– Найди какую-нибудь драйвовую музыку, – прошу его.

Он, ни слова не говоря, щёлкает переключателем радио.

– Вот эту оставь, – говорю, когда из динамиков слышится ритмичная композиция.

Рафаэль поднимает громкость и молчит дальше, чем вызывает жуткое желание что-нибудь у него спросить. Но, я понимаю, что это тоже похоже на манипуляцию, поэтому планирую выбить из него слова другим способом. Давлю педаль газа.

Машина моментально плавно ускоряется и мчит нас по пустой дороге. Чуть сбрасываю на повороте, но тут же набираю ещё больше.

Краем глаза замечаю, как Рафаэль поудобнее устраивается на сидении и, бросая на меня короткие быстрые взгляды, всё также молчит, но чаще отпивает из своего бокала, а потом и вовсе убирает его в карман на двери и пьёт из бутылки.

– О чём ты думаешь? – не выдержав, уточняю у него.

– О том, что здесь, наверное, хорошо видно звёзды, – отзывается как-то чересчур лениво и расслабленно. – Я уже сто лет не смотрел на звёзды, хотя живу в такой же глуши.

– Остановить? – притормаживаю немного.

– Там дальше, по прямой, есть плотина. Поехали туда?

Съезжаю с дороги, когда Рафаэль показывает на указатель, еще километров пять едем по разбитому асфальту. Останавливаюсь недалеко от въезда на плотину через водохранилище. Заглушив двигатель, выхожу из машины.

– Пошли, – махнув рукой, Рафаэль делает еще глоток виски и не очень твердым шагом направляется к мосту.

– Тебе не кажется, что ты перебрал с виски? – догоняю его.

– Иногда это единственный способ отключить голову, – усмехается.

– Хреновый способ, – вздыхаю, вспоминая свои приключения после такой же попытки скинуть напряжение.

– Не спорю, – отпивает еще глоток. – Но пожалею я об этом завтра.

Добравшись до темной плотины, стоим с Рафаэлем на мосту и смотрим на то, как потоки воды с шумом падают вниз, оглушая.

– Никогда тут не была. Откуда ты знаешь про это место? – громко спрашиваю у него, вдоволь насмотревшись на это завораживающее и пугающее зрелище.

– Выкидывал тут труп несговорчивого акционера, – усмехается, глядя мне в глаза.

Чувствую, как кожа покрывается мурашками. Тело немеет от услышанного. Впервые я испытываю настоящий ужас, находясь рядом с этим человеком. Я понимала, что Рафаэль опасный, но не представляла, что настолько. То есть, убить человека ему ничего не стоит? Я переспала с убийцей?

– Расслабься, я шучу, – пьяно улыбается.

– Ты дурак?! – вспыхиваю, отшатываясь от него, но он тут же ловит меня за талию, крепко держась за перила. Задыхаюсь от возмущения.

– Не злись, – весело морщится, разглядывая меня. – Хотя, нет. Злись. Мне нравятся твои глаза, когда ты злишься.

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы послать его подальше.

– О, да, так еще лучше, – смотрит на меня с восторгом, а затем задирает голову к небу. – Посмотри, как красиво.

Поднимаю взгляд и обессиленно выдыхаю. Красиво. Ночное звездное небо завораживает и вызывает благоговейный трепет.

– Ты понимаешь, насколько мы крошечные? Мы, наши проблемы, тревоги, амбиции? Я со своим бизнесом, ты со своими принципами. – усмехается Рафаэль, глядя в черную бесконечность. – Свет многих звёзд, которые мы видим, шёл до нас сотни, тысячи и даже миллионы лет. Некоторые из этих звёзд уже давно погибли, а мы всё ещё видим их свет. Мы смотрим в прошлое. Мы видим то же самое небо, что видели первобытные люди, философы античности, великие мореплаватели и поэты. И кто-то, возможно, будет видеть свет нашей звезды, когда ее уже не станет. А, значит, будет видеть и нас. Представь, это и есть бессмертие. И, когда ты закладывала на поворотах, я подумал, что мы можем разбиться. Но, мне было не страшно. Меня пугает другое.

– Что? – перевожу взгляд с неба на Рафаэля. Он тоже опускает голову и касается моей щеки ладонью, серьезно глядя в глаза.

– Что когда-нибудь я стану бесконечностью, так ниразу и не поцеловавшись под звездным небом.

– Это очередная манипуляция? – усмехаюсь.

Я не верю в романтические речи от такого человека, как Рафаэль, но мне впервые за все время общения с ним хочется наплевать на свои принципы и поверить. Потому что это слишком красиво. И неожиданно тоскливо.

– Возможно, – усмехается криво и пьяно, снова тянется к горлышку бутылки губами.

А если нет? Если это не манипуляция, а он, настоящий и, кажется, безумно одинокий, несмотря на обилие женщин вокруг?

Перехватываю его руку и не даю сделать новый глоток, отвожу в сторону. Рафаэль со вздохом опускает ее.

– Пойдем, – кивает в сторону машины.

Торопливо кладу ладони на его колючие щеки и, встав на цыпочки, тянусь к губам.

Слышу, как Рафаэль отшвыривает бутылку в сторону, а затем крепче обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Осторожно касаемся губами. Медленно целуемся.

Закрыв глаза, ласкаю языком его терпкие от виски язык и губы. А он расслабленно отвечает на мой поцелуй, не перехватывая инициативу и не переходя к активным действиям. Просто поглаживает мои голые плечи, будто пытается их согреть. Реально просто целуемся.

– Иди сюда, ты замерзла, – Рафаэль отстраняется первым и, развернув меня к себе спиной, прижимает к своей груди и обнимает, укрывая полами пиджака.

Стоим в обнимку и снова смотрим на гладь водохранилища и ночное небо.

– Ты всегда такой романтичный по пьяни? – усмехаюсь, откидываясь на него и заглядывая в отрешенное лицо, по которому невозможно прочитать хоть какие-то эмоции.

– Многие великие люди знамениты тем, что часто творили херню в нетрезвом виде, – хмыкает, а я готова снова целовать его в эту дерзкую ухмылку.

– Это очень скромно с твоей стороны, – улыбаюсь и Рафаэль, наконец, опускает на меня взгляд. – Ты когда-нибудь покажешь мне свою галерею?

– Возможно, – дергает бровями. – Но, там нет ничего интересного. Свою жемчужину коллекции я пока еще не нашел.

– А если я когда-нибудь закажу у тебя?..

– Нет, – перебивает резко. – Я не рисую на заказ.

– Ну, а если попрошу просто нарисовать мой?..

– Нет.

– Для коллекции?

– Нет.

– Почему? – обиженно дуюсь, отворачивая голову обратно к воде.

– Ты не подходишь, – Чудовище вздыхает и отстраняется, стаскивая с себя пиджак и накидывая мне на плечи. Поднимает с земли бутылку виски, делает большой глоток и опять кивает в сторону машины. – Поехали, мне завтра предстоит много дел. До машины меня подкинь.

Романтичность момента рушится, как карточный домик.

Вздохнув, направляюсь в сторону Ягуара, придерживая полы пиджака на груди.

Гнать уже не хочется. Переключаю радио на спокойную композицию и еду обратно, соблюдая рекомендованную скорость. С грустью думаю об отце. Несмотря на то, что мы поссорились, я все равно люблю его и, мне кажется, что он тоже переживает из-за нашей ссоры. Маму жалко – ей, наверное, пришлось оправдываться перед гостями.

Мысленно фыркаю на себя, потому что самокопание – мой бич после любой ссоры. Даже если я абсолютно права. Просто, с чужими это легче пережить. А родители всегда были для меня авторитетом и я никогда не шла против него. Хорошая удобная девочка.

Ближе к городу замечаю, что Рафаэль почти вырубается.

– Давай я отвезу тебя до дома, – предлагаю. – Ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль.

– Нет.

– Я буду волноваться. – бросаю на него сердитый взгляд и ни капли не лукавлю.

Кажется, какое мне дело? Взрослый мужчина сделал свой выбор и сам несет ответственность за свою жизнь. Но, если с ним что-то случится, я буду винить себя. А еще… я боюсь, что никогда его больше не увижу. Это очень странно, с условием, что еще утром я мечтала об обратном.

– Не волнуйся, – усмехается, закрывая глаза и отрубаясь. Предупредительно забираю почти опустевшую бутылку у него из рук и убираю с глаз долой.

Вздохнув, еду в город, но, на развилке сворачиваю не к работе, где осталась машина Чудовища, а к своему дому. В конце концов, я трезвая и мне виднее, что его нельзя отпускать в таком состоянии. Пусть в следующий раз думает, прежде, чем напиваться перед важными мероприятиями.