгай. Номер семьсот семьдесят семь. Дверь открыта.

— Поняла.

Связь обрывается. Стою секунду, слушая собственное дыхание.

Алиса сжимает мои плечи.

— Иди.

— Спасибо, — говорю и целую ее в щеку. — За все.

Она улыбается, чуть плачет.

— Беги. Все будет хорошо. Надеюсь.

Открываю дверь. Холодный воздух моментально ударяет в лицо. Едва делаю шаг наружу, сразу вижу внедорожник Имрана. Бегу, открываю дверь и сажусь. За рулем никого. Наверное, сейчас придет.

Сижу несколько минут, оглядываясь вокруг. Пульт лежит на переднем сиденье. Это что вообще означает?

До меня долетают крики. А потом два автомобиля останавливаются напротив. Один из одних принадлежит моему отцу. Прячусь за сиденьем, пытаюсь найти щели, чтобы посмотреть, кто там. Из салона выходит охранник папы, а следом — он сам. Лицо перекошено от злости.

Щелчок. Подняв голову, вижу Имрана. Он, усмехнувшись людям моего отца, садится за руль. Врубает двигатель и сразу же поворачивается ко мне.

— Ну что, поехали?

Я киваю.

Мы проезжаем мимо моего отца, который смотрит прямо на меня. Но потом до меня доходит, что стекла тонированы.

— Куда мы едем?

— Ко мне. Куда еще. Не боишься, что твой папаша тебя прикончит?

— Ты… Его знаешь?

— Не-а. Впервые увидел.

Проехав несколько минут, я между сиденьями пролезаю на переднее пассажирское.

— Не знаю, что он сделает. Но мне сейчас плевать, если честно.

Имран снова усмехается, что мне совершенно не нравится.

— Скажи… Ты же девственница?

Приплыли…

— Думаешь, я ждала тебя целых двадцать четыре года?

— Думаю, твой папаша держал тебя на цепи, лишь бы ты никому не дала.

— Неправильно думаешь, Имран. И вообще, выбирай выражения, когда со мной разговариваешь.

Он молчит больше получаса. До тех пор, пока мы не оказываемся у здания ЗАГСа.

Имран поворачивается, смотрит мне в глаза с хитрой ухмылкой.

— Зачем мы здесь?

— Чтобы старик не смел тебя отнять.

— Вообще-то… мой папа не старик, — как бы я ни не одобряла поступок отца, но сейчас изнутри вырывается желание защитить его. Ведь он не такой уж плохой. Мы никогда ни в чем не нуждались благодаря ему.