– Лянь-Лянь! – Мей Дон прижала ладони к щекам. – Это же Лянь-Лянь! Феликс, вы хоть понимаете, кого притащили? Это же краса и гордость всего Северного округа! Её морда на половине рекламных щитов Харбина висит! Как так-то?!

Я небрежно махнул рукой, наблюдая, как мои дроны-грузчики аккуратно опускают платформу с жующей бамбук пандой в вольер.

– Да она им, кажется, надоела. Слишком много ест, капризная… Вот они и решили от неё избавиться по-тихому. Списали, так сказать, в утиль. А я просто подобрал.

Китаянка открыла рот, чтобы возразить, объяснить мне, варвару, что национальное достояние не списывают в утиль из-за аппетита, но тут к ней подошла Эльвира и мягко, но настойчиво взяла девушку под локоть и потянула в сторону дома.

– Пойдём, Мей… Я заварю тебе чай и немного подробней расскажу про специфический юмор моего братца. А то у тебя сейчас мозг закипит, а нам врачи нужны в здравом уме.

Когда они отошли, я остался на крыльце, окидывая взглядом свои владения.

«Избушка лесника» изменилась до неузнаваемости. Это уже была не просто заимка в лесу, а полноценная база. Ровные ряды экспериментальных теплиц, оснащённых системами климат-контроля (моей кустарной, но эффективной сборки), тянулись к самому лесу. Между грядок жужжали десятки мелких дронов-садовников, рыхля землю и опрыскивая листья. Корейские рабочие, присланные Накамурой, чётко выполняли инструкции Пухлого, который расхаживал между ними с планшетом, как заправский прораб.

Всё работало как часы. И мне это нравилось.

– Надо бы заменить людей, – прожужжал над ухом Сириус.

– Опять ты за своё? – я покосился на дрона.

– Но, это же логично, Повелитель! Органические формы жизни – это ненадёжное звено, им нужен сон, еда, перерывы на естественные нужды. У них есть эмоции, страхи и жадность. Корейцы работают хорошо, но их лояльность куплена через Накамуру. А если Накамуру перекупят? Или если кто-то из них решит продать информацию о нашем местоположении? Рой не предаёт, не спит и эффективнее любого кожаного… то есть, я хотел сказать, человека на триста сорок процентов.

Я почесал затылок.

– В принципе, ты прав, железяка. Идеальная система – это полностью автоматизированная система. Но есть проблема, – я обвёл рукой территорию. – Изначально это был просто схрон в лесу. А сейчас посмотри вокруг. Мы тут развернули нормальную инфраструктуру. Это место можно масштабировать, превратить в настоящий завод. Но… про это место знают слишком многие. Такой себе секрет Полишинеля. Плюс, если мы начнём увеличивать масштабы, строить новые ангары и цеха, простая воздушная разведка – даже не спутник, а обычный самолёт – увидит всё это великолепие посреди тайги. Само собой, это вызовет ненужные вопросы, и когда-нибудь сюда прилетят уже не с проверкой документов, а с бомбами.

– Значит, нужно уходить под землю?

– Или искать новое место. Ладно, давай послушаем мнение остальных.

Через пять минут Эльвира и Мария Нефедова стояли передо мной.

– По «Подорожнику» всё отлично, – начала старшая сестра. – Поставки сыворотки налажены, график соблюдается секунда в секунду. Отзывы клиентов лучше некуда. Люди реально выздоравливают, Феликс.

– Медицинские дроны для «Филина» заряжены и укомплектованы, – подхватила Мария Владимировна. – Мы создали запас ампул на неделю вперёд. Реанимационные наборы, антидоты, стимуляторы – всё готово. Но, Феликс Эдуардович… Если вы планируете дальнейшее масштабирование, о котором говорили… Это же просто немыслимые объёмы! Нам нужно в десять раз больше людей! Нужно профессиональное оборудование, а не эти самоделки! Нужны стерильные боксы и биореакторы, а это просто астрономические деньги!

Я посмотрел на Эльвиру. Сестра улыбнулась.

– Насчёт людей я согласна, нам нужны специалисты. А насчёт денег… – она кивнула в мою сторону. – Мария Владимировна, не переживайте. Феликс порешает. У него, кажется, где-то есть печатный станок. Или он грабит банки по ночам. Я уже перестала спрашивать.

– Ладно, скажите мне другое. Как вам вообще это место? Ну, чисто по ощущениям.

– Мне нравится, – тут же ответила Эльвира. – Здесь спокойно. Лес, речка… И земля хорошая, живая.

– Да, здесь отличная энергетика, – подтвердила Мария. – Растения чувствуют себя прекрасно. Рост ускоренный, мутаций минимум. Для старта просто идеально.

К нам подошла Мей Дон.

– Я согласна с коллегами, – добавила она. – От имени профессора и от себя лично могу сказать: условия для панд здесь близкие к идеальным. Климат мягче, чем мы ожидали, воздух чистый, да и стресс-факторов минимум. Мы бы хотели остаться здесь. Переезд – это новый риск для животных.

Я хмыкнул. Смотри-ка, освоилась. Уже вещает от имени профессора, пока тот с медведями возится.

– Сириус, записывай всё. Потребности, списки оборудования, пожелания… Пока что мы остаёмся. Переедем прямо сейчас и потеряем темп и время. Но охрану нужно усилить.

– Почему? – удивился дрон. – Периметр чист, угроз не обнаружено.

– Есть такая чуйка, – я постучал пальцем по виску. – Когда всё идёт слишком хорошо, жди подлянки. И подготовь план эвакуации, просто на всякий случай.

В этот момент кусты затрещали, и на поляну выбежал взъерошенный профессор Дин Дон.

– Смотрите! – закричал он, тыча пальцем в сторону вольера. – Скорее! Вы должны это видеть!

Мы переглянулись и поспешили за ним. У ограды вольера мы застыли. Внутри, на свежей траве, сидела Лянь-Лянь, новая панда. Она кокетливо (насколько это слово применимо к стокилограммовому медведю) жевала веточку.

А вокруг неё нарезал круги наш старик Гу-Гу. Но он не просто ходил, а… ухаживал. Он подобрал самый сочный стебель бамбука и, смешно переваливаясь, подошёл к самке, положив подношение к её лапам. Потом отошёл, сел и принялся издавать странные звуки – что-то среднее между пыхтением и песней.

Лянь-Лянь благосклонно приняла бамбук и начала жевать, поглядывая на кавалера.

– Херасе! – вырвалось у меня. – Это то, что я думаю? Дед панда ещё вчера собирался копыта откидывать, еле ноги волочил, а тут в женихи метит?

Профессор схватил меня за рукав.

– Это невероятно! Это просто фантастика! Гу-Гу молодеет на глазах! Анализы крови, тонус мышц, гормональный фон… Он вернулся в состояние десятилетней давности! Это невероятное открытие! А ещё… Гу-Гу в своё время был лучшим производителем панд в истории! У него идеальная генетика! Мы очень расстроились, когда он постарел и вышел в тираж. Его семя было на вес золота! А эта самочка… Лянь-Лянь… она же из элитной линии. Самая лучшая и здоровая самка поколения. А это значит… что теоретически… с вашей медициной и условиями… у нас может получиться лучшее и самое здоровое потомство панд в мире! Абсолютно новая, сильная линия!

Он в ужасе прижал ладони ко рту, будто произнёс страшное богохульство. Я не выдержал и засмеялся.

– Ну то есть, Китай как бы теряет монополию на панд? Теперь лучшие медведи будут делаться в России, в лесу под Уссурийском?

Мей Дон, стоявшая рядом, не смеялась.

– Это конец, господин Бездушный, – холодно заявила она. – Если Республика об этом узнает… Ладно воровство… то есть, извините, покупка. Это они ещё могли проглотить, скрипя зубами. Но воспроизведение, создание своей линии? Да они на вас ядерную бомбу сбросят! Это же удар по самому святому!

Я отсмеялся и вытер выступившие слёзы.

– Ядерную бомбу, говоришь? Ну-ну. Пусть попробуют. Переживём как-нибудь.

Где-то в Многомерной Вселенной

Мир Абырвалг

На троне, собранном из костей гигантских ящеров, восседал Верховный вождь Гхркал – огромный старый орк, чья кожа напоминала дублёную шкуру носорога, всю покрытую белыми рубцами шрамов. Единственный уцелевший глаз внимательно смотрел на собравшихся вождей кланов.

Сегодня был день отчёта.

– Клан Рваной Ноздри! – прорычал Гхркал. – Докладывай!