Кто бы сомневался? Хотя даже когда я снова начну есть, ходить и командовать, это будет уже по-другому. С оглядкой на то, что все может оборваться в любой момент.

Нет, мне не страшно. По крайней мере, пока. Хуже, что я кое-чего не понимаю. Не многого, но, скажем так, основного. Основополагающего.

– Адъютант?

– Слушаю, сэр.

– Вам известно, что произошло там, где я был? Когда отсутствовал.

– Никак нет, сэр.

Жаль. Один раз увидеть, все-таки, лучше, чем сто раз послушать даже самого талантливого рассказчика. Тем более, что это не про меня.

С одной стороны, может, и к лучшему, интимные все же подробности. А с другой… Нет, замалчивать проблему– ещё хуже. Стоит все-таки вспомнить мнение одного моего лохматого приятеля о "молчанке", в которую я бессознательно играю всякий раз, когда требуется совершенно обратное, и внести коррективы. Во избежание очень больших будущих и отнюдь не только моих проблем.

– Я отключался.

Превращался в полное и абсолютное ничтожество. Во всех смыслах.

– Бывает, сэр.

– Не так, как можно подумать. Как обычно принято думать. Я не терял сознания, зато все остальное…

Это они сделали, сто очков. Глупо было предполагать, что участие медузок в моей жизни ограничится только синхронным переводом окружающей действительности туда и обратно. Им ведь понадобился для этого доступ к органам чувств, а там и до мозга недалеко, в том числе, до спинного.

– Я полностью утратил связь с реальностью. С окружающей средой. Со всем тем, что вокруг меня. Но именно это… э, происшествие, помогло узнать, что на самом деле я не имею о своем настоящем никакого понятия. О вас, о базе, о… Да обо всем вообще.

Существовать в выдуманном мире можно. Даже в мире, который кто-то придумал за вас и для вас. Но тянуть в него остальных? По меньшей мере, это неправильно. А по-хорошему говоря, преступно.

– Я принимаю решения и действую на основании информации, которая… Адаптирована. Приведена к общему знаменателю. К тому, что кажется мне знакомым. Понимаете? Только кажется. И я не могу быть уверен… Совсем не могу.

В каком-то смысле это удобно, не спорю: с каждым разговариваю исключительно на его языке. То есть, собеседникам что-то такое точно будет казаться, а мне и подавно. Но поскольку медузки работают не с общим, суммарным инфополем, а с локальными, и словарный запас отдельно взятого субъекта по определению ограничен…

– У меня нет того, что называют полнотой картины, адъютант. И никогда не будет. Для рядового исполнителя такое качество, наверное, даже полезно. Для низшего руководящего звена тоже особой погоды не делает. Но решать даже за десятки, не говоря уже о сотнях, если ни черта не… Мне доступен только один источник информации: личное общение. Только можно потратить на разговоры всю жизнью, а в итоге… К тому же, не хватит для этого никакой жизни. Моей, по крайней мере, точно.

Чего обычно ждешь, когда изливаешь душу? Хотя бы понимания. В оптимальном варианте– сочувствия и сострадания. Но это с людьми прокатывает, если они, конечно, люди, а блондинка…

Она даже не моргнула.

– Позволите высказаться, сэр?

– Конечно.

– Всего два пункта, с вашего позволения.

Не многовато ли? Хватило бы и одного, чтобы меня добить.

– Первый: многие знания– многие печали.

Ну, если следовать этому правилу, то моё настоящее такое, что только и остается хохотать. Без перерыва.

– И второй, сэр. Короля делает свита.

О да, ещё один мой типичный случай. Больше инопланетян, хороших и разных! Больше социологических опросов по поводу и без в попытке приблизиться к истине, которая "где-то там", как ей и положено. Больше слов и меньше дела, потому что на дело времени уже попросту не будет оставаться.

Но такая перспектива, пожалуй, даже слишком радужна. И увы, совершенно нереальна. Потому что, какой здешний житель в здравом уме согласится примкнуть к команде под руководством, мягко говоря, неадекватного австралопитека, да ещё перманентно находящегося в состоянии измененного сознания?

Кстати, о сознании. Может, хоть такое откровение заставит задуматься?

– Надеюсь, вам известно, что у меня в голове находятся посторонние живые существа?

– Да, сэр.

– Они оказывают влияние, адъютант. На многое, если не на все. Я вижу, слышу и чувствую только то, что они считают нужным мне передавать.

Меня бы подобное признание шокировало или, по меньшей мере, отвратило бы от близкого знакомства и сотрудничества, но видимо, блондинка всю жизнь служила в местных бронетанковых войсках, потому что лишь пожала плечами и отчеканила:

– У каждого свои недостатки, сэр!

Она надо мной издевается? Если бы… И лицо, и намерения непробиваемы, как всегда. Проблема только в неизвестности. Вернее, в том, что мне по-прежнему никто ничего не хочет объяснять.

И фиг с ними, со знаниями и печалями: уже яснее ясного, что штудировать местные энциклопедии совершенно бесполезно. Потому что я не найду в них ни одной новой строчки. То есть, чего-то непонятного. Хотя, к примеру, было бы любопытно заполучить учебник по той же физике и заглянуть в раздел, описывающий состояния вещества. Ага, поинтересоваться на предмет той самой отложенной фазы. Могу спорить, пойму все до точки, ведь самые сложные термины окажутся переведенными в объеме моей личной базы знаний. Но теория теорией, а практика– совсем другое дело. И оперативная информация– тоже, потому что…

– А ещё мне приходится верить вам. На слово. В смысле, не вам одной, а любому, с кем разговариваю. Как думаете, это не может быть опасным? Ну хоть на столечко?

Я бы от такого начальника бежал, сломя голову, куда глаза глядят. Или даже с закрытыми глазами. Но это что касается меня, а тут кто их знает? Может, в здешних краях все ровно наоборот, и заполучить командира, который будет плясать под разные дудки по очереди– предел всеобщих мечтаний?

– Вы принимаете решения, сэр. Мы исполняем.

Ну да, ну да. Хочет намекнуть, что никто не станет подсовывать руководству плохие идеи? То есть, такие, которые нанесут вред самому вдохновителю?

Здравое зерно в этом есть, не спорю. Но оно не отменяет возможности оказаться в ситуации, когда… Да вспомнить того же Васю с его экспериментами! Пошутил, ага. Любопытно ему стало, видите ли. И чем все закончилось? Сам же потом и расхлебывал.

Хотя, именно, что сам. Принимая на себя всю…

Вот оно, родимое! В смысле, знакомое и домашнее.

Начальник на то и начальник, что ему вовсе не обязательно самому строгать, пилить и колотить. Ну разве только последнее иногда проделывать, по головам подчиненных. А на все остальное есть очень простая и действенная стратегия, правда, все же требующая определенной смелости: переложить ответственность и делегировать полномочия. Не помню только, сначала нужно осуществить первое или второе, ну да неважно. Сами напросились.

– Я не могу принимать все решения, адъютант. То есть, вообще все. Не буду успевать потому что.

Это у них доступ к базам мгновенный и одновременный, а у меня пока пакеты туда-сюда с десяток раз перебегут по проводу испорченного телефона…

– Иногда ведь требуется скорость?

– Да, сэр.

– Особенно в вещах, которые вроде и не особо значимые, но без которых никуда и никак. В вопросах, лично вам, наверное, знакомых с детства.

Она почувствовала неладное: подобралась, напружинилась, чуть сдвинула веки. Вот только метаться поздно, причем нам обоим.

– Возьмем, к примеру, функционирование всей этой громадины. Даже если я самостоятельно выучу, какой шплинт нужно вставить в какое гнездо, вопрос времени никуда не исчезает. Согласны? То есть, я, конечно, могу спросить совета. Всегда. У вас, у кого-нибудь ещё. Например, у товарища Боллога. И он мне все-все расскажет, можно не сомневаться. Только будет это делать так, как умеет.

На секунду блондинка все же отвела взгляд. Видимо, представила себе картину маслом: мир вокруг рушится, а я неспешно прихлебываю из чашки неумолимо остывающий чай, тупо пялясь в переборку, потому что потерял нить мысли Болека уже на второй длиннохвостой фразе.