Отхожу от него.

— Интеллектом блистать не буду, — улыбаюсь снисходительно. — Не хочу ставить вас в неудобное положение.

Что-то я разошлась… Но азарт во мне унять сложно. В спорте — это плюс. А вот в жизни… Иногда нужно просто заткнуться.

И об этом я подумала. Подумала и решила, что дальше буду делать все молча.

Сначала делаю колесо. Да не одно. А сразу несколько. Аккурат «докатываюсь» до беседки. От нее просто иду на незнакомца на руках. То «передом» к нему, то «задом», поворачиваясь уже в процессе ходьбы на одной руке. Волосами подметаю уличные дорожки. Но сейчас не до чистоты и красоты. Мне нужно «умыть» слишком уверенного мужчину. В конце концов, как раз собиралась сегодня прибраться во дворе.

«Дойдя» на руках до мужчины, опускаюсь на ноги. Опять отхожу на несколько шагов. Подмигиваю ему, желая снять с него напряжение. А то стоит тут со скрещенными на груди руками. Совсем не хочет дать шанса! Но сальто назад должно хоть немного его задобрить. Поднимаюсь на несколько ступенек. Поворачиваюсь спиной. Делаю прыжок… и вуаля! Крепко встаю на ноги. Может быть и с помарками, но распущенные волосы должны были взять на себя все внимание сурового судьи.

— Ух! — довольная собой, оборачиваюсь и смотрю на него уже с улыбкой. — Что скажете?

— Годишься, — кивает головой, не меняя ни выражения лица, ни положения.

— Ага! — радостно подпрыгиваю, но приближаясь к нему, убираю руки в карманы. — Съели?! Вот так-то!

Со стороны выгляжу, наверное, самой натуральной гопницей. А вот мужчина по-прежнему не двигается. Отсутствие ответной реакции заставляет задуматься…

— А куда гожусь-то? — с ухмылкой интересуюсь.

— Замуж, дочь, — слышу позади себя голос отца.

— Аааа, ха-ха! — смеюсь в голос, потому как отец умеет шутить. — Смешная шутка! — толкаю с силой незнакомца в плечо, натыкаясь на бетонную стену, что аж слегка больно стало. — Оу.., - не скрываю своего восхищения и даже сгибаю руку, показывая свое поражение в жесткости бицепсов.

Перестаю смеяться не сразу. А только лишь после того, как замечаю угрюмый взгляд отца.

— Это же шутка? — еще с улыбкой смотрю на него.

Отец не шевелится. Но и печаль в глазах не проходит. Поворачиваю голову на незнакомого мужчину. Он до сих пор не сменил своего положения. Только взгляд стал уже какой-то злой. Коленки опять начинают предательски трястись. И вот сейчас, наверное, даже заметно…

Мне нужна помощь…

— Паааап…

— Сонечка… доченька.., - мямлит рядом отец, уведя меня за дом для серьезного разговора, — это… ну такое предложение…

— Короче, — требую от отца, не смотря на него.

Стою, скрестив руки на груди. Взгляд суровый и даже злой. Брови сдвинула к переносице. Ногой нервно бью по бетонной отмостке. Я в точности скопировала положение бородача. Этого наглого кавказца, который устроил тут смотрины. Подхожу — не подхожу… Принять тот факт, что сама напросилась, не могу. И не буду! Предупреждать надо, в конце концов!

— Ты должна выйти за него замуж.., - чуть громче и решительнее проговаривает отец.

— Чего ради? — от возмущения уже щеки болят.

— Ну.., - не знает, как начать, — он попросил, а я согласился. Там обстоятельства такие…

— Какие именно?

— Долго рассказывать, а ты просила покороче, — мотает головой, желая выбить из нее неприятные моменты.

Правильно. Больше выбивать нечего.

— Давай длиннее, — велю грозно. — Я подожду.

— Ммм.., - отцу очень неудобно передо мной, — я им денег должен.

— И ты решил откупиться мной! — предъявляю претензии.

— Я?! — искренне удивляется. — Нееет. Да что ты такое обо мне подумала? — уже возмущается. — И вообще, Соня, — дергает меня за плечо, — посмотри на меня!

Поворачиваю голову, не меняя выражения лица. Встречаемся с отцом взглядами.

— Не, — опускает голову и пальцем давит мне в щеку, — не смотри.

— Я. Жду. Внятных. Объяснений, — медленно произношу, отвернувшись.

— Сонь, — словно решился сказать главное, — у Заура…

О, нет! Еще и имя натурально-кавказское!

— … отец тяжело заболел. А ты же знаешь, как тяжело терять близких. Мы с тобой вот до сих пор толком не оправились. Всегда думаешь, что что-то не успели. Сказать. Сделать.

Поворачиваю голову к отцу, но уже смотрю не с ненавистью.

— Вот и Заур, — уже увереннее, заметив смену моего настроения, — хочет уважить отца. Напоследок. Ну и попросил вот… тебя.

— Пап, ты сейчас используешь запрещенный прием, — пытаюсь его остановить и не давить на жалость. — И я не вещь, которую можно просто попросить!

Размыкаю руки и упираюсь кулаками в бока. Нога по-прежнему нервно бьет по бетону.

— Конечно ты не веееещь, дооочь, — тянет отец, явно манипулируя мной, — но ты у меня такая добрая…

— Ты себя слышишь?! — поворачиваюсь к нему всем корпусом. Смотрю в глаза и пытаюсь вразумить. — Я сейчас должна поехать с человеком, которого вижу впервые! Да и ты его мало знаешь! И я должна стать в его доме не помощницей или прислугой, а женой! Понимаешь?! ЖЕ-НОЙ!

Выпалив все, что думаю, вновь отворачиваюсь.

— И ладно бы.., - значительно спокойнее, — но тут… борода, — морщусь, словно ощущая все неприятные чувства.

— Ну и что, что борода, — пытается успокоить меня отец. — Я вот раньше усы носил. Ты же помнишь? Маме твоей нравилось. Они… щекочут приятно…

— Фу, пап! — смотрю на него уже с отчаянием. — Давай без подробностей.

От всей ситуации плакать хочется. И я бы разревелась, если бы не…

— Ну Сонечка.., - ластится папа, — ну ангелоочек мой. Ну бурундучок мой зубастенький…

От такого его голоса все внутри скручивается. Знает, как задобрить.

— Тушканчик мой ненаглядный… Белочка моя пушистенькая…

— Аааа! — практически кричу. — Не называй меня «белочкой»! — говорю сердито. — У меня от нее неприятные семейные воспоминания вспоминаются!

Отец виновато смотрит вниз. Мне же совсем плохо становится. От происходящего. От вида оставшегося родителя. От противостояния внутри меня, когда желание помочь человеку в схожей со мной ситуации затмевает трезвый разум.

— Сооонь, — опять тянет отец, — это же не по правде. А понарошку.

— В каком смысле? — удивляюсь подробностям.

— В смысле, что тебе нужно просто сыграть роль его невесты, — поясняет. — Но и свадьбу вам тоже сыграть придется.

— Ммм.., - морщусь опять и ною.

— Так все! — решительно заявляет отец. — Нет. Не надо ничего. Ты не хочешь. А это только добровольное дело. Пойду и договорюсь с ним по поводу денег. Есть у меня часть. Почти половина.

— Так у тебя есть деньги? — смотрю на него с недоумением.

— Ну как есть.., - опять мямлит.

— Папа, — понимаю, о чем он, — только не говори, пожалуйста, что это деньги на мою учебу.

Виноватый взгляд отца просто стирает даже малую каплю надежды, какая еще теплилась внутри меня.

— Уууу.., - опять завываю в голос, но принимаю решение. — Так. Хватит мямлить. Я уже взрослая. И должна сама решать свои проблемы.

— Так он обещал твою учебу оплатить, — пожимает плечами родитель, чем совсем добивает меня.

Выдыхаю. Гордо вскинув голову и расправив плечи, иду к бородачу.

Заур… Ох, не забыть бы.

— Кхм, — зову покашливанием, потому как имя не решаюсь произнести вслух.

Мужчина, только что закончивший телефонный разговор, поворачивается.

— Я хотела бы прояснить кое-какие моменты, — стараюсь держаться уверенно, но все внутри скручивает от страха.

— Какие именно?

Смотрит на меня так, будто это мне нужно за него замуж, а не ему срочно привести в дом невесту!

— Относительно нашего с вами супружества, — сама в шоке от слов, которые вспоминаю со страху. — Сейчас я буду вашей невестой. А потом женой. Я так понимаю, что свадьбу мы будем делать по кавказским обычаям. А это же не подразумевает.., - запинаюсь, — с юридической точки зрения…

— Свадьба будет по кавказским обычаям, — отсекает он, на что я выдыхаю облегченно. — Но штамп в паспорте тоже будет, — разочаровывает меня.