— Насколько сильно ты хочешь тату?

— Хочешь мне это предложить?

— Скорее хочу поставить в тупик своего мастера. Он привык делать только брутальным мужские рисунки, а то, что ты описала, явно не в его стиле.

— Тогда он не справится.

— На самом деле он очень талантливый художник. Однажды делал фею моей знакомой. Получилось очень изящно и чувственно.

Со Ын всерьёз задумалась, обхватив себя руками, а потом хитро прищурилась.

— И, небось, внесешь это потом в список про внезапное, но безопасное?

— Нет, это было бы слишком просто. Но ты подумай и скинь мне потом картинки того, что бы ты хотела. Ты подарила мне свитер, а я тебе подарю тату, и так мы будем в расчете.

— Ну, раз ты чувствуешь себя обязанным, то я, пожалуй, соглашусь, — улыбнулась девушка.

На работу с обеденного перерыва она опоздала и даже когда суровая начальница потребовала объяснительную и пригрозила штрафом, Со Ын весело написала короткую отписку, проигнорировав угрозу, и вернулась на свое рабочее место. Остатки желеек в бумажном пакете лежали на столе. Она улыбнулась и сделала себе ещё кофе. Телефон тренькнул сообщением, девушка разблокировка экран и прочитала:

«Ну что, я справился? Зачёт?»

Со Ын улыбнулась. Вряд ли она перестанет бояться ползающих насекомых, но теперь они часто будут ассоциироваться со сладостями, а значит, страх как минимум поуменьшится.

«Зачёт».

В ответ прилетели радостные смайлики и даже поцелуйчик.

— Смотрите, наша Со Ын заболела. Сидит улыбается, когда работать надо, — презрительно заметила её коллега Ёнха.

— Мррр, — ответила Со Ын с широкой улыбкой и снова сосредоточилась на экране своего компьютера.

— Пф, — только и смогла буркнуть Ёнха, которой было не привычно такое поведение коллеги.

Со Ын всегда хотела отвечать нейтральными фразами или звуками, и хотя понимала, что это уместно далеко не всегда, но соблюдать приличия с человеком, который её никогда ни во что не ставил, теперь ей казалось бессмысленным. Реакция коллеги, которая просто слилась, не найдясь с ответом, её более чем устроила. И ведь ничего страшного не произошло. Лукас определенно хорошо на нее влияет. Со Ын засмеялась собственным мыслям, чем ещё больше удивила коллег.

— Какое желание ты будешь исполнять сегодня? — заинтересованно спросила девушка, пока они шли по улице. Лукас пригласил её потратить один выходной на реализацию чего-нибудь из её списка.

— Посмотрим, как пойдёт. Но для начала я хочу кое-куда сходить с тобой, а там видно будет.

— Интригуешь.

Наконец, через несколько минут, съев по рожку мороженого, они остановились возле малоприметной двери.

— Что это за место? — Со Ын обвела взглядом покрашенные серой краской деревянные двери и белые рамы окон.

— Выставка при художественной школе. Давно хотел сюда попасть, но одному как-то скучно.

— Выставка… картин?

— Да ты гений! Как догадалась? Любишь живопись?

— Ну, не знаю. Как-то не интересовалась раньше.

— Пойдем. Вдруг тебе понравится.

Взяв её за руку, парень решительно открыл дверь, и они попали в полутемный узкий коридор, прошлись по нему до ближайшей боковой двери с надписью «Маринисты» и прошли через неё в светлую комнату с окнами. Здесь повсюду на стенах висели картины моря, бури и штормов. Все они были подписаны и относились к разным историческим периодам и разным художникам. Картин оказалось так много, что Со Ын сперва растерялась и решила, что среди них много одинаковых. Но чем дольше присматривалась, тем больше понимала — каждая уникальна.

— Смотри, это «Девятый вал», я её обожаю! — негромко, но восторженно произнёс Лукас, водя пальцами в непосредственной близости от репродукции. Посмотри, как здесь наложены тени и блики, как он прорисовал каждую волну, каждое облако. Эти люди после кораблекрушения должны были погибнуть, но солнце указывает на надежду, на их светлое будущее.

— Говоришь, что никогда здесь не был, но анализируешь, как профессионал.

— Я не был в этой галерее, но не говорил, что не видел прежде этих картин. Конечно, это не оригиналы, но очень качественные копии.

— Признаю, цвета очень красивые.

— А представь, как круто было бы рассматривать её в оригинале, ведь она 2 на 3 метра!

— Серьезно?! Такая огромная?

— Айвазовский очень любил море, и его картины чаще всего посвящены ему, напомни потом, я покажу тебе другие его репродукции. Давай перейдем дальше.

— Клод Жозеф Верне «Кораблекрушение», — прочитала Со Ын.

— Что ты о ней думаешь?

— Она довольно мрачная и тёмная. Думаю, она должна вызывать такие же чувства. Неужели людям такое нравилось?

— Я тебе больше скажу, аристократы, жившие в одно время с художником, восторгались бушующим морем и чаще всего заказывали именно такие сюжеты.

— Почему?

— Это красиво. Мощь природы завораживает, страх активизирует выброс адреналина, смотрящий испытывает сильные эмоции.

— Глубоко.

— О, следующая очень интересна по методу написания, — он положил руки на плечи девушки и подтолкнул её почти вплотную к картине.

— Что ты видишь?

— Мазки какие-то, ничего не понятно.

— А теперь отойдем на несколько шагов назад.

— Офигеть! Как это работает?

— Здесь такая техника, называется пастозная живопись. Если рассматривать полотно вблизи, совершенно ничего не поймёшь. Но стоит отойти на несколько шагов, как перед взором откроется великолепный пейзаж (Речь о картине Бато Дугаржапов, «Ласпи») или ты увидишь, что же изображено на картине. Говорят, что художник пишет светом, поэтому картина такая лёгкая, воздушная.

— Ничего необычнее я ещё не видела.

— Это очень хорошо. Пойдем дальше?

— О, это же как на японских открытках из пинтереста! — воскликнула Со Ын, указывая пальцем на яркую картину с кажущимися игрушечными волнами и белыми брызгами. — Такую же волну ещё на кофейных стаканчиках изображают, и сумки с ней я видела и ручки и ещё кучу вещей. (речь о картине «Большая волна в Каганаве»)

— Этим и отличается японская живопись. Кацусика Хокусай самый известный японский художник этого направления.

— Как называется направление?

— Стиль Укиё-э.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Моя мама обожает живопись, она искусствовед.

— Ты запомнил это всё ради неё? Или… моргни, если тебя заставили.

Лукас сперва негромко засмеялся, а потом ответил:

— У нас с мамой очень теплые отношения, она живёт искусством. Скажем, мама научила меня видеть глубже и понимать лучше.

Они посмотрели и обсудили репродукции Моне и Рембрандта, повосхищались «Царицей Савской» Клода Лоррена и «Сан-Марко» Каналетто, и оценили ещё с два десятка известных картин. К концу у Со Ын уже голова отяжелела от полученной информации и десятков новых образов. Лукас оказался талантливым рассказчиком, ему и правда нравилась живопись, и этой симпатией он умел заражать.

Позже парень повёл её в другое помещение, где стояли мольберты, и сидело несколько начинающих художников, часть из которых явно была школьниками.

— Лукас! — им навстречу шла привлекательная немолодая женщина с широкой улыбкой.

— Тётушка! — парень приветливо улыбнулся в ответ и поцеловал ей руку.

— Какими судьбами? Помнится, ты давно не забегал. Всё просила тебя посмотреть мою новую галерею, — женщина развела руками, словно показывая помещение, — но ты не находил времени. Как же всё-таки выбрался?

— Вот соскучился и прочел объявление, что вы готовите выставку. Это моя подруга Со Ын.

— Здравствуйте, — неловко поклонилась девушка.

— Рада вас видеть в нашей школе, — приветливо улыбнулась женщина.

— Это тётушка Мун, сестра моей матери и хозяйка этой художественной школы. В организации выставки она тоже участвовала.

— Приятно познакомиться, — почему-то смутилась Со Ын, словно он представил её как свою девушку, а не подругу. Впрочем, тётушка оказалась очень интеллигентной и даже взглядом не смутила гостью, так же вежливо ответив на приветствие.