– Вы не рады мне, что ли, я не понял? – хмыкает Свят.

– Мы чертовски рады тебе, друг, – приобнимаю его за плечи и разворачиваю ко входу в корпус.

У нас интересная лекция сегодня. Мы начинаем изучать психологию, и я слушаю, даже пометки для себя делаю. Парни странно на меня косятся. Я, наверное, и сам удивлен, что мне это неожиданно нравится.

А после занятий у нас ужин и время на самоподготовку. Я нетерпеливо ерзаю на стуле в ожидании наших мобильников, а потом вспоминаю, что Свят может достать очень много всего интересного даже в замкнутом пространстве.

Тихо зову его с последней парты.

– М? – отзывается друг.

– Можешь достать нам какой-нибудь мобильник на толпу? – наклонившись вперед, шепчу ему.

– Я все уже достал, – улыбается он и протягивает мне под столом простенький телефон.

– Охренеть. Как пронес?

– Я просто умею хорошо прятать, а свой основной сдал без вопросов.

– Интернет есть? – жму на кнопку включения.

– Естественно. Наслаждайся, – подмигивает он мне и отворачивается.

Сжав трубку в ладони, долго думаю о той девочке из клуба. Она прочно засела в моих мозгах и самых откровенных сексуальных фантазиях. Нахожу сайт клуба, в котором мы встретились. Щелкаю по вкладкам в поисках фотографий с мероприятий, а нахожу нечто гораздо вкуснее. Ряд видео с ее выступлений. Жаль, звук включить нельзя, чтобы услышать голос, но даже без него картинка завораживает. Какая она все же яркая и горячая. Меня даже через экран от ее прямого взгляда уносит куда-то…

– Ты хоть до ночи потерпи, – шепчет мне на ухо Юго свои пошлые намеки.

– Иди нахрен, – отсылаю его, закрывая видео. Вот делить с ним мышиные трусы мне не жалко, а эта… эта только моя будет.

Кстати, о трусах.

Вхожу в созданный нами аккаунт с фоткой Егора. Открываю переписку с Мышкой-малышкой. Пишу ей скромное: «Привет», а она не отвечает, даже когда появляется в сети.

И что это? Она меня продинамить решила? Серьезно?

Я погрязла в учебе и репетициях. Отчетный концерт уже завтра, а наш класс до сих пор не готов на сто процентов. Гоняют нас нещадно, будто это не простой концерт, а как минимум мирового уровня.

– Острожская, соберись! – рявкает на меня Лариса Георгиевна. – Все это никуда не годится.

– Я устала, – разминаю напряженную руку. – Мне нужна передышка.

– Устала? – зло прищуривается она. – А как ты собралась играть в оркестре, например?

Мысленно закатываю глаза и решаю не рассказывать, что ни в каком оркестре играть не планирую. Собираюсь с силами и играю еще раз. Так, чтобы идеально попасть в ноты и угодить этой церберше.

– Другое дело, – сжаливается Кулагина, когда я заканчиваю. – Десять минут перерыв и еще один прогон. Для всех.

Эти мучения продолжаются до позднего вечера. Сил не осталось ни у кого. К гардеробу мы все спускаемся почти ползком. Я устала жутко, добраться бы до кровати и провалиться в сон.

Застегиваю плащ, завязываю пояс и подхватываю футляр. Телефон вибрирует в кармане. Это Егор, чувствую инстинктивно и улыбаюсь. За две недели наше общение стало регулярным и неожиданно приятным. Я думала, он очередной пустоголовый подросток, а оказалось, вполне интересная личность. Он разбирается в музыке и искусстве. С ним мы можем говорить обо всем, даже о личном. Правда, он сам появляется нечасто, говорит, что большая загруженность по учебе, и мало о себе рассказывает.

Егор: «Привет, красивая. Как ты?»

Я: «Привет. Еле живая. Подготовка идет полным ходом».

Егор: «Во сколько отчетник? Ты готова?»

Я: «Вроде готова. Концерт в пять. Придешь?»

Егор: «Прости, не смогу. Жаль, что не увижу твое выступление».

Я: «Посмотришь в записи. На сайте академии появится».

Егор: «Супер! Обязательно посмотрю!»

Ничего не отвечаю. Немного обидно, что Егор не придет. Я бы хотела его увидеть. Спускаюсь по ступенькам и выхожу из кованых ворот.

– Лада, подожди, – слышу за спиной знакомый голос.

Эдик. Его только не хватало. Кидаю взгляд на часы и останавливаюсь.

– Чего тебе?

Он мнется и отводит взгляд в сторону.

– Можно я тебя провожу? – все же выдавливает из себя.

Смотрю на него с ноткой снисхождения и сожаления. Когда я дала повод, что такой вариант вообще возможен? Не знаю. Но нерадивый ухажер становится все более надоедливым. Как ему объяснить, что мне совсем не до него?

– Эдик, прости, но не получится, – сочиняю на ходу. – Я не домой. Мне надо еще в одно место зайти…

– Так я не тороплюсь.

Да что ж ты такой непонятливый!

– Не сегодня, ладно? – касаюсь его груди и заглядываю в глаза. – В другой раз проводишь.

– Хорошо, – вздыхает он расстроенно.

– Пока.

Разворачиваюсь и сбегаю, пока он не придумал что-то еще. Приходится домой идти другой дорогой, чтобы Эдик не заподозрил обман.

Телефон снова вибрирует в кармане.

Егор: «Давай завтра где-нибудь встретимся после твоего концерта?»

Я: «Не получится. Другие планы».

Егор: «Обиделась?»

Я: «Нет, просто не могу».

Егор: «Или не хочешь?»

Улыбаюсь и оставляю вопрос без ответа.

Егор: «Ладно, я постараюсь успеть на твой концерт».

Сердце на мгновение замирает и начинает колотиться быстрее.

Я: «Буду тебя ждать» – добавляю еще несколько смайликов и отправляю.

Академия Гнесиных с самого утра гудит, как пчелиный улей. До отчетного концерта осталось всего несколько минут. Все нервничают, волнуются. Каждый из участников готовится показать, чему он научился за этот год и на что способен.

В зале присутствуют значимые в мире музыки люди, и это огромный шанс заявить о себе. Шанс для каждого из нас. Главное, не упустить его и сделать все возможное, чтобы не облажаться.

Поправляю воротничок на платье и выглядываю из-за кулис. Сканирую глазами зрительный зал в поисках Егора. Но его нет. Достаю телефон и открываю мессенджер. Егор был в сети утром, но ничего мне не писал. А два моих сообщения остались без ответа.

Я: «Скоро начало, ты успеваешь?»

Сообщение остается недоставленным. Убираю телефон и возвращаюсь к своему классу. Волнуюсь так, что даже руки дрожат. Пью воду и снова достаю телефон.

Я: «Егор, ты где?»

Отправляю на кладбище недоставленных сообщений еще одно. Бесит. Я отчего-то рассчитывала на него. На его поддержку. Оказывается, зря.

Концерт начинается. Участников по одному вызывают на сцену. Объявляют мое имя.

– Острожская Лада. Класс Ларисы Георгиевны Кулагиной.

Я выдыхаю и иду на сцену. Ноги словно ватные, а внутри все дрожит. Свет падает на меня, а лиц в зале не видно. Создается иллюзия, что я на сцене одна, как на репетиции.

Выдыхаю и киваю аккомпаниатору. Смычок как продолжение руки. Я слышу, как он звучит, еще до того, как касается струн. Моя скрипка со мной, я знаю каждый ее изгиб и чувствую ее.

Смычок ложится на струны. Первая нота чистая, как слеза. Звук течет медленно. Мелодия получается красивая и глубокая. Я не боюсь и уверенно продолжаю.

Получается лучше, чем на репетиции. Фразировка тянется, штрихи точны, динамика держит. Лариса Георгиевна, наверное, впервые довольна мной. Я чувствую, как зал слушает. Тишина такая, что можно услышать стук собственного сердца.

Завершающая нота звучит долго, серебром звенит в зале. Наступает пауза, а потом зал взрывается громкими и искренними аплодисментами. Улыбка сама собой появляется на губах. Очень приятно, что меня так приняли.

Делаю поклон и ухожу за кулисы довольная собой. В груди одновременно гордость и… горечь. Достаю телефон и снова смотрю на экран. Сообщений нет. Так хотелось, чтобы Егор все-таки пришел, но я справилась без него.

Я: «Если тебе все еще интересно, я выступила хорошо. Жаль, что ты не смог прийти».

– Наконец-то свобода, – потягиваюсь и поднимаю взгляд к небу, будто меня из тюрьмы строгого режима выпустили.