— Хм… так… неплохо… мне нравится. И всё? Так просто?

— Просто? Ты уверен, что всё это сможешь выполнить?

— Посмотрим. А почему 8, я же 10 просил?

— Одно уже исполнилось. А ещё одно я не скажу, пока не выполнишь остальное. А ты не сможешь выполнить все пункты.

— Какое уже сбылось? Прикоснуться к красивому парню на байке? — оскалился парень.

— Неа. Переночевать в сауне, — совершенно не смутилась Со Ын.

— Это было твоё желание?

— Скажем, подростковый бунт, который я так и не решилась реализовать.

— Зачёт. Насчёт 10го, ты бросила мне вызов, а мне нельзя бросать вызовы.

— Почему же?

— Я их всегда принимаю и добиваюсь своего.

— Самоуверенный какой. Ну, посмотрим.

— С чего хочешь начать?

— Да мне без разницы.

Он снова изучил список, посмотрел на часы и спросил:

— У тебя, вроде, обед начался?

— Да, ещё 55 минут осталось.

— Тогда начнем с фобии всех ползающих тварей.

— Вот это ты отчаянный! Правда, думаешь, что за 55 минут сможешь меня излечить от этого? В инсектариум отвезёшь и оставишь наедине с моим страхом?

— Пф, зачем такие крайние меры? Тем более, это не поможет. Садись.

Со Ын скептически хмыкнула, но на байк села. Сегодня она надела широкие брюки и тонкий вязаный свитер. Над городом стоял холодный фронт, и метеорологи обещали, что похолодание продлится до выходных.

— Кстати, тебе идут брюки.

— Это комплимент?

— Конечно. Девушке, которая нравится, надо делать комплименты.

— Позёр. Я уже поняла, что с тобой не вариант в юбках ездить.

Лукас захохотал, протянул ей шлем, завёл мотор и тронул с места. Со Ын не понимала, куда они едут, пока он не остановился на парковке возле торговой улочки. Они слезли с байка, сняли шлемы, Лукас взял её за руку и потащил за собой. Со Ын едва успевала за широкими шагами парня, как он вдруг остановился. Она тоже остановилась и подняла взгляд.

— Ты серьезно?! Магазин сладостей? И как это поможет от инсектофобии?

Парень лукаво улыбнулся и повел её внутрь. Вся площадь магазина была уставлена деревянными бочками, а на них в пластиковых контейнерах обнаружились желейные и мармеладные сладости такого разнообразия, какое Со Ын даже не снилось. Лукас подошёл к контейнерам с мармеладными пауками, сороконожками, червяками и прочими насекомыми. Они все были яркими и выглядели так аппетитно, что у любительницы сладостей мгновенно слюнки потекли, даже несмотря на то, что внешне они напоминали насекомых.

— Смотри, у этого павука, — Лукас потряс забавной фигуркой красно-черного цвета, — вкус как у клубники с газировкой. У этого — он вытащил из банки червяка, коричневого пополам с прозрачным, — вкус колы. А вот у этой сороконожки в сахаре кислый вкус. Но мои любимые это тараканы, они сливочно-кофейные.

Со Ын расхохоталась и, когда он предложил выбирать любые мармеладки и желейки, с энтузиазмом принялась доставать их из банок. Иногда она морщились, иногда брезгливо убирала руку, а Лукас смеялся, подшучивал над ней и смешно комментировал, отчего она тут же расслаблялась и всё-таки брала фигурку, которую боялась. Накупив сладостей, за которые Лукас заплатил сам, молодые люди вышли из магазина и присели на ближайшей лавочке в прогулочной зоне. Он сходил за кофе, и они принялись есть желейки, обсуждать их вкус и дурачиться.

— Тебе нравится работать курьером? — поинтересовалась девушка.

— Это забавно. Много времени провожу на свежем воздухе, могу делать перерывы, когда захочу, езжу на байке, а я люблю свой байк, чтоб ты понимала. К тому же свободный дресс-код, адреналин. На прежней работе так не получалось.

— Зачем тогда уволился?

— Я не увольнялся. Компания обанкротилась и закрылась, нас всех сократили.

— Печально. Жалеешь?

— Нет. Директор был нечист на руку, так что мы ещё легко отделались.

— Будешь искать работу наподобие той?

— Да. Уже ищу, пока нет подходящего места. А ты? Тебе нравится работать в офисе?

— Ага. Я домоседка, не люблю куда-то выбираться, не люблю много ходить и людей тоже не люблю. В офисе их не так много, коллектив постоянный, много говорить не нужно, сиди да с бумажками работай. Я уже привыкла. Я не творческая натура, так что мне так спокойнее.

— Ты на днях обронила, что кошек любишь. Сколько их у тебя дома?

— Нисколько. Я никак не решусь взять кого-нибудь, боюсь, сама не справлюсь с уходом и содержанием. Но я люблю их гладить, люблю, когда забираются на ручки и мурлычут. И потом кошка это живое существо, это на много лет. Даже не знаю, мне страшно, что сделаю что-нибудь не так.

— А в детстве у тебя была кошка?

— Увы. У мамы аллергия на всех лохматых.

— А лысые сфинксы?

— Моя мама вообще домашних животных не выносит, любых.

— Но ты бы хотела?

— Я даже планирую. Просто ещё никак себя не уговорю. Наверное, я ещё не встретила кошку, в которую влюблюсь с первого взгляда. В магазинах они все какие-то холодные, неласковые. А у тебя есть питомцы?

— В доме родителей жила собака и два сиамских кота. Их уже нет, но я с ними всё детство провёл.

— А сейчас?

— Заведу собаку, когда будет своя квартира, а пока живу на съёмных, не хочу. Родители завели щенка недавно, назвали Белла, я с ней играю и помогаю, например, к ветеринару водить.

— Милота какая. Суровый байкер с татухой и щенок.

— Ой, у нас ещё такие селки милые с Беллой. Ща покажу.

Лукас вытащил телефон и стал ковыряться в папке, а Со Ын хихикала над его забавной моськой. Ну вот, пожалуйста, развенчан очередной стереотип. Хотя никто не говорил, что байкеры не любят животных. Просто вряд ли нежничают с ними. Лукас показал ей фотографии, рассказывая о проделках Беллы и капризных котах, она хохотала, а потом растрогалась. Ну как можно быть таким милым?

Сейчас, когда парень вёл себя как подросток, дурачился и много смеялся, в нём не осталось ничего опасного и даже брутального. Впрочем, он менялся при каждой их встрече, иногда проявлял строгость, иногда нежничал, а сейчас вот его опять словно подменили. Со Ын поняла, что именно такие перемены в его характере и не позволяли бояться его, скорее располагали к себе. И хотя иногда он переходил личные границы, это не было пугающим или неприятным, не отталкивало. Пусть другие считают его грубым и брутальным, а для неё он просто человек со своими слабостями.

— Можно спросить?

— М?

— Почему ты сделал татуировку дракона?

— Потому что это круто? — хмыкнул парень, допивая кофе и сминая стаканчик.

— Ну, серьезно? Татухи не делают, потому что это круто.

— Неужели? А почему их делают?

— Для кого-то это символ, для кого-то значимый момент в жизни, преодоление себя или самовыражение. Я знаю девушку, которая сделала тату, потому что там изображено то, что поддерживает ее морально и вдохновляет.

— Не думал, что ты так глубоко смотришь. Что ж, если по правде, я сделал тату, потому что боюсь боли.

— Чего?

— Боль. Я не умею терпеть боль, даже если ущипнёшь меня, я закричу.

— Ты сейчас шутишь?

— Неа.

— У тебя низкий болевой порог?

— Угу. Я даже несложные манипуляции делаю только с анестезией.

— Как же ты выдержал такого большого дракона?

— Это было принципиально. Я решил, что перестану бояться, если перетерплю боль ради чего-нибудь важного, неизменного.

— Но татухи можно сводить, так что это не неизменно.

— Сводить ещё больнее, чем делать, — виновато улыбнулся Лукас и на мгновение закрыл лицо руками.

— Не знала.

— Ты никогда не делала?

— Нет.

— А хотела бы?

— Да. Мне нравятся тоненькие аккуратные тату в стиле goblincore, что-то зелёное, веточки, цветочки, котики, может быть, грибочки или даже симпатичная жабка.

— И почему не сделаешь? Тоже боишься боли?

— Нет. Я легко переношу боль.

— Ты мой герой! — Лукас театрально прижал руки к груди.

— Ой, да перестань, я не редкость. Это скорее ты исключение.