– Премного благодарен.

Влад с наслаждением подцепил вилкой одну клубнику и отправил ее в рот, думая о том, каковы на вкус губы Оли.

Мирон подтягивался на турнике, испытывая невероятное удовлетворение. Возвращаясь из универа, он заплутал во дворах и наткнулся на крутую спортивную площадку рядом с небольшим прудом. Помимо турников и тренажеров, тут был уголок для бокса. Разнообразные мешки и груши, которые попинывали мелкие школьники.

Мирон запомнил место и вернулся сюда под вечер, чтобы как следует потренироваться. Бегая вокруг пруда, он отметил, что спортсменов тут немного, и решил, что, пока ищет зал, эта площадка может стать настоящим спасением. Особенно учитывая, что погода стояла теплая и тренироваться на улице было очень приятно.

Спрыгнув с турника, он утер пот, градом лившийся со лба все два часа тренировки. Оставалось сделать небольшой комплекс на растяжку, чтобы чуть-чуть расслабить мышцы, и можно возвращаться домой.

Ему было очень интересно, как все прошло у Оли с деканом, а еще нужно было попытаться разобраться с домашкой на завтра. Был огромный соблазн попросить помощи у Оли, но Мирон обещал себе, что не доставит ей хлопот. Так что придется как-то справляться самому. Хотя он понятия не имел, как это сделать.

Промокнув лицо небольшим полотенцем, которое он предусмотрительно взял с собой, Мирон накинул толстовку и пошел к узкой, вытоптанной в неположенном месте дорожке, через которую можно было нырнуть во дворы и через пять минут оказаться дома. Обходить пруд было лень.

Но стоило ему сойти на неосвещенную тропинку, как взгляд зацепился за лавочку под деревом. Точнее, за девушку, которая на ней сидела, подтянув колени к груди и спрятав лицо в ладонях. Ее узкие плечи подпрыгивали в такт сдавленным всхлипам, и почему-то у Мирона сжалось сердце – так жалко это выглядело.

Он зачем-то сделал шаг в сторону девушки, сам не понимая, что собирается сказать или сделать, но просто пройти мимо почему-то не смог. Ветка под ногами хрустнула, и девушка вскинула лицо, вытирая слезы ладонями.

Мирон замер от изумления, узнав Марушкину. Впервые он видел ее вне стен университета, одетую в спортивки и толстовку, а не в эти ее брючки-блузки-пиджачки. Длинные волосы были собраны в неаккуратный, съехавший набок пучок, очки лежали на лавочке, а обычно надменное лицо было заплаканным и несчастным.

– Что ты тут делаешь? – раздраженно спросила Лена, не понимая, за что вселенная над ней издевается.

Она ушла из дома, чтобы спокойно выплакаться и не объяснять ничего гиперопекающей маме. Чтобы никто ее не трогал. Пришла в свое укромное место, где обычно никого не было, но именно сегодня она встретила Орлова!

Почему он? Почему здесь и сейчас? И какого черта он стоит и смотрит на нее, как на сложное задание в учебнике?

– Домой иду. – Мирон дернул за ремень спортивной сумки, висевшей на плече. – А ты че тут ревешь?

– Не твое дело! – взвизгнула Лена, вытирая рукавом кофты мокрый нос. – Иди куда шел!

Мирон нахмурился, подозрительно разглядывая ее опухшие, покрасневшие от слез и трения глаза, но не ушел.

– Тест завалила, что ли?

Лена подавилась глубоким вздохом, который должен был помочь ей успокоиться, не понимая, что ее возмутило сильнее: то, что Мирон допускал, что она могла завалить тест, или то, что единственной причиной ее слез могли быть проблемы в универе. Второе выбесило больше. Как будто ей ничего не нужно, кроме дурацкой учебы, потому что она ботанка!

В груди сдавило от жалости к себе и злости на Орлова.

– Думаешь, учеба – все, что меня волнует? Придурок!

Она уткнулась лицом в колени, не желая смотреть на его тупую рожу – ей хватало этого в универе. Она надеялась, что Мирон разозлится на нее и свалит, но вместо этого он бросил сумку на траву и сел на лавочку рядом с ней.

– Тебя кто-то обидел? – спокойно спросил он.

– Тебе какое дело? – огрызнулась Лена, не глядя на него. – Оставь меня в покое.

Мирон схватил спортивную сумку, намереваясь сделать, как она просит, а потом тяжело вздохнул: не мог он оставить девчонку рыдать одну в темном закоулке. Даже такую противную, как Марушкина. Он вытащил из сумки бутылку с водой и протянул Лене.

– На, икать хоть перестанешь.

Она не повернулась к нему, но бутылку взяла. Сделав несколько глотков, вернула ее Мирону и тихо спросила:

– Почему ты не ушел?

Он пожал плечами – не хотелось говорить, что Лена ему сейчас напомнила Олю. Когда ее бросил парень, с которым она встречалась два года и ждала предложения, а получила новость о том, что он решил вернуться к бывшей жене, она взяла отпуск, приехала к ним и три дня рыдала навзрыд на их тесной кухне. Мирону было почти физически больно видеть ее такой. У него кулаки чесались найти гребаного Мишу и как следует разукрасить, но после апрельского инцидента об этом не могло быть и речи. Все, что ему оставалось, это быть рядом и подавать платки и мороженое.

– Так что случилось?

Лена с трудом заставила себя повернуться к нему, но не смогла найти в себе сил признаться, что плачет из-за дня рождения, на который ее не позвали. Это было так унизительно. А с другой стороны, ей хотелось хоть кому-то рассказать о том, что было на душе.

Кому-то, чье мнение ее не волновало. Юле она бы точно не смогла сказать. А Орлов… ему на нее наплевать. И он не был похож на любителя посплетничать.

– Ты никому не скажешь? – тихо спросила она, глядя прямо в его карие глаза.

Мирон серьезно кивнул. Треплом он никогда не был.

– Пообещай, – попросила Лена, протянув ему согнутый мизинчик.

– Серьезно? Мы что, в первом классе? – фыркнул парень, но все-таки зацепился своим мизинцем за ее.

Лена отметила, что у него очень большая и теплая ладонь. Смутившись от этой мысли, она резко спрятала руки в карманы толстовки.

– Выкладывай, что случилось, – потребовал Мирон.

– Я… я… – Лена никак не могла выдавить из себя признание и все смотрела на него, собираясь с мыслями. – Меня не позвали на день рождения. – Увидев непонимание в глазах парня, она добавила: – День рождения Сережи.

Мирон моргнул. А потом еще раз. А потом медленно, почти по слогам, спросил:

– Ты билась в истерике из-за того, что тебя не позвали на беспонтовую вписку с одногруппниками? Серьезно?

– Что еще за вписка? – возмутилась Лена. – Тусовка. И там все будут! Ну, почти все. Не позвали только всяких отстойников вроде меня.

– А тебе так хочется зависнуть на хате с бухими телами?

– Да! – выпалила Лена. – Меня никогда не звали на вечеринки. Вообще. Все думали, что мне это неинтересно, потому что я… я…

– Ботанка, – подсказал Мирон.

– Прилежная ученица!

– Ну, допустим.

– А я хотела! Хотела, чтобы меня тоже куда-то звали, и… просто хотела быть как все.

Лена сказала это быстрее, чем подумала, как жалко все это звучит. Она никогда никому об этом не рассказывала, ни с кем не делилась, старательно пряча свои комплексы и страхи, а теперь вот взяла и вывалила это все Орлову, который раздражал ее с самой первой встречи.

Она ожидала, что он рассмеется, но он молчал. Молчал и смотрел на нее, что-то обдумывая.

– Если для тебя это так важно… Ты можешь пойти со мной, – наконец сказал он.

– В смысле? Даже тебя позвали?

– Даже? – вскинул брови Мирон. – Марушкина, если хочешь, чтобы тебя куда-то приглашали, будь повежливее. А еще это не просто так. У меня два условия.

– Ну кто бы сомневался, – проворчала Лена, скрывая за недовольным выражением лица радость. Да, ее не позвали, но у нее был шанс пойти и попытаться показать всем, что она не просто скучная зубрила, а…

– Во-первых, неделю будешь давать мне списывать английский, – прервал ее фантазии Мирон. – А во-вторых, сделай одолжение, оденься не как ботанка.

– Ты лучшая сестра на свете, ты же знаешь это? – Маринка так радостно кричала в трубку, что Оля невольно улыбнулась, чувствуя, как отпускает злость на декана. – Ну, как хоть все прошло? Расскажи, мне интересно.