Понять, где чей торт был решительно невозможно. Мне же стало интересно, а наш торт уже вынесли или еще готовят? Поэтому я двинулся в сторону кухни. Внутрь меня не пустили, зато мне повезло перехватить выходящую из кухни Марфу.

— А ты чего здесь? — удивился я. — Кто же торт готовит? Или уже все готово?

— Прасковья доделывает, — ответила женщина. — Там из готовки и осталось — что украсить все. Она лучше меня с этим справится.

Заинтересовавшись, я принялся расспрашивать у Марфы, как вообще шла подготовка к турниру с ее стороны. Оказалось, что все ингредиенты будущего торта готовились дома. Коржи, крем, красители — все это привезли с собой. На кухне ресторана шла лишь финальная «сборка» в порядке очереди. Кто первым приехал, тот и начал все готовить. Остальные по мере освобождения кухни включались в процесс. Сама «сборка» шла под контролем поваров Валерии Павловны. На эту работу давалось всего пятнадцать минут — это тоже часть состязания, чтобы уравнять в каком-то смысле шансы конкурсантов. Как успел украсить торт за это время, на том и остановился. Понятно теперь, почему Марфа здесь осталась. Женщина она в возрасте, если сильно спешить будет, то может и промах допустить. А саму Прасковью я не знаю. Хотел посмотреть на нее, когда дома был, да приглашение к Добронравовым все планы сбило. Ну ничего, сегодня точно ее увижу.

Всего участвовать будет восемнадцать человек. Точнее — родов. Большинство было дворян, но и пара купцов затесалась. Народу было бы больше, если бы не предварительный отбор, который провела Повелецкая. В чем он состоял, Марфа не знала, для нас это было не важно, так как тетя — один из организаторов. Вот и вписала наше имя «по блату». Было бы странно, если бы мы не смогли поучаствовать в том, что сами и предложили.

— Роман Сергеевич, я и не сомневалась, что вы придете, — подошла ко мне Маргарита Игоревна.

— Я тоже рад вас видеть, — улыбнулся я в ответ. — Как вам здесь?

— Будет интересно, — предвкушающе протянула женщина. — И вкусно. Валерия Павловна пообещала, что все гости смогут попробовать представленные блюда после дегустации жюри.

— А кто у нас в жюри? — тут же спросил я.

— Господин Миллер, господин Кожедуб, госпожа Небесчетная и господин Данников.

Так я почти всех знаю! С Валентином Аркадьевичем Данниковым мы пересекались по делу князя Белова. Заочно, так как лично тогда не встречались. Про Ирину Ивановну я лишь слышал, а уж про Миллера и говорить нечего. С Кожедубом Серафимом Евлампиевичем я тоже раз встречался. Этот стряпчий визировал мою сделку с князем Беловым. Интересный состав. И в принципе понятный. Данников и Кожедуб и так являются символом закона. Один мировой судья, а второй стряпчий. Миллер и Небесчетная — представители промышленной и купеческой знати города. Только непонятно, почему не сам Иван Иванович участвует, а его супруга.

— Всего четверо судей? — вскинул я бровь. — А если голоса разделятся?

— Сейчас лишь первый тур, каждый член жюри обязан отдать один голос за понравившийся торт. В итоге в финал выйдут четверо. Если голоса пересекутся на одном участнике, то он получает дополнительную награду — победитель первого тура. А один из судей обязан сменить свой голос на другого конкурсанта. Оцениваться будет внешний вид и вкус в два этапа.

— Кстати, а почему не сам господин Небесчетный вошел в жюри, а его супруга? — все же не удержался я от вопроса.

— Иван Иванович сослался на то, что много сладкого вредно для его здоровья. Но по секрету, — приблизилась ближе ко мне Маргарита и зашептала, — на него надавила Ирина Ивановна, чтобы он заменил себя на нее. Очень ей хотелось хотя бы на некоторое время стать судьей, раз уж отборочный этап не прошла.

— А в чем он состоял? Вы не знаете?

— Простая лотерея, — повела рукой неопределенно женщина. — Чтобы никого не обижать, решили положиться на судьбу. В ней не участвовали только трое — ваш род, Уваровы и княгиня Белова. Было сочтено, что раз идея пришла из вашего круга, то нужно уважить вас и не отнимать место среди участников.

Столы быстро пополнялись тортами участников. Место на кухне ресторана хватало на то, чтобы сразу по трое могли собирать свои шедевры, так что уже через час должен начаться сам конкурс.

Наконец последние торты были готовы, и тетя взяла слово.

— Я рада видеть всех Вас сегодня в этом зале. Я рада, что вы откликнулись на мое предложение — узнать, мастерство чьих поваров лучшее в создании сладкого десерта для всей семьи. Я благодарю Валерию Павловну, что она любезно согласилась предоставить свой ресторан под проведение сегодняшнего турнира…

Тетя еще минут десять заливалась соловьем, после чего передала слово Повелецкой. Та тоже рассыпалась дифирамбами всем участникам, намекнула на то, что этот турнир далеко не последний и если всем понравится, то она с удовольствием организует его в следующем году еще раз. Последнее было сказано с молчаливого одобрения тети. И уже в конце были представлены участники и жюри.

Вводное слово завершилось и все придвинулись ближе к столам. Крышка с первого торта была снята, конкурс начался.

Поместье Завадских

Михаил поморщился от раздававшихся с улицы звуков. Уже пара дней прошла с момента, как к ним в гости приезжал молодой Винокуров, и дядя с того мига как с цепи сорвался. Он и до этого любил по своему барабану подолбить, но тогда хотя бы это не было похоже на хаотичный перестук. Чувствовался ритм, марш! А сейчас… сейчас Ульян Игоревич понабрал каких-то скоморохов и пытался и вовсе что-то несусветное сделать. Барабанов набрал целую кучу, металлические тарелки достал откуда-то, еще и струнных инструментов целых пять штук самых разных раздобыл, даже дударей нашел!.. И теперь вся эта сборная солянка гремела, пиликала и натуральным образом мучала свой инструмент, пытаясь добиться непонятно чего! Всю округу на уши подняли, и не унимаются никак.

Не выдержав, Михаил поднялся и пошел на задний двор.

— Дядя… Дядя! — крикнул мужчина, стараясь перекричать весь этот балаган.

— А, Михаил, — отвлекся от терзания трех барабанов, составленных в ряд, и двух подвешенных тарелок Ульян Игоревич. — Что-то случилось?

— Случилось, — проворчал мужчина, облегченно выдохнув, когда остальные «музыканты» прекратили издеваться над своими инструментами. — Что вы пытаетесь сделать? Это же невыносимо слушать! Вакханалия какая-то просто! У меня уши в трубочку сворачиваются даже, когда я в доме нахожусь. Вот зачем вы все это устроили? — обвел руками двор Михаил.

Ульян Игоревич с задумчивым взглядом осмотрелся вокруг. Кроме него здесь был аккордеонист Федот, два цыгана со своими гитарами, один скоморох из северных народов со своим варганом, пара музыкантов с укулеле и два дударя. Старик всерьез отнесся к просьбе Романа увеличить количество своих барабанов, но решил пойти дальше. Он помнил, как парень морщился, когда они играли песню. Все звук ему был не тот. А когда Ульян Игоревич его спрашивал, что он хочет получить в итоге, то внятного ответа Роман дать не смог. Попытался напеть и даже что-то наиграть на своей гитаре, но лишь приблизительно. Вот старик и собрал всех, кого смог, чтобы получить нужные молодому Винокурову звуки. Он бы и скрипача позвал, да только Роман был твердо уверен, что здесь скрипка не поможет. Пока же ничего путного не выходило. Сыграть уже готовую мелодию старик Завадский мог, а вот подобрать аранжировку из разных инструментов — уже было выше его способностей. Что он понял еще час назад и сейчас просто дал задания всем собранным им музыкантам попытаться подобрать те самые звуки, которые ему напел Роман, а уж сам старик повторил их для всей собранной «солянки». Получалось так себе. Завадский уже не раз и сам сбился с ритма из-за шума рядом.

— Ты прав, — вздохнул Ульян Игоревич. — Так дело не пойдет. Будем менять тактику.

Михаил удовлетворенно кивнул.

— Я не против ваших репетиций, дядя, но только не превращайте их в балаган, прошу вас. А то слушать это категорически невозможно!