Наконец, один из них выплюнул последнее предупреждение:

— Если ты продолжишь, тебя ждет изгнание. Или казнь.

Дыхание Морган замерло.

Казнь.

Не изгнание.

Не наказание.

Смерть.

Все ради того, что он выбрал ее.

Она сжала край простыни так, что заболели пальцы; разум кружился, словно ее сбросили с высоты. Она думала, что это она здесь бессильна, пленница, лишенная воли или рычагов давления. Но она была поворотной точкой. Опорой.

Совет требовал отсечь ее.

Киракс отказался.

И последствия будут катастрофическими.

Внезапно она снова почувствовала его; связь натянулась, поворачиваясь…

Фокусируясь на ней.

Он почувствовал ее тревогу.

Конечно, почувствовал. Их эмоции начали смешиваться еще несколько дней назад.

Он возвращался.

Она судорожно вздохнула и убрала волосы с лица, пытаясь успокоиться, даже когда пульс отказывался утихать.

Он потеряет все. Из-за меня. И он все равно выбрал это.

Шок от этого накрыл ее безмолвной, дрожащей волной.

Она не знала, бежать ли от него, когда он вернется… или потянуться к нему.

Но она знала одну вещь с поразительной ясностью: что бы ни случилось дальше, она больше никогда не сможет притворяться, что она лишь пассажир во всем этом.

Ее выбор имел значение.

Для него.

Для Виканов.

Для всего этого мира.

И он был почти у двери.

Глава 28

Киракс вернулся.

Морган просто знала это.

Она сидела в центре его огромной кровати, поджав под себя ноги; спина прямая, руки свободно лежат на коленях. Она была одета в одно из мягких угольных одеяний, что дала ей Раэска; волосы рассыпались по плечам, дыхание было размеренным и медленным.

Медитация или что-то близкое к ней.

Связь туго натянулась между ними — мерцающая нить осознания, гудящая в ее нервах.

Когда она открыла глаза, она была спокойна и сосредоточена.

Ждала.

Ее взгляд встретился с красным свечением его маски без колебаний, без страха. Она знала, что он там; она почувствовала, как он пересек порог, задолго до того, как он шагнул внутрь.

И в тот момент, когда она увидела его, ее тело отреагировало.

Низкая, настойчивая ноющая боль развернулась в ее груди, в животе, между бедрами.

Нужда. Узнавание. Его присутствие стабилизировало ее, притягивало к себе.

Ты вернулся, — подумала она — и знала, что он услышал это.

Он не пошевелился. Тишина между ними стала глубже, заряженная всем, что они разделили, всем, что осталось невысказанным, всем, что вот-вот изменится.

Она сделала осторожный вдох, затем выдохнула.

— Я знаю, что произошло, — тихо сказала она. — Я слышала тебя.

Его поза едва заметно изменилась — тонкое напряжение.

Она почувствовала, как это рябью прошло по связи: удивление, сдержанность, вспышка напряжения, которая была бы невидима для кого-либо другого.

Она поднялась с кровати с медленной, грациозной уверенностью и шагнула к нему.

— Я знаю, что ты потеряешь все, если это провалится, — продолжила она. — Свой ранг. Свой бастион. Свою жизнь.

Она остановилась в нескольких футах от него, запрокинув голову, чтобы встретить огненное свечение его глаз.

— И ты все равно выбрал меня.

Слова повисли между ними, весомые, необратимые.

Его ответ не был озвучен, но она почувствовала, как он прошел рябью сквозь ее мысли, как жар: Да, выбрал.

Сердце сжалось. Она боролась с желанием немедленно коснуться его — потянуться к его маске, его броне, его коже. Связь вскипала желанием, узнаванием, глубокой, бархатистой тягой, которая приходила с каждым его вдохом.

Но она держалась твердо. Потому что этот момент имел значение.

— У меня есть условия, — сказала она наконец.

Маска наклонилась, совсем чуть-чуть.

— Говори.

Пульс участился, и она почти почувствовала головокружение. Она заставила себя сосредоточиться.

— Во-первых, — сказала она, — я хочу иметь возможность вернуться на Землю. Когда я выберу. Не как твоя пленница, не тайно или с ограничениями, а свободно. Я хочу иметь эту возможность. Всегда.

Он молчал долгое мгновение, прежде чем произнес:

— Ты получишь это.

Она кивнула, медленно, контролируемо выдыхая.

— Во-вторых… я не буду жить здесь как твоя подчиненная. Если я останусь — если мы сделаем это, — я хочу учиться. Твой язык. Твои традиции. Твои законы. Я хочу ходить среди Саэлори как та, кто здесь принадлежит. Не спрятанная. Не укрытая в комнате.

Слабый импульс тепла прошел по связи: одобрение, гордость и что-то похожее на восхищение.

— Ты изучишь все, что пожелаешь, — сказал он. — Но ты останешься рядом со мной.

Уголок ее рта дернулся, не в силах сдержаться.

— Ради защиты, — поддразнила она.

— Ради защиты, — подтвердил он, и отблеск веселья в его голосе провибрировал низко и тепло в ее груди.

Она позволила себе улыбнуться.

— И… если возможно, — сказала она, — я хочу доступ к твоим технологиям. Твоим кораблям. Твоим архивам. Я хочу шанс понять твою вселенную, не только твою планету. И, может быть — в конечном итоге — использовать то, что я узнаю, чтобы помочь своей.

— Как пожелаешь.

Он не колебался.

Неужели все? Так просто?

Доверие, дарованное так свободно?

Она сглотнула; смесь страха, благоговения и чего-то более нежного.

Он делал это ради нее.

Выбирал ее — по причинам, которые она только начинала понимать.

— Тогда… — выдохнула она; пульс стучал, пока она стояла перед ним. — Приготовимся?

Киракс шагнул ближе, сокращая оставшееся расстояние между ними, пока она не почувствовала жар его тела, исходящий сквозь броню. Он не касался ее — пока, — но тяжесть его присутствия обвилась вокруг нее, как дым, знойный и опьяняющий.

— Морган Холден с Земли, — пробормотал он голосом достаточно низким, чтобы вибрировать в ее костях, — это твой последний момент выбора.

Ее дыхание дрогнуло.

Страх свернулся в ней, смешиваясь с предвкушением и желанием, таким острым, что заставило ее сжать бедра.

Чувство неизбежности опустилось на нее, тяжелое, как гравитация.

Вот оно.

Ее выбор.

Ее будущее.

Сердце ударило один раз — сильно — а затем успокоилось в странной, твердой уверенности.

— Я выбираю тебя, — прошептала она. — Я выбираю это.

Жар вспыхнул через связь, пьянящая, расплавленная волна, от которой ее колени пригрозили подогнуться.

— Тогда, — сказал он голосом, темным от обещания, — мы начинаем сонастройку.

Весь ее мир сузился до светящегося красного цвета его глаз и электрического гудения между их телами.

На самом деле она не была готова.

Она была в ужасе.

Но она желала этого.

И впервые с той ночи, когда ее забрали… она почувствовала, что принадлежит именно тому месту, где стоит.

Глава 29

После того как она приняла решение, Киракс отнес ее обратно в ее покои. Он держал ее с той же невероятной надежностью, что проявлял в битве, словно мир мог накрениться, а он никогда не позволит ей упасть. У дверного проема он поставил ее с осторожной точностью, провел рукой в металлической перчатке по ее щеке — всего раз — и велел ей отдыхать.

— Тебе понадобятся силы, — сказал он, голос звучал низко за маской.

А затем он исчез, оставив ее ни с чем, кроме эха его присутствия, слабо тянущего через связь.

Она отдыхала — если состояние ошеломленного дрейфа можно назвать отдыхом. Она бродила по своему саду, позволяя прохладному туману оседать на коже. Она ела все, что приносила Раэска, а это оказалось пугающим количеством. Ее голод был бездонным, ноющая пустота, которая казалась почти биологической, словно ее тело неистово готовилось к тому, что будет дальше. Она не задавалась вопросами. Не сейчас. Каждая ее часть чувствовала себя настроенной на какой-то приближающийся момент.

Когда прибыли служанки, казалось, сам воздух изменился.