Когда-то Исидро говорил ему об этом. Эшер поискал соответствующий абзац во французском тексте, но на его месте нашел вставленный фрагмент о Сатане, который создаёт фальшивые души и вселяет их в трупы тех, кто стал жертвой вампиров, если только не предпринять определённые меры...
Но чем дальше, тем больше в нем крепла уверенность, что автор оригинального произведения, положенного в основу этих двух изданий (оба они имели лишь отдалённое сходство с женевским текстом, который он много лет назад читал в доме ребе Карлебаха), на самом деле имел дело с вампирами.
Возможно, он даже работал на них. Как шабесгой, по выражению Карлебаха: иноверец, которого богатая еврейская семья нанимала разводить огонь да открывать и закрывать окна по субботам, чтобы ни один член семьи не осквернил этот день работой.
«Если бы Лидия или я записали то, что нам известно о вампирах – то, что мы узнали о них за шесть лет общения с доном Симоном Исидро и прочими вампирами в Санкт-Петербурге, Лондоне, Париже, Пекине…»
Стала бы эта книга Liber Gente Tenebrarum?
«…и редко когда немёртвые нанимают живого слугу более чем на пять лет, по истечении же сего срока самого человека и его семью убивают, чтобы сохранить тайну».
Этот абзац совпадал в обеих книгах. Эшер припомнил, что в швейцарском издании Карлебаха он тоже был.
Он положил руки на покрытые пятнами страницы и стопку листов с записями об укрытиях, бегущей воде, генеалогии главных вампиров в древних городах на Дунае и Рейне. Мысленно он снова видел перед собой дона Симона Исидро в кабинете на Холиуэлл-стрит и бесчувственную Лидию на диване: «Мое имя дон Симон Ксавьер Христиан Морадо де ла Кадена-Исидро, и я имею честь принадлежать к тем, кого вы называете вампирами…»
Как гласили идеально ровные буквы в записях Софистера, графу Эпаминонду Сент-Иллеру в Париже принадлежало два экземпляра Liber Gente, один из них – то же латинское издание 1637 года, что и книга, которая сейчас лежала перед ним на прожжённой сигаретами столешнице, второй – первое известное печатное издание, тоже на латинском языке, увидевшее свет в Бургосе в 1490 году. Четыре книги, по словам Уирта, и одна из них, скорее всего, на французском: Софистер указал, что книга выходила на французском языке в Париже в 1510 году, но об этом издании ничего не известно и ни один экземпляр до сих пор не найден. Предположительно, обе французских подделки изготовлены на его основе, а в 1680 году Джон Обри напечатал в Лондоне его английский перевод – известные копии хранятся в колледжах Баллиоль и Крайст-чёрч в Оксфорде, а также в колледже Киз в Кембридже. Также упоминалось об испанском издании 1494 года, отпечатанном в Толедо, и двух разных латинских изданиях из Женевы.
Вот что ищет Гриппен.
Власть хозяина над птенцами (утверждал сомнительный французский текст) может быть разрушена, если хозяин и птенцы вместе примут участие в чёрной мессе, на которой в жертву будет принесен чёрный ребенок без единой капли белой крови, либо же если опоить хозяина (интересно, каким образом?) беленой, бычьей желчью и растолчённым чёрным жемчугом. В пражском издании рассказывалось об ещё трех способах, каждый из которых требовал, чтобы хозяин и птенцы выпили зелье в новолуние на мосту над бегущей водой (предположим, кто-то из живых доставил вас на мост… после этого его или её надо убить?).
Хотелось бы ему знать, что на эту тему говорилось в других изданиях и в самом ли деле Дамиан Загорец был настолько безрассуден, чтобы предложить эти ритуалы лорду Воксхиллу и проницательной миссис Роли. И согласились бы они, движимые желанием избавиться от Гриппена? Хотя как бы они заставили Гриппена выпить бокал собачьей мочи, смешанной с чесноком, да ещё и стоя посреди моста Блэкфрайерс…
Не это ли искал Загорец в доме Тита Армистеда?
Пусть не эти самые рецепты, но тот, который даст ему власть над Лондоном?
Эшер также отметил способ, прибегнув к которому, вампир мог (смешав настойку на серебре, кладбищенскую землю и кровь невинного мальчика) подчинить себе чужих птенцов.
Падавший из окна свет изменился. Пабы в Степни уже должны открыться, хотя для их владельцев пока что слишком рано самим становиться за стойку. Возможно, мисс Вайолет вспомнит, что уже видела его, так что можно будет завязать разговор о прочей собственности хозяина паба и о том, не уезжал ли кто-нибудь из членов его семьи из города восьмого числа или около того. Любители всегда используют свои семьи.
Он встал из-за стола и пробрался к окну (по дороге едва не свернув себе шею из-за сваленных в кучу томов «Латинской патрологии»). На Дин-стрит всё было спокойно. Мимо проехал кэб, на противоположной стороне две дамы остановились перед витриной «Первоклассных канцтоваров» Клемента Каргилла.
Солнце ярко светило на покрытые сажей кирпичи и отражалось в окнах.
Но его не покидало ощущение, что за ним следят: то самое чувство, которое на пути в букинистическую лавку вынудило его дважды сменить кэб и оставить чемодан в магазине игрушек на Риджент-стрит, где он подкупил помощника продавца, чтобы тот разрешил ему переодеть пиджак и шляпу и выйти через чёрный ход. Утром, прежде чем расстаться с Лидией, они договорились об условном сигнале в случае опасности: красный галстук, не подходи ко мне, не говори со мной. Просто садись в вагон.
Он надеялся, что этой предосторожности будет достаточно.
Лидия с ленивой грацией перевернула страницу меню – на расстоянии восемнадцати дюймов она вряд ли могла прочесть хоть слово из списка предлагавшихся в кафе «Метрополь» маковых печений и кремовых пирожных. На дальнем краю озерца из покрытых белыми скатертями столиков восседала её мачеха Валентина, тоже в одиночестве и тоже погружённая в выбор дополнений к чаю. Может быть, Лидия и была слепой как крот, но изящную вдовушку своего отца она узнала с первого взгляда, и десять минут назад едва не нырнула под стол, заметив старшую женщину в дверях кафе.
Валентина старательно выбрала столик как можно дальше от Лидии.
Свидание с любовником…
Она подняла глаза над краем жёсткой белой картонки, бросила взгляд на Валентину, затем на дверь. Тётя Лавиния убьет её, если узнает, что она не надела очки и не рассмотрела, с кем та встречается…
Взгляд опустился к сложенному в несколько раз листу бумаги, который Эллис Спиллс передала ей за кофе в «Чайном салоне леди Сайденхем».
Список недвижимости, о приобретении которой договаривался Ноэль Редимеер (он же за неё и платил) с начала года.
Она выполнила задание Гриппена.
Всего было шесть приобретений, все в Большом Лондоне. Четыре в отдаленных пригородах, хотя всего в нескольких минутах на поезде и метро от оживленных доков и перенаселённых трущоб. Интересно, помолвка с дочерью Тита Армистеда стала для Колвича своего рода залогом при покупках? Жених окажется в очень неприятном положении, если упрямый Армистед разорвёт их соглашение и отменит свадьбу. Сиси – и Загорцу – придется придумать что-то ещё, чтобы обеспечить себе независимое существование в Лондоне…
И они, конечно же, убьют несчастного Ноэля.
Лидия повертела список в руках. При мысли о том, что Джейми придётся осмотреть все эти места (без этого не обойтись, надо убедиться, что нигде не подстерегают никакие неожиданности), её охватывал страх.
А что потом?
Возможно, Лайонел Гриппен вернёт ей Миранду в целости и сохранности, если только его смертные помощники не впадут в панику. Но вероятность того, что он – или они – отпустят Нэн Уэллит, была ничтожно мала. И хотя больше всего ей хотелось уже сегодня вручить вампиру список недвижимости (где? как? даже если она сегодня даст объявление в «Таймс», газета выйдет только завтра утром), она понимала, что должно пройти несколько дней, прежде чем найденный Исидро служащий из Банка Англии сообщит о местонахождении принадлежащих Гриппену участков. Прежде чем она и Джейми смогут отследить, где же держат Миранду.
