Наши отношения завязались довольно быстро. Мы начали жить вместе, поженились. Затем родилась первая дочка, Алина. Чуть позже вторая, Карина. Сейчас девочкам уже одиннадцать и тринадцать лет. Руслан хотел еще третьего ребенка, но я не смогла на это решиться после тяжелых последних родов.

Мысль о том, что нужно пережить это снова, пугала меня до дрожи в руках. И я не смогла решиться. В последнее время мы снова говорили о еще одном ребенке. И сейчас я не понимаю, как у него поворачивался язык заводить эту тему.

Я сижу за столом со своими друзьями и знакомыми. Мы пьем вино, общаемся. Во время шуток я пытаюсь улыбаться, но дается это тяжело. Я осторожно поглядываю то на Марину, то на Галю.

Теперь я смотрю на них совершенно иначе. Мне кажется, что они от меня что-то скрывали всё это время. Знать бы только, что. Нужно разговорить их. Я понимаю, что Галя работает на Руслана, и многое может не рассказывать. Но я всегда считала ее подругой. Думала, что могу ей доверять. Даже не знала, как я сильно ошибалась.

Как же больно осознавать, что предал не только муж, но и подруги. Галя точно поняла, что со мной что-то происходит, но не попыталась меня поддержать, а поступила, как я считаю, очень некрасиво.

Хотя я не представляю, как бы сама себя повела в подобной ситуации. Тут я вспоминаю про Лилю. Рука непроизвольно тянется к телефону. Хочется ее поддержать.

Но на самом деле мне хочется, чтобы поддержали меня.

Мне нужно на что-то переключиться. Я не могу с этим быстро справиться.

Завидую тем женщинам, которые стойко переносят удары судьбы. Наверное, я не из таких. Сейчас я себя чувствую разбитой и сломленной.

Мне нужно собрать себя по кусочкам, чтобы начать здраво мыслить. Потому что сейчас я мыслить совершенно не могу. Мои мысли путаются. Мне одновременно хочется сбежать из этого дома и одновременно хочется устроить разборку с Русланом.

Я понимаю, что ни одно из этих решений неверно. Нужно взять себя в руки. Нужно собраться и действовать обдуманно.

Мы около часа сидим с друзьями, затем они наконец-то начинают расходиться. Мужчины иногда спрашивают про Руслана. Я отделываюсь короткими фразами, что он на работе, когда вернется, не знаю. Они ему звонят, пишут сообщения, но он не отвечает.

Я делаю вид, что меня это не заботит, будто это в порядке вещей. Руслан, правда, часто уезжает по работе в позднее время, и меня раньше это не заботило. А сейчас в голову приходят самые неприятные мысли.

Наконец-то я всех провожаю, и дом затихает. Оглушительная тишина так давит, что хочется кричать. Помощница по дому тоже ушла.

Вся посуда убрана, остатки еды сложены в холодильник. А во дворе осталась только арка из цветов и украшенные столы, стулья, а также фонарики… японские фонарики, за которыми я гонялась больше недели, потому что хотела подобрать определенный цвет, нежно-розовый.

Какая глупость, какой глупостью я занималась. Сейчас я это понимаю. Мне хотелось сделать замечательный праздник, чтобы вспомнить, сколько прекрасных лет мы провели с Русланом, а теперь я не знаю, как ему верить дальше, потому что он просто взял и ушел.

На второй этаж подняться сил нет, поэтому я ложусь на диван в гостиной, включаю телевизор и бесцельно переключаю каналы. Надеюсь, что мой взгляд зацепится за что-то и я смогу отвлечься.

Долго листаю каналы, но уснуть не получается. Мысли постоянно возвращаются к событиям сегодняшнего вечера.

Когда уже далеко за полночь, я не выдерживаю. Беру свой телефон, включаю. Вижу сообщения, и что мне много раз звонил Руслан.

Пролистываю.

Не собираюсь сейчас перезванивать.

Вижу сообщение от Кати — не открываю.

Главное, что из лагеря не звонили, значит, все хорошо. Больше меня ничего не волнует.

Отключаю звук и швыряю телефон в сторону. Затем иду на кухню и завариваю себе травяной чай, чтобы немного успокоиться.

Может быть, сейчас нужно развернуться и просто уйти, но я не понимаю, как отбросить двадцать лет своей жизни. У нас есть чудесный дом, который мы строили для себя, который я обустраивала так, как хочу. И сейчас мне нужно всё оставить?

Я к этому не готова.

Я понимаю, что нужно сначала поговорить с Русланом, все обсудить.

Мы взрослые люди, мы не подростки, которые могут выбегать на улицу сломя голову, перечеркивая прошедшую жизнь. У нас двое детей, которым придется все это объяснить. И даже если мы теперь разойдемся, то нужно сделать так, чтобы дети не пострадали от этого.

Мои девочки любят этот дом, любят отца.

Я не могу просто взять и вырвать их из этой жизни.

Нужно собраться с силами и решить, как действовать дальше. Перед глазами снова стоит та фотография, которую мне прислала Катя. Мне не хочется верить в произошедшее.

Если бы Руслан остался и попытался все как-то объяснить, возможно, было бы проще. Но у нас так было всегда. Какие-то сложные моменты — и он закрывается, отстраняется, и мне очень сложно с ним поговорить.

Хотя, с другой стороны, я точно такая же. Но раньше мне казалось, что мы две половинки одного целого. Мы очень похожи.

Другая на моем месте, возможно, побежала бы к подругам, к знакомым, жаловалась бы, страдала, кричала и плакала.

А я понимаю, что все, чего мне сейчас хочется — это одиночество. Поэтому продолжаю сидеть на кухне, маленькими глотками пить травяной чай и пытаться собрать себе по кусочкам, чтобы к тому моменту, как вернется Руслан, я могла с ним трезво и спокойно поговорить.

Я не успеваю допить свою чашку чая, как слышу, что открывается входная дверь.

Сердце опускается, замирает, не могу делать вдох.

Чувствую, как к горлу подступает тошнота.

Мне страшно оттого, что мой муж вернулся.

Мне страшно оттого, что мне придется с ним это обсуждать.

Я не хочу.

Я всеми силами хочу отложить этот разговор.

Сейчас я это понимаю.

Я не готова.

Я не готова к тому, что произошло.

Вижу в дверном проходе Руслана. Он выглядит встревоженным и уставшим.

— Ну как там Катенька? — говорю язвительно, — проведал?

— Я не у нее был.

Муж снимает пиджак и бросает его на стул, затем расстегивает запонки на рубашке и аккуратно кладет их на стол.

Запонки поблескивают на мраморной поверхности стола. Это я ему их купила на десять лет нашей совместной жизни. До сих пор носит. Я думала, для него это что-то значит.

— Гости уехали?

— Конечно, уехали. А ты бы, наверное, предпочел, чтобы они наблюдали за тем, как я схожу тут с ума от полного непонимания того, что происходит?

— Конечно, нет. Но эту проблему нужно было решить быстро.

— Руслан, ты серьезно? Мне твоя любовница...

— Не называй ее так.

— Я видела эту фотографию! Кто она такая? Откуда она вообще появилась? Рус, я тебе всегда доверяла. Я была уверена, что в нашей жизни подобного не случится. Ты задерживался на работе, уезжал в частые командировки. Я никогда от тебя ничего не требовала, не спрашивала, не надоедала тебе звонками. Получается, зря? Нужно было все это делать? Я никогда не подозревала тебя, как другие жены, не пыталась контролировать. И вот чем ты мне отплатил?

— Мне нужно было сделать так, чтобы эти фотографии больше никуда не попали.

— Замечательно! Вначале лучше бы ты сделал так, чтобы я с ума тут не сошла!

— Я понимаю, что не должен был уезжать так быстро. Но я не хотел, чтобы об этом узнали все.

— Об этом узнали все… Об этом нужно было думать тогда, когда ты подпускал к себе эту девицу, будучи женатым. Двадцать лет, Рус, двадцать лет. Мы женаты с тобой двадцать лет. Это не только начало знакомства, не какой-то год брака. У нас с тобой семья, у нас с тобой дети. Да и чем ты вообще думаешь? Это что, кризис среднего возраста? Купил бы себе спортивную машину или мотоцикл, как делают некоторые мужчины. Но нет, ты сразу решил идти по-жесткому — завести любовницу.

— Она тебе еще что-то присылала?