– Вставай! – велел Сайкс.
– Ах, это ты, Билл! – прошептала девушка, обрадованная его возвращением.
– Это я. Вставай.
Нэнси стала что-то подозревать.
– Билл, – сказала она встревоженным голосом, – почему ты на меня так смотришь?
Несколько секунд грабитель сидел с раздувавшимися ноздрями и вздымающейся грудью, не спуская с нее глаз. Потом, вдруг схватив ее за волосы, потащил на середину комнаты.
– Билл, Билл, – хрипела девушка, отбиваясь с неимоверной силой. – Выслушай меня… поговори со мной… скажи мне, что я сделала!
– Сама знаешь, чертовка! Сама! Этой ночью за тобой следили. Слышали каждое твое слово.
– Так пощади же, ради неба, мою жизнь, как я пощадила твою! Билл, милый Билл, у тебя не хватит духа убить меня… Подумай обо всем, от чего я отказалась ради тебя этой ночью! Билл, Билл, ради господа бога, ради самого себя, ради меня, подожди, прежде чем прольешь мою кровь! Я была тебе верна, клянусь моей грешной душой, я была верна! Джентльмен и эта милая леди предлагали мне сегодня пристанище в какой-нибудь чужой стране, где бы я могла доживать свои дни в уединении и покое. Позволь мне повидать их еще раз и молить, чтобы они с такой же добротой и милосердием отнеслись и к тебе! Мы оба покинем это ужасное место, начнем лучшую жизнь, и больше не встретимся. Никогда не поздно раскаяться, Билл!
Взломщик схватил пистолет. Несмотря на взрыв ярости, он понимал, что будет немедленно пойман, если выстрелит. Поэтому, собрав силы, он дважды ударил оружием по обращенному к нему лицу.
Нэнси пошатнулась и упала, обливаясь кровью. С трудом поднявшись на колени, она вынула из-за пазухи белый носовой платок – подарок Роз Мэйли – и, подняв его к небу, прошептала молитву, взывая к создателю о милосердии. Страшно было смотреть на нее. Убийца, отшатнувшись к стене и заслоняя глаза рукой, схватил тяжелую дубинку и одним ударом сбил Нэнси с ног.
Глава XLVIII
Бегство Сайкса
Поднявшееся солнце озарило комнату, где лежала убитая женщина. Сайкс не двигался: он боялся пошевельнуться. Он набросил на тело Нэнси одеяло, но глаза, обращенные к нему с мольбой и надеждой, все еще виделись ему.
Наконец, он растопил очаг и сунул в огонь дубинку. Потом умылся и вычистил свою одежду. Несколько пятен не удалось вывести, тогда он вырезал куски и сжег их. Сколько этих пятен было в комнате! Даже у собаки лапы были в крови.
Все это время он ни разу не поворачивался спиной к трупу, словно девушка могла ожить и кинуться на него. Покончив с приготовлениями, он, пятясь, отступил к двери, таща за собой собаку. Потом тщательно запер за собой дверь.
Сайкс перешел через дорогу и поднял глаза на окно, желая убедиться, что с улицы ничего не видно. Он свистнул собаку и быстро зашагал прочь.
Он прошел через Излингтон, поднялся на холм у Хайгета, и стал спускаться к Хайгет-Хилл. Он шел бесцельно, не зная, куда идти. Выйдя за город и выйдя в поля у Норт-Энда, Сайкс улегся под живой изгородью и заснул. Вскоре он опять поднялся и пошел – но не от Лондона, а обратно, в город, по проезжей дороге, потом назад, пересек с другой стороны пустошь, по которой уже проходил, затем стал блуждать по полям.
Проголодавшись и устав, он решил что зайдет в ближайшую деревню перекусить, но едва достиг первых домов, как тут же повернул назад: ему показалось, что все внимательно наблюдают за ним – даже дети.
Словно зачарованный, он весь день пробродил по пустоши и, наконец, что-то решив для себя, зашагал по направлению к Хэтфилду.
Было девять часов вечера, когда мужчина, окончательно выбившись из сил, и собака, едва волочившая ноги, спустились с холма возле церкви в тихой деревне и, пройдя по маленькой улочке, проскользнули в небольшой трактир, тусклый огонек которого привел их сюда. В комнате был затоплен камин, и перед ним выпивали поселяне. Они освободили место для незнакомца, но он уселся в самом дальнем углу и ужинал в одиночестве. Поев, он задремал прямо за столом.
Внезапно в трактире появилось новое действующее лицо. Это был коробейник, балагур и шарлатан, странствовавший пешком по деревням, торгуя точильными камнями, ремнями для правки бритв, бритвами, круглым мылом, лекарствами для собак и лошадей, дешевыми духами и тому подобными вещами. Его появление послужило для поселян сигналом к обмену всевозможными шуточками, которые не смолкали, пока он не поужинал и не раскрыл своего ящика с сокровищами.
– А что это за товары? Каковы на вкус, Гарри? – спросил ухмыляющийся поселянин, указывая на плитки в углу ящика.
– Вот это, – сказал парень, извлекая одну из них, – незаменимое средство для удаления всяких пятен, ржавчины и грязи с любых видов тканей. Любое пятно сойдет, стоит разок потереть этим средством! Если леди запятнала свое имя, ей достаточно проглотить одну штуку – и она сразу исцелится, потому что это яд. Согласитесь, такая польза, и только пенни за штуку!
Сразу нашлись два покупателя, а многие другие призадумались. Заметив это, торговец стал еще болтливее.
– Выпустить не успеют, как все нарасхват разбирают! Любые пятна, какие только есть! Вот у этого джентльмена пятно на шляпе, которое я выведу, не успеет он заказать мне пинту пива.
– Эй! – встрепенулся Сайкс, ибо эта шляпа была его. – Отдайте!
– Я его выведу, сэр, – объявил продавец, подмигивая компании, – прежде чем вы подойдете с того конца комнаты. Джентльмены, обратите внимание на темное пятно на шляпе этого джентльмена величиной не больше шиллинга.
Торговец не кончил фразы, потому что Сайкс с проклятьем вырвав у него шляпу и выбежал из дому.
Не зная, что предпринять, Сайкс вновь побрел, куда глаза глядят. Проходя мимо маленькой почтовой конторы, он увидел почтовую карету из Лондона. Около нее стоял кондуктор в ожидании почтовой сумки. В эту минуту к нему подошел человек в форме лесничего. Против воли Сайкс замедлил шаг и прислушался.
– Что нового в городе, Бен? – спросил лесничий.
– Ничего особенного, – ответил тот, надевая перчатки. – Цена на хлеб немного поднялась. Да, еще слыхал, что толковали о каком-то убийстве в Спителфилдсе, но не очень-то я этому верю.
– Нет, это правда, – сказал выглядывавший из окна джентльмен. – Зверское убийство! Погибла женщина и я полагаю…
В это время появился заведующий конторой с почтовой сумкой и разговор прервался. Весело затрубил рог, и карета укатила. Сайкс постоял, глядя ей вслед, а потом повернул назад и пошел по дороге, ведущей из Хэтфилда в Сент-Элбанс.
Оставив позади город и очутившись на безлюдной и темной дороге, он замедлил шаг, потому что почувствовал, как подкрадывается к нему страх. Все, что находилось впереди – реальный предмет или тень – превращалось в чудовищные образы. Ему начало казаться, будто за ним по пятам идет призрачная фигура… Он слышал шелест ее одежды в листве, и каждое дыхание ветра приносило тихий стон. Если он останавливался, останавливалась и она. Если он бежал, она следовала за ним, как призрак, гонимый унылым ветром. Весь ужас заключался в том, что как бы Сайкс ни вертелся, призрак все время находился у него за спиной.
Гонимый ужасом, Сайкс натолкнулся на сарай, который мог служить пристанищем на ночь. Перед дверью росли три высоких тополя, отчего внутри было очень темно, и ветер жалобно завывал в ветвях. Сайкс не мог идти дальше, пока не рассветет, и потому улегся у самой стены, надеясь, что призрак оставит его в покое.
Но желание это было напрасным. Куда бы ни посмотрел Сайкс, всюду он видел широко раскрытые остекленевшие глаза. Стоило ему попытаться задремать, как перед внутренним взором возникала комната с трупом, и труп следил за ним тусклым страшным взглядом.
Вдруг он различил едва слышимый крик. Радуясь, что он не один в этой зловещей тьме, Сайкс выбежал из сарая.
Казалось, все широко раскинувшееся ночное небо было в огне. Горело какое-то селение, может быть то, которое он в спешке покинул. Языки пламени освещали окрестности на много миль, гоня облака дыма в ту сторону, где стоял Сайкс. Теперь Сайкс мог различить, что люди кричат: «Пожар!» Ударил набат, с грохотом обрушилась круша. Там были люди – мужчины и женщины. Он рванулся вперед – напрямик, опрометью, мчась сквозь вересковые заросли и кусты и перескакивая через изгороди и заборы так же неудержимо, как его собака, которая неслась впереди с громким и звонким лаем.
